— Он видит насквозь всех, даже магов?

— Да, любого. Думаю, и рагмарров под масками людей тоже.

В этот момент густой вихрь чёрного дыма, извиваясь, вырвался из разбитой витрины и устремился ввысь. Он искрился во мраке, испещрённый алыми огненными жилками.

Вскрикнув, я попятилась к бордюру. Первые секунды, как завороженная, глядела, а, очнувшись от оцепенения, вспомнила о Бене. Когда я повернулась, он был напряжен, словно собирался рвануть следом. Сжимая челюсти, Шерман наблюдал за тем, как дым растворяется в ночном небе.

— Здесь не безопасно, — наконец, сказал он и перевёл на меня тяжёлый взгляд. — Я провожу тебя до кареты.

— А ты не хочешь узнать, что произошло с несчастным Калебом? — пролепетала я.

— Известно — что, — недобро хмыкнул Шерман, направляясь обратно к кафе.

Я вынужденно посеменила следом, постоянно оглядываясь на здание мастерской.

— А вдруг портной ещё жив и нуждается в помощи?

— Теперь это дело жандармов, — грубо отрезал патрульный.

Внезапный порыв холода, исходящий от Бена, заставил прийти в себя. То ли он не хотел впутывать меня, как свидетельницу убийства, то ли на самом деле был равнодушен к чужой смерти.

— Тебе лучше держаться подальше от этого места.

Когда мы подошли к карете, Шерман проконтролировал, чтобы я села в неё и включила двигатель. Облокотившись на дверь, склонился, чтобы видеть моё лицо. Я знала, что выгляжу паршиво в этот момент, но думала совершенно о другом.

В груди клокотал гнев, смешанный со страхом и беспомощностью. Мы действительно видели то, что видели⁈

Покорно вцепившись руками в рычаги до белизны костяшек, я расширенными от шока глазами смотрела снизу вверх на напряжённого и сурового Бена.

— Обещай, что не вернёшься сюда и не откликнешься, как свидетель, на просьбу жандармерии? — будничным тоном попросил он.

Язык отказывался подчиняться, и вместо ответа, я пробормотала что-то невнятное. Бен вопросительно повернул голову, и я откашлялась.

— Но почему?

— Что, если убийца вернётся убрать очевидцев преступления?

— Никогда не слышала, чтобы рагмарры…

— Пообещай мне! — повысив голос, потребовал Бен.

Я поджала обиженно губы, но не подействовало — он не смягчился.

— Хорошо. Я обещаю не возвращаться, — и устало закатила глаза.

Удовлетворённо кивнув, он выдавил из себя вежливую улыбку. Его плечи расслабленно опустились, на лице пролегла тень усталости. Шерман отступил от кареты, пряча руки в карманы плаща.

Я хотела уже унестись отсюда подальше, но он снова поразил меня — напоследок пристально посмотрел в глаза. Ничего особенного, но злость лопнула и растеклась приятной дрожью по телу. Опять я чувствовала смущение, глядя в равнодушно-холодные голубые глаза, которых не коснулась улыбка.

И когда засыпала в своей постели, ощущение трепета в груди не оставляло, а перед глазами стоял его пронзительный взгляд…

Утром я нашла на кухонном столе записку от Мишель, в которой говорилось, что она ждёт меня в своем магазине. Выпив чашечку кофе с вафлями, оставшимися после вчерашнего голодного набега Джоша, я быстро собралась и отправилась на помощь сестре.

Прогуливаясь по улице, не замечая ничего вокруг из-за глубоких размышлений о вчерашнем дне и его трагическом финале, я прошла целый квартал. На моих глазах рагмарр убил мага! Ну, почти на глазах.

А днём раньше погибла соседка от руки той же смертоносной твари, а я брожу по дворам и наслаждаюсь пением птиц, шелестом листвы, шумом проезжающих карет…. Вместо того, чтобы броситься с головой в расследование и ввязаться в очередную неприятность. Что со мной? Заболела?

Боевой настрой постоянно сбивали обстоятельства. А ещё…. Как только я вспоминала о патрульном Шермане, из головы выветривались любые мысли, не относящиеся к нему.

Совсем близко завывала жандармская сирена. Я слышала будто через вату, но в голове прояснилось. Резко остановившись, я ахнула — перед лицом, у самого кончика носа, оказался фонарный столб. Ещё один шаг, и мой задумчивый портрет навсегда бы на нём запечатлелся.

Выдохнув, я шагнула назад и сошла с газона. Моё внимание привлекло скопление карет служителей закона у обочины большого дома с высоким кованым забором. Ноги сами понеслись к нему.

Лукас заметил меня раньше. Я подняла голову и увидела его, шагающего мне навстречу по идеально подстриженной лужайке. Он улыбался, словно мы давно не виделись, и я невольно просияла в ответ. Внизу живота потеплело, и краска залила лицо — то ли от стыда, то ли от радости. Минуту назад я думала о другом мужчине.

Он щурился на солнце, и морщинки в уголках век делали его старше и мужественнее.

Остановившись, Лукас притянул меня к себе, положив руку на талию. Мои ладони легли ему на грудь, и губы рефлекторно потянулись к его губам. Коротко поцеловав меня, он смущённо обернулся на дом, огражденный жёлтой лентой. Около калитки стоял инспектор Брейнт и что-то строчил в блокноте. Наверно, Лукас не хотел, чтобы он нас видел. Я тоже.

— Что ты здесь делаешь? — спросил Лукас.

— Иду в магазин Мишель. Ей сегодня необходима моя помощь.

— Сестра тебя эксплуатирует. Не пора ли потребовать заработную плату с неё? — усмехнулся он.

— Я подумываю над этим. А ты что здесь делаешь?

Лукас устало вздохнул.

— Брейнт вызвал. Кто-то проник в дом и вынес все ценности.

— С каких пор управление убийств занимается расследованием ограблений?

— С тех самых, как я стал напарником инспектора Брейнта, — понизив голос, сказал он. — Он вроде как воспитывает меня. Приучает к тому, что следователи охотно берутся за любое расследование, даже если это таинственное похищение садового гнома или загадочное исчезновение хромого попугая.

— Да уж, интригующе, — подыграла ему я. — Ты продвигаешься по службе, дорогой!

Вознаградив Лукаса поцелуем в щеку, я непроизвольно покосилась в сторону Брейнта. Он, скрестив руки на груди, смотрел на нас.

— Не уделяя особого внимания деталям, — быстро проговорила я, — расскажи, в чём особенность этого ограбления?

— В доме стояла поддельная магическая сигнализация, — выпалил шёпотом он и, чмокнув меня в лоб. Убрав руку с талии, Лукас направился к Брейнту. — Позже поговорим.

— Сегодня мы должны всё успеть до вечера, — прокряхтела Мишель. Её не было видно из-за стопки коробок, которые она несла из подсобки. Водрузив их на стойку, сестра облегченно вздохнула: — За мной заедет Джош.

— Звучит многообещающе, — саркастически протянула я, махая метлой по полу. — Он случаем не предложение собрался тебе делать?

— Что у вас за пунктик с Моникой — выдать меня замуж?

Я неопределённо пожала плечами, не поднимая взгляда. Несомненно, Джош — хороший парень, но вряд ли он и Мишель созданы друг для друга.

Вероятно, я ошибалась на счёт их совместного будущего, но страсти им обоим явно не хватало. Но не мне их судить. Моника же была охвачена навязчивой идеей соединить узами брака эту парочку, а потом на протяжении долгой жизни напоминать, благодаря кому Джош и Мишель сошлись. В этом вся Моника. Осталось поинтересоваться, чего хотели они сами.

— Наверно, мы так пытаемся выразить свою надежду на то, что он и есть твоё «долго и счастливо».

Мишель громко вздохнула.

— И где мы будем жить? У тебя⁈

— У Джоша неплохой особняк, насколько я знаю.

— В нём умерла его мама, — с жаром прошептала сестра, и я посмотрела на неё исподлобья. — Я не заселюсь в дом, где кто-то отошёл в мир иной! — Немного помолчав, она добавила совсем тихо: — Не понимаю, почему Джош не сменит жилье.

Я закончила с уборкой и, опершись на метлу, собралась отчитать сестру. Но над дверью тревожно звякнул колокольчик. Мы обернулись. К нам шёл инспектор Брейнт в дежурном костюме с иголочки цвета крепкого кофе, наглаженной рубашке сливочного оттенка и тёмно-коричневых ботинках. На мой взгляд, отличное решение при его-то грязной работе.