От последних его слов в груди что-то ёкнуло, и тепло разлилось по венам.

Я больше не могла злиться — прижалась спиной к стене и смотрела куда угодно, только не на Шермана. Тело обволакивала приятная и волнительная дрожь, и я медленно таяла от мысли о том, что ОН меня отвезёт домой.

— А тебя искать не будут? — робко поинтересовалась, устраиваясь на пассажирском сидении патрульной кареты.

Бен завёл двигатель и вскользь посмотрел на меня.

— Моя смена закончилась час назад. Я взял последний вызов, чтобы разгрузить ночную бригаду, — он замолчал и, выдержав паузу, невесело хмыкнул. — Да и домой я не тороплюсь.

— Почему? — я сложила руки на плотно сжатых коленях, теребя в руках край пояса плаща. Как школьница, чёрт побери! — Тебя там никто не ждёт, или непростые отношения с семьей?

Он улыбнулся уголками губ.

— Ни то и ни другое.

Мы выехали со стоянки таверны и покатили по ночной набережной. Чёрное, как и ночное небо, море плескалось о каменный борт. Луна проливала серебро на колыхающуюся блестящую гладь воды.

Шерман сосредоточенно следил за дорогой, а я украдкой смотрела на него. Сердце от волнения порхало, и дыхание сбивалось. Не помню, чтобы я испытывала что-то подобное рядом с Лукасом….

Решив, что развёрнутого ответа не последует, я отвернулась к окну. За недолгое знакомство успела заметить, что патрульный Шерман не отличался общительностью. Что ж, помолчать тоже бывает приятно. Особенно мне и особенно с ним.

— Дома меня ждёт диван и просмотр вчерашнего выпуска газеты, — вдруг произнёс он. Голос звучал отстранённо и глухо. — Возможно, на службе я принесу больше пользы. А чем объясняется твое пристрастие к прогулкам затемно? — Бен посмотрел на меня с интересом.

Я взглянула в небесно-голубые глаза, но он тут же отвернулся и уставился на дорогу. Во всём его виде чувствовалась твёрдость и холодность, но мне нравилось сидеть так близко. Настолько, что я могла непринужденно коснуться, и это не вызвало бы неловкости. Мне было рядом с ним… уютно и спокойно.

— Не могу пожаловаться на сестёр, — я пожала плечами. — Дома меня всегда ждут, тем более, что это мой дом. — Усмехнувшись, опустила взгляд на руки: — Но мне не по себе. Не могу усидеть на месте.

— Что же тебя так тревожит?

— Не могу точно сказать. Все эти убийства….

Мы остановились на перекрёстке. В карете повисла тишина, прерываемая короткими позывными, доносящимися из устройства на панели управления. Я посмотрела в окно на спящую улицу, как вдруг внутри всё задрожало.

Большой, состоящий полностью из стекла дом с бассейном во дворе, с высоким кованым забором и пёстрыми клумбами, был обнесён жёлтой оградительной лентой. Кулон вздрогнул и обжёг кожу, и я прерывисто вздохнула.

Слишком громко, чем привлекла внимание Шермана. Сжав в руке потяжелевший горячий камень, я училась заново дышать, не отводя взгляда от здания. И с каждой секундой тьма гуще окутывала его. «Надо закрыть окно», — с этой мыслью я потянулась к ручке, но Бен опередил меня. Он нажал на рычажок автоматического управления, и стекло поднялось до упора.

Посмотрев на него с благодарностью, я укуталась в плащ. Загорелся зелёный фонарь, и нам пришлось продолжить движение. Шерман хотел было поехать прямо, но я схватилась за рычаги управления.

— Что ты делаешь? — совершенно спокойно спросил он.

— Сверни к дому, — хрипло попросила я. — Это дом Кеннета.

— Кто такой Кеннет? — нахмурился Бен, но выполнил мою просьбу.

— Бывший сослуживец моей старшей сестры и её любовник. Тоже бывший.

— Судя по декорациям, здесь кто-то умер, — невесело усмехнулся он, паркуясь на обочине, и посмотрел на меня. — Так вот почему — бывший.

Я тяжело вздохнула, и рука безвольно упала на колени. Шерман без слов понял, в чём дело. Удивительно, но я решила всё же озвучить свои мысли:

— Да, здесь убили Кеннета. В собственном доме. И я хочу войти и посмотреть, что там произошло.

— Это противозаконно, — напомнил Бен, немигающим взглядом изучая моё лицо.

Меня бросало в жар от запаха его одеколона и синевы глаз, но дыхание отмеченного смертью дома отвлекало.

— Я в курсе.

Догадавшись, что я не из робкого десятка, Бен отвернулся к окну. На его лице не отразилось гнева или раздражения, только глубокомыслие.

— Допустим, мы войдём…

По позвоночнику пробежала волнительная дрожь от короткого и неожиданного «мы», и я вжалась в сиденье. Бен, не заметив моего смущения, рассуждал дальше:

— … что делать с отпечатками? Следить никак нельзя.

— Я не буду распускать руки, — уверила я. — И у меня есть перчатки, — вынув их из карманов плаща, продемонстрировала ему.

Покосившись сперва на них, потом на меня, он прищурился.

— Ты не впервые проникаешь на место преступления, — твёрдо произнес Бен, и я, улыбаясь, закивала. Вздохнув, он рассмеялся и покачал головой: — Это был риторический вопрос. Я раскусил твою авантюрную натуру и сразу понял, что тебя тянет к неприятностям.

Я сокрушённо вздохнула, исподлобья взглянув на него, чем вызвала ещё большее веселье. Запрокинув голову на подголовник, Шерман тихо рассмеялся, не отводя от меня взгляда. И он был прекрасен!

Улыбка, глаза, смех — всё в нём заставляло дрожать от восторга и задерживать дыхание. Но я достойно выдержала прямой взгляд и робко улыбнулась.

Отогнав патрульную карету в неосвещаемую часть переулка, Бен, озираясь по сторонам, быстрым шагом направился ко мне. Я стояла перед воротами дома, кутаясь в плащ. Дуновение ветра принесло ощущение тревоги.

Меня окружала мёртвая, но подвижная тьма, смыкалась тугим кольцом. Второй раз за ночь….

Когда Бен остановился рядом, я достала из карманов плаща перчатки и натянула их, звонко постукивая от холода зубами. Он любопытно наблюдал за мной, слегка расширив глаза. Не без иронии, разумеется.

Затем я достала пузырёк с носиком. Глаза Шермана округлились еще больше, и в них светилась неприкрытая насмешка.

— Что это?

— То, ради чего можно убить, — гордо сообщила я. — И, конечно, попасть за решётку.

— И ты вот так спокойно выставляешь его мне напоказ? — он изумлённо вскинул брови.

— Да, — удручённо отозвалась я и сделала вид, будто задумалась. — Выбора нет. Мне придется тебя убить.

Шерман с минуту глядел взглядом, лишённым эмоций. Меня же подмывало продолжить издевательство. Но я удержалась. И сохраняла спокойствие до тех пор, пока он не улыбнулся.

— С тобой не соскучишься. Даже не хочу знать, где ты взяла это.

Наглядно продемонстрировав действие зелья «Неодушевленной памяти», я жестом фокусника всплеснула руками и толкнула тяжеленную створку ворот. Шерман передразнил меня и, изогнув брови, пригласил пройти первой. Моя улыбка сползла.

— Вот так, значит? Девушку первой в самое пекло⁈

На его лице отразилось самое натуральное удивление:

— Издревле мужчины запускали женщину в пещеру первой. И если дикий зверь её не съедал, то пещера пригодна для жизни, — проговорив это с совершенно серьёзным видом, он загадочно прищурился, ожидая бурной реакции.

Но её не последовало. Хмыкнув, я вошла. И остановилась на широкой дорожке, выложенной серой декоративной плиткой.

Слева сверкал в свете луны овальный бассейн с двумя лежаками на бетонной площадке. Справа работал распрыскиватель, перебивая тишину характерным монотонным звуком. Жандармы не выключили, или он запрограммирован работать ночью? Как-то жутковато….

Я и Шерман синхронно огляделись.

Двинувшись по дорожке, я подняла голову, рассматривая дом. Массивное ассиметричное строение из стекла и бетона. Дверь также стеклянная. К ней вела широкая каменная лестница, белые перила украшали декоративные фонари в виде капельки, наполненной небесной синевой. Окинув здание оценивающим взглядом сверху вниз, Шерман тихо присвистнул.

— Кем он был, этот Кеннет?

— Агентом по недвижимости, — растерянно пробормотала я, ещё не отошедшая от шока.