— Не слишком ли быстро ты определилась с выбором спутника? У вас ведь было всего одно свидание. Или я ошибаюсь? Как можно быть уверенным в человеке, которого видишь третий раз в жизни⁈

— А я ещё не определилась, — огрызнулась Мишель и скользнула к другому стеллажу со шкатулками и сундучками, инкрустированными драгоценными камнями и перламутром. — Мы узнаём друг друга ближе, и пока мне всё в нём нравится. А Джош…. Он не собирался на мне жениться! — вдруг выдвинула сестра аргумент, и я мгновение стояла с раскрытым ртом.

— Можно подумать, Том тебе уже предложение сделал!

— Нет! Но мне не понятно, почему ты настроена против Тома и с нездоровым рвением защищаешь Джоша?

— Я привыкла к нему, — тихо отозвалась я, пожимая плечами. — Он — часть нашей семьи, Мишель, а так легко не расстаются с близкими. Ты безрассудно бросилась в омут новых чувств, новых отношений…

— Неужели он настолько тебе неприятен? Том — весёлый и обаятельный мужчина. Он не может не нравиться!

— Я не говорила, что он мне не нравится. Просто я пока ему не доверяю.

— А я доверяю! — с вызовом сказала Мишель, захлопнув дверцу стеклянной витрины, да так, что та задрожала.

— Дело твоё, — сдалась я и выпрямилась. — Но пообещай мне не торопиться принимать серьёзные решения, договорились?

— Я сама решу, торопиться мне или нет! Это моя жизнь, и я не так слаба, как кажется со стороны!

— Да что с тобой такое?

— Ничего! — выкрикнула она, быстро проходя мимо меня к следующей витрине, и без того начищенной до блеска. — Я всего лишь хочу быть счастливой! Неужели не заслужила⁈

Мне совершенно не хотелось продолжать обсуждать её отношения с Томом и Джошем, но поведение сестры казалось странным. Хотя, что может быть странного в том, что, влюбившись по уши, женщина не слушает советов подруг и близких людей?

— Хорошо, я не стану вмешиваться. Ты права, тебе решать, как и с кем проводить свою жизнь, Мишель, — примирительно сказала, но сестра металась по залу, как ужаленная.

— Ты пудришь мозги Лукасу, а меня отчитываешь, как малолетнюю несмышлёную дочь!

— Ну, это уже слишком, — вздохнула я.

— Джоша тебе жалко, а Лукаса нет?

— Я не жалела Джоша. Скорее, жалела себя, — усмехнулась я и скрестила руки на груди, наблюдая за разъярённой Мишель.

— Ты любила когда-нибудь, Эшли? Что ты знаешь о чувствах?

Улыбка сползла с моих губ, и в груди вспыхнуло от злости и обиды. Не ожидала от сестры такого удара и ни чем его не заслужила. Мы никогда не ссорились, тем более из-за мужчин, и теперь Том мне нравился ещё меньше.

— Остановись и посмотри на меня, — бесцветным голосом попросила я, но Мишель проигнорировала. — Ты посмотришь мне в глаза или нет⁈

— Нет. Твои мысли испортят мне настроение!

— Ну, что ж, — вздохнула я. — Не буду искушать тебя.

С этими словами я подошла к стойке, взяла сумочку и направилась к дверям. Если Мишель хочется истерить, то пусть развлекается без меня.

Я села в карету и прерывисто вздохнула, завела двигатели и спокойно тронулась с места. Катаясь по городу, пыталась отвлечься от ссоры с Мишель. Возможно, я нагнетала, и Том на самом деле так хорош, как говорила сестра?

Да чёрт с ним! Сами разберутся, не маленькие — пронеслось в голове, и я надавила на рычаг управления, сворачивая в сторону старого города.

Обыскав три дома, я дала себе слово посетить самый первый — дом Майкла Бишоу. О его смерти я слышала лишь от Мишель, которая не пропускала ни одной статьи в местной газете.

Узнав об убийстве владельца магической лавки, она пребывала какое-то время в подвешенном состоянии. Ведь кроме Бишоу в Мортелле не было других поставщиков редких ингредиентов! А потом из ниоткуда появился Том, и она благополучно забыла про погибшего. А я — нет.

Атмосфера старого города поражала. Тут будто застыла жизнь.

Шумный центр остался позади, где-то за несколькими кварталами, крутыми и тесными поворотами и узенькими переулками. Редкие кареты проезжали осторожно по разбитой дороге. Брусчатка испещрена трещинами и ямами, повсюду покосившиеся и выцветшие дома со свисающими со стен хлопьями краски.

Выехав на перекрёсток из низкой арки, я притормозила, решая, куда податься дальше. Вроде бы нужно проехать несколько домов, и на углу будет стоять заброшенный роддом. Именно туда меня занесло во время «прогулки» с рагмарром. Что ж, проверим.

Свернув, я неспешно покатила по корявой дороге, чертыхаясь на каждой колдобине, в которую попадали колеса. Объезжая по возможности самые крупные ямы и лужи, не высыхающие даже в знойный день, я глазела по сторонам на обветшалые строения.

Повсюду росли живой изгородью деревья и кустарники, но не было видно ни одной птицы, даже захудалой вороны!

За углом третьего дома слева показалось невзрачное серое строение. Многослойная разноцветная краска кожурой свисала со стен, а окна были заколочены досками.

Ступеньки местами провалились, а перила накренились, угрожая рухнуть от ветра на землю. Две колонны держали массивный козырёк, но конструкция выглядела надёжно, в отличие от всего остального.

Остановив карету на обочине около соседнего дома, я вышла на улицу. Воздух пах пылью и цветами. От здания веяло холодом, но не чувствовалось тёмной магии, как и следа смерти.

Просто неуютное ощущение от давно опустевшего строения. Оглянувшись на тихую улочку, я заметила движение.

Шагнув назад, вытянула шею, заглядывая в проулок, и удивлённо нахмурилась. Миссис Кросс, женщина с конструкцией на голове вместо шляпки копалась в сумочке, больше напоминающей хозяйственную авоську.

Решив, что мешаю, я направилась на экскурсию по улице, но не успела свернуть за угол, как за спиной вновь почудилось движение. Обернувшись, я увидела миссис Кросс, но она мгновенно шагнула обратно и скрылась из виду. Странная старушка….

Я обогнула дом и вышла к зданию детского дома. Осторожно переступая дыры в ступенях, поднялась на небольшую террасу и ухватилась за колонну, чтобы ненароком не провалиться в просевший пол.

Прошла увереннее к двери и предусмотрительно провела рукой над замком и круглой, деревянной резной ручкой. И здесь магия не ощущалась. Тогда я взялась за неё и провернула, но дверь не поддалась. На такой случай я и прихватила зелья!

Деревянные полы белели от толстого слоя пыли. Сквозь щели между досок, которыми были заколочены окна, на пол лился свет с улицы.

Деревья, окружающие здание, качали ветвями, отбрасывая причудливые тени. Помещение не казалось пугающим или мрачным. Скорее печальным и трогательным: мебель стояла нетронутой, на столе перед входом, служившем, по всей видимости, конторкой, лежала стопа бумаг и жёлтых картонных папок, покрытых ровным слоем многолетней пыли.

У стены располагалась картотека с алфавитным указателем и стремянкой.

Также на первом этаже стояло несколько кресел, журнальный столик и кадка с давно засохшим фикусом.

Обойдя конторку, я прошлась до окна и обнаружила за картотекой дверь в кабинет. Табличка знатно запылилась — провела по ней ладонью, чтобы прочесть. Жёлтыми, под золото, буквами, было выбито: «директор Шеннон Росси».

Имя ни о чём мне не говорило, поэтому, поморщившись от пыли, медленно парящей в воздухе, я дёрнула за ручку. Дверь оказалась не заперта.

Я осторожно заглянула вовнутрь. Небольшая комнатушка с заколоченным окном, стоящим около него письменным столом и креслом, стеллаж с пустыми полками и пара небрежно брошенных книг.

С недавних пор я опасалась прикасаться к ним — а вдруг обнаружу очередную записку с именем? Но самый большой мой страх — обнаружить в ней собственные инициалы.

Оглядев беглым взглядом полки, я приблизилась к столу и обошла его. Достала из сумочки бумажный платок и с его помощью выдвинула один за другим ящики. И в последнем наткнулась на старую детскую игрушку.

Деревянная шкатулка, изготовленная умелыми детскими ручками, резная и покрытая лаком. Приоткрыв крышку, едва не взвизгнула — из шкатулки выпрыгнул гномик в красном колпачке, розовощёкий с седой бородкой.