Игрушка улыбалась, глядя бездушными глазами на меня, и чем дольше я всматривалась в его улыбку, тем менее приятной она казалась. Я не сразу ощутила магию. Сперва мне было просто холодно, а потом перехватило дыхание.

Покрутив ещё раз безделушку в руках, убедилась в том, что она когда-то была наделена магией. Странное ощущение дежавю пронзило коротким разрядом. Я определённо где-то ощущала нечто похожее, более того, держала в руках.

Вспомнилось увлечение Майло — «лечить» игрушки-безделушки и вдыхать в них магию. Похоже, мне попалась одна из его работ. Спрятав неприятную вещицу обратно в ящик, я собиралась закрыть его, держась за ручку бумажным платком, но в слое пыли показался уголок фото.

Аккуратно потянув за него, я извлекла снимок, на котором были изображены все воспитанники детского дома. Протерев фото рукавом плаща, стала вглядываться в детские лица. Восемь мальчиков и всего три девочки.

Самый маленький, лет пяти, карапуз с ямочками на щечках улыбался, остальные ребята были постарше — от восьми до двенадцати лет — улыбались не так радостно. Я смотрела на их лица и никого не узнавала, за исключением двоих. Майло стоял в верхнем ряду.

Внимание привлекло другое лицо. Девочка с длинными рыжими волосами ниже пояса в зелёном бархатном платье — за годы Вивиан не изменила своим предпочтениям в одежде. Я не знала, что она выросла в детском доме…. На самом деле, я вообще мало, что о ней знала.

Взглядом, пробегая по лицам, я цеплялась за каждое, но не узнавала. В глаза бросился симпатичный мальчик со светлыми волосами — смотрела на него, но не могла понять, почему.

Он никого не напоминал, но и не давал отвести взгляд. Нет, не могу вспомнить — я убрала фото обратно в ящик и задвинула его.

Ещё раз оглядела кабинет и вышла в холл. Двигаясь вдоль стены, вскоре обнаружила стеклянные двери и только подумала, чтобы могло за ними быть, как послышался шорох.

Я резко обернулась на звук. Сердце уже колотилось о ребра, а взгляд ощупывал помещение. Где-то совсем близко что-то заскребло по полу.

Я отчётливо ощущала движение в районе конторки, которого минуту назад не было. Неужели кто-то следил за мной и пробрался в дом, пока я обследовала ящики? Миссис Кросс⁈

Осознав, что задержала дыхание, я глубоко вдохнула, и по руке полилась магия, согревающим покалыванием под кожей. Хотела уже отшвырнуть стол, когда из-под него раздалось жалобное поскуливание, а миг спустя, выполз пёс.

Улёгся передо мной и испуганно уткнулся мордой в сложенные на полу лапы. Дружелюбно виляя хвостом, косматое существо палевого окраса уставилось на меня совершенно несчастными глазами.

Устало вздохнув, я наклонилась к животному:

— Откуда ты взялся?

Лохматое чудо подняло голову и любопытно склонило её набок. Озорной хвост энергично вертелся, а из пасти высунулся влажный розовый язык. Издав гортанный лающий звук, псина поднялась с пола, намереваясь лизнуть меня, но я вовремя выпрямилась.

— Прости, я не любитель телячьих нежностей и слюнявых языков.

Но мои слова остались без внимания. Нетерпеливо ёрзая задом по дощатому полу, собака порывалась прыгнуть и наградить меня за доброту. Посчитав себя не достойной такой чести, я попятилась к дверям.

Уперлась в них спиной, нащупала рукой дверную ручку и повернула. Чудом не вывалилась из холла, но сумела устоять на ногах. Повернулась и увидела тёмный и пыльный коридор.

Не успела свободно вдохнуть затхлый грязный воздух, как пёс пронесся во мрак коридора, едва не сбив меня с ног.

— Эй, полегче, — шёпотом произнесла я ему в след.

Виляя хвостом так, что зад раскачивался вместе с ним из стороны в сторону, пёс реактивно промелькнул справа, исчез в темноте, а мгновение спустя выбежал слева и сел передо мной. Заглядывая в глаза, он нетерпеливо переминался с лапы на лапу.

Хмыкнув, я переступила порог и осторожно направилась вперёд. Из открытых дверей лился слабый свет и подсвечивал запылённые двери в многочисленные комнаты.

Рваный линолеум путался под ногами. Пёс, громко пыхтя, пронёсся мимо и растворился в полумраке. Хвост без конца качался, будто псу посчастливилось попасть на самую захватывающую прогулку в его жизни.

Тихо тявкнув, лохматый провожатый побежал дальше. Озираясь по сторонам, я с каждой новой дверью впадала в уныние. Столько комнат мне не обойти до захода солнца….

Безликие, похожие одна на другую, они тянулись и тянулись, пока впереди не замаячил свет. Сквозь доски, которыми было заколочено окно, по полу скользил скупой луч солнца.

Мой новый друг сидел рядом с полоской света на полу и смотрел на меня внимательными каре-зелёными глазами. Почти человеческими…. Тяжело вздохнув, я обернулась, чтобы оценить масштаб предстоящей исследовательской деятельности.

Тявкнув, пёс заерзал на месте. Я опустила на него хмурый взгляд.

— Раз уж ты здесь, жизнерадостное создание, то не хочешь ли принять участие в поисках? — запнувшись, я тихо рассмеялась.

Пёс внимательно слушал, склонив набок голову. У него был неряшливый вид, клоки шерсти свалялись и торчали в стороны, колючки на лапах, но блеск в глазах, и неизменная жизнерадостность умиляли и подкупали. Добрый пёс, но потасканный.

Пока я размышляла, он послушно сидел и смотрел на меня ждущим взглядом. Да! Я абсолютно уверена, что он ждал команды или чего-то ещё, будто читал мои мысли.

Наклонилась и потрепала его по голове. Фыркнув, собакен потряс ушами и отошёл от меня с недовольным видом. А собака ли это вообще?

Сев у дверей, мой приятель притих. Я пожала плечами и направилась к первой комнате справа, на которой висел указатель. Если ему верить, за дверью когда-то располагалась столовая.

Следующая дверь вела к запасному входу с заколоченной дверью, ещё одна — в коморку для хозяйственного инвентаря, общий душ и санузел. Две комнаты были предназначены для обслуживающего персонала, а далее — комнаты с детскими кроватями и тумбами для личных вещей.

Пока бродила из комнаты в комнату, пёс не отставал. А тут и вовсе как с цепи сорвался. Упёрся лапами в пол и потащил меня за пояс плаща — упрямо, но осторожно.

— Что тебе надо?

Я устала сопротивляться и топнула ногой, но собаку не проняло. Тогда пришлось поддаться. Отпустив дверной косяк, мелкими шагами последовала за ним. Скуля что-то под нос, похожее на ругательства, он дотащил меня до третьей комнаты от окна, а после завёл в неё.

Наконец, отпустив обслюнявленный пояс, весело виляя хвостом, подбежал к кровати. Я на неё не обратила бы никакого внимания, и не заглянула бы за открытую вовнутрь дверь. А зря. На спинке кровати острым предметом были нацарапаны инициалы: «М. Б.».

Абсолютно счастливый зверь подпрыгивал и кружился на месте, будто выполнил особо сложный трюк. И я чувствовала, что должна раскошелиться на сахарную косточку в знак благодарности.

Я и рада бы, да только понятия не имела, кому эти инициалы могли принадлежать. А пёс явно знал больше меня. Иначе зачем привёл сюда⁈ Вот как его расспросить, а?

Обойдя кровать, заглянула под ссохшийся пыльный матрас — пусто. Обошла комнату вдоль и поперёк. Опять ничего.

— Хорошая собачка, — протянула я, и псина тявкнула в знак согласия. Какой же он всё-таки самонадеянный и наглый!

Выходя из комнаты, я обернулась — вдруг забыла что-то существенное, но нет. Слишком скромная обстановка не оставляла места для фантазии и поисков.

И направилась к выходу, больше ни разу не остановившись. Оказавшись на улице, я вдохнула свежего воздуха, показавшегося бесконечно прекрасным после затхлости и пылищи, и спустилась по ступеням. Отряхнулась и направилась к карете. Собака, сидящая у дверей здания, не двинулась с места.

— Спасибо за компанию и, — я улыбнулась, — за помощь.

Пёс неподвижным взглядом следил за мной. За тем, как уходила и как садилась за рычаги. В груди защемило — жалко оставлять его одного. Он казался милым.

Заведя двигатели, я отъехала от здания и ещё какое-то время смотрела в зеркало заднего вида на несчастного бездомного пса. Кого-то он мне напоминал….