— Да, Джош. Я пытаюсь переварить то, что ты сказал. Как хорошо, что ты позвонил именно сейчас, а то я могла бы натворить глупостей.

— Глупостей — в смысле что-то действительно идиотское? — заинтересовался Джош. — Потому что ты постоянно совершаешь глупости, и это в порядке вещей, но никогда не признаешь этого. А тут сама заявляешь…. Эш, где ты?

— Я и Лорелея в доме Вивиан Моррис. Знаешь, она невероятно гостеприимна! — я огляделась и усмехнулась окружающему нас кавардаку. По полу были разбросаны щепки, пирожки и булочки. Мне почему-то стало их особенно жалко. — Сначала, когда ты позвонил и ошарашил новостью, я подумала, что мы напрасно потеряли время, но теперь… Теперь понимаю, что мы пришли вовремя. Вивиан должна стать следующей жертвой, а, значит, убийца скоро пожалует. У меня к тебе будет одна просьба, Джош.

— Какая? — уже без нотки веселья спросил он.

— Обратись за помощью к фамильярам. И пусть они постараются явиться сюда как можно скорее. Нам не справиться с рагмарром, присвоившим шесть кулонов.

— Что происходит? — голос Лорелеи прозвучал обеспокоенно.

Я печально улыбнулась ей.

— Держитесь, — бесцветно, чтобы скрыть беспокойство, произнёс Джош и отключился.

Пряча браслет, я смотрела мимо русалки на Вивиан. Закинув ногу на ногу, сложила руки на коленях.

— Расскажи мне о Мэрионе, Вивиан. И поднимись уже с пола.

Ведьма и пальцем не пошевелила. Я устало закатила глаза — пусть сидит на полу, раз ей так больше нравится.

— Мэрион никогда мне не нравился, хотя он не делал ничего плохого, — тихо начала она. — Он рос замкнутым мальчиком, играл один и ни с кем не сближался. Что-то было в его взгляде…. Когда нам исполнилось по десять лет, в детский дом приехала семья магов — супруги, могущественные волшебники леса. Им приглянулся Мэрион — он был похож на женщину. Такой же светловолосый, худощавый и белокожий, — она выдержала паузу и обвела нас испуганным взглядом. — Они, не задумываясь, забрали его домой, но Саммер это было не по душе.

Я на миг прикрыла веки, вспоминая лица родителей Мэриона. Кто бы мог подумать, что они им не родной….

— Она продолжала наблюдать за ним, со стороны, осторожно. Её поведение смахивало на паранойю. Она даже поселилась рядом с ними! Тогда я не понимала, зачем ей всё это нужно. Но когда Мэриону исполнилось восемнадцать, его приёмный отец трагически погиб, якобы от руки рагмарра, — Вивиан испустила тяжелый вздох. — Естественно, кулон бесследно исчез. Тогда-то Саммер и забила тревогу: она твердила о тёмной сущности парнишки, о причастности к гибели отца, но никто её не слушал. Никто, кроме Калеба, Кеннета и Бишоу. Эти четверо сплотились в группу наблюдателей втайне от Системы. Но сколько бы они ни вынюхивали, сколько бы ни пытались отыскать улики, подтверждающие вину Мэриона — безрезультатно. Время шло, годы летели, и когда все уже забыли о смерти лесного мага древнего рода, погибает его жена при тех же обстоятельствах.

Мне было не по себе, когда Вивиан рассказывала о таинственных обстоятельствах, о шёпоте среди магов, об ужасе, нависшем над волшебным народом. Я непроизвольно вспоминала своих родителей — похожая картина пугающих смертей.

Неожиданно умирают супруги, один за другим, а их ребёнок остаётся сиротой. История, похожая на мою, вот только я — урождённая ведьма, а не отпрыск рагмарра, и не осталась сиротой по причине совершеннолетия.

Порождение тьмы в лице милого мальчика убило людей, давших ему кров и родительскую любовь. От какой же злобы его сердце гнило? Или в нём пробудились тёмные инстинкты?

Вивиан теребила пальцами подол платья. Смотрела в пол мутным взором, а мимо скользила Лорелея, сложив руки на груди. Русалка хмурилась — похоже, история тронула её за душу.

— Саммер удалось выяснить, кто их убил?

— Она и так знала, — голос Вивиан был пропитан горечью. — Просто ей никто не верил в Системе. Мэрион унаследовал власть и состояние, но ему показалось этого недостаточно. Он решил замести следы.

— И сжёг детский дом?

Вивиан подняла глаза:

— Да. К счастью, Саммер и группа её последователей успела вывести детей из здания. Дело осталось нераскрытым, и вскоре о нём вовсе забыли. Возгорание в результате неосторожности! — ведьма пренебрежительно хмыкнула и посмотрела в сторону. — Системе не нужны отпрыски рагмарров. Верховной Ведьме не нужны.

— Куда теперь отправляют отказных детей? — спросила Лорелея, остановившись между мной и Вивиан.

— Сейчас другие нравы, — нехотя призналась Моррис. — Никто не избавляется от детей — так нам говорят.

— А на самом деле?

— Не думаю, что Система пойдёт на крайние меры. Полагаю, их увозят подальше от Эгморра и поселяют в интернатах для детей смертных, которым также «посчастливилось». Это логично: люди не знают о рагмаррах.

— Почему Мэрион начал убивать столько лет спустя? — лёгким взмахом руки я подозвала к себе графин с водой и стакан. Наполнив, передала его Вивиан по воздуху.

Ведьма приняла стакан трясущейся рукой и сжала его в ладони. Вода забурлила, закипая. Она пренебрежительно скривила губы.

— Быть может, ему не давала покоя совесть⁈ Или он не мог дальше жить, зная, что кто-то копает под него, продолжает искать доказательства. Он встречался с Саммер на улице и в магазине, был вынужден смотреть ей в глаза и улыбаться…. Вероятно, нервы начали сдавать. Даже непрошибаемый охотник может дойти до грани и сломаться.

— А почему он хочет убить тебя?

Вивиан подняла на меня потемневший от злости взгляд.

— Я — последняя, кто знает о нём всю правду. Ведь нас привезли в детский дом в один день.

Я любопытно склонила голову и с минуту разглядывала лицо Вивиан. Она терпеливо смотрела на меня, и в её глазах читался ответ на мои мысли, которые я решила озвучить:

— Группе удалось подкрепить доказательствами причастность Мэриона к смертям приёмных родителей, но он, видимо, не знал, у кого именно они хранились. Он обыскивал дома, перевернул всё вверх дном. Я побывала в булочной Саммер, где кое-что выяснила. Она всегда носила при себе дневник в кожаной обложке, держала близко к сердцу и не выпускала из рук. Наверняка именно он представляет ценность для Мэриона. Вот только… — я запнулась, опустила голову.

Лорелея повернулась ко мне и посмотрела в глаза, как бы я их не прятала.

— Что «только», Эшли? — спросила настороженно русалка.

— Я побывала в домах убитых членов группы и не нашла дневник, — подняв взгляд, я с горечью посмотрела на Лорелею, а затем на Вивиан.

Обречённо ссутулившись, ведьма шарила взглядом по полу, усеянному мукой и щепками.

— Если Мэриону удалось добыть его… — она подняла голову и с мольбой посмотрела на меня. — Он должен поплатиться за содеянное!

— Но столько лет прошло….

— В нашем мире преступления не имеют срока давности. Если ты кого-то убил, то даже через сто или двести лет, когда всплывёт правда, понесёшь наказание. А она обязательно рано или поздно всплывёт! Мэрион убил своих родителей, пусть приёмных, но они стояли не на последней ступени иерархической лестницы. Сильнейшие маги лесного народа, могущественные волшебники — их можно было бы сравнить с княжеской семьёй в мире людей. Кара за их загубленные жизни будет наивысшей.

— Даже если дневник у него, он всё равно явится за Вивиан, — вслух подумала Лорелея, расхаживая по кухне. Она накручивала на палец локон волос и хмурилась. Вид у неё при этом был хрупкий и сердитый одновременно.

— Это неизбежно, — подтвердила я. — Она знает правду.

Лорелея резко остановилась и развернулась на каблуках лицом к Вивиан. Рыжеволосая ведьма заметно напряглась — глядела исподлобья на русалку, словно чувствовала в ней опасность. Или в ещё не высказанных ею словах.

— Если дневника не было ни у одного члена группы, то где он? — Лорелея обращалась к хозяйке дома, хотя вопрос мог показаться риторическим.

Ведьма уловила интонацию русалки и растерялась.