Пожалуй, для меня это было самым важным открытием за сегодняшнюю ночь. Второе не менее важное по значимости — в доме Кеннета хранилось нечто необходимое убийце. И убийцей я называла не рагмарра, а его работодателя. Удар тёмной магии, похожий на ледяной хлыст, вернул меня в гостиную, и я ахнула. Но голос прозвучал ровно:

— Нам надо уходить. Скорее.

Мы буквально выбежали на улицу. Не чуя почвы под ногами, я неслась к воротам и свободно вздохнула, только когда оказалась по другую сторону от них. Припав к забору, подставила лицо ветру и прикрыла глаза.

Шерман наблюдал за мной с настороженным интересом.

— И часто ты так развлекаешься?

Очнувшись, я открыла глаза и медленно повернулась к нему лицом. Он выглядел по-прежнему невозмутимо. Похоже, Бена ничем не проймёшь.

— Случается.

— Надеюсь, в жилище портного по имени Калеб ты не забиралась⁈ — прищурившись, протянул он.

— Хм… — я задумалась. — Буквально пару часов назад. Похоже, в городе орудует рагмарр–серийник.

Шерман перекривился. Одарив его лучезарной улыбкой, я застенчиво потупила глазки и похлопала ресничками. Думала пошаркать ножкой, но вряд ли его проняло бы, да и у меня с лица всё ещё не спал ужас. Вздохнув, я приняла прежний, вымученный вид.

— И от кого мы бежали? — почесав кончик носа, спросил он.

— От тёмной магии, жаждущей человеческой плоти, — зловеще ответила я, предчувствуя его следующую мысль.

— Она питается живыми людьми? — пряча улыбку, он склонил голову и посмотрел на меня исподлобья.

Я устало усмехнулась.

— Не совсем. Она стремится прилипнуть к живому и преследовать его, высасывать по капле, как проклятие.

— И как от неё избавиться? — уже серьёзнее поинтересовался Шерман.

Я вздохнула и отлипла от забора. Спрятав руки в карманы плаща, не спеша направилась к дороге. Он не отставал.

— При помощи магии, но я не обладаю знаниями, достаточными для ритуала исцеления. Она как пролитая из чаши вода — сила тёмного мага, оставленная на месте злодеяния. След его преступления. Я называю её тьмой, и она неодушевлённая.

— Какие маги способны оставить такой след?

— Рагмарры.

Шерман изменился в лице, что-то промелькнуло у него в глазах. Но миг спустя он вновь был беспристрастен. Я заметила тень удивления, но не придала значения. Ведь все удивлялись и пугались, когда слышали о тёмных.

Мы приблизились к патрульной карете. Бен остановился и повернулся ко мне.

— Выходит, ты чувствуешь рагмарров?

— Опять не так, — я улыбнулась и остановилась напротив Шермана. — Чувствую след их магии.

— Это же… — он наморщил лоб, не отводя от меня взгляда. — Здорово! Почему бы тебе не попробовать помогать следователям в расследованиях?

Ничего не ответив, я внимательно посмотрела на него. Прищурившись, он улыбнулся в ответ и обошёл карету.

— Садись. Подвезу до дома.

— И всё? — изумилась я.

Бен сделал вид, будто задумался.

— А что? Я должен, наверно, отметить, что ты тронутая⁈ Нормальные девушки так не ведут себя?

— Вроде того.

Он пожал плечами.

— Твоё пристрастие не пугает меня, — и выражение его лица вновь стало отрешённым. Он бросил мимолетный взгляд мимо, будто что-то привлекло его внимание. И голос прозвучал глухо и задумчиво: — А теперь садись в карету, пока нас не заметили бдительные соседи и не вызвали жандармов.

— Ты же сам из жандармерии, — проблеяла я, усаживаясь на пассажирское сиденье.

— В темноте все кошки серые.

В доме горел свет, хотя уже была глубокая ночь. Остановившись у дверей, я взялась за ручку, но не спешила заходить. Собираясь с духом и готовясь к тяжёлому разговору с Моникой, после которого навряд ли удастся уснуть, стояла на пороге и дышала свежим, ночным воздухом.

Холл и кухня оказались пусты, хотя везде горела иллюминация, включая подсветку на стене. Сняв на ходу плащ, я повесила его на вешалку при входе и только тогда заметила Персика на подоконнике. Ощутив мой взгляд, кот повернул голову.

— Всё в порядке? — тихо спросила я и улыбнулась абсурдности своего поведения.

Кот лениво мигнул и снова уставился в окно, изредка прижимая ушки, будто что-то слышал. Я не удержалась и, подойдя к нему, вгляделась в темень ночной улицы. Сначала ничего особенного не заметила — дома, как дома, деревья, как деревья.

Но вскоре различила несколько теней на ветвях деревьев. Вороны, чёрные, как сама тьма, с горящими янтарными глазами. Они смотрели по сторонам, крутили головами, синхронно и организованно, но с постоянной периодичностью их пугающие взоры обращались на мой дом.

Выпрямившись, я погладила Персика. Издав короткий мурлыкающий звук, кот потёрся головой о мою ладонь.

— Это всего лишь фамильяры, — успокаивающе произнесла я. И, хмыкнув, добавила: — Следят за порядком, стерегут улицу, охраняют сон и жизни магов. А Мишель и Лорелея пытаются убедить меня в том, что они отошли от дел.

Вдруг меня осенило. Наверняка фамильяры следили и за домом Саммер! Может, они поджидают убийцу? Что, если попробовать пообщаться с ними? Конечно, попытки поговорить с воронами со стороны будут смотреться, слабо говоря, безумно, но все средства хороши, когда дело касается расследования убийства.

Додумать я не успела — в кухню спустилась Мишель с измученным видом и пустым стаканом в руках. Я обернулась.

— Ты как раз вовремя, — выдохнула она, наливая воду из графина в стакан. — Захвати носовых платков, да побольше!

— Так всё плохо? — скрестив руки на груди, я прошлась по кухне в сторону лестницы.

Мишель вяло пожала плечами.

— Ума не приложу, сколько в ней литров слёз ещё осталось…. Поможешь мне уложить Монику спать? — сестра невесело усмехнулась, а в следующую секунду её лицо озарила злорадная улыбка: — Я её немного напоила.

Я изогнула бровь.

— Насколько немного? Говорить Моника в состоянии?

Мишель отставила графин и одарила меня долгим взглядом, и я чуть не скисла под его тяжестью.

— Что ты хочешь у неё выведать, Эш?

— Расспросить про Кеннета. Я сейчас как раз из его дома.

Сестра вытаращила глаза, но не издала ни звука. Я решила воспользоваться её замешательством:

— Он убит при тех же обстоятельствах, что и Саммер. Я должна поймать связующую нить и выяснить, что объединяет двух магов и их смерти!

— Не считаешь, что это жестоко? — громким шепотом поинтересовалась побледневшая Мишель. — Тебе в голову не приходило, что твоей старшей сестре нужна поддержка?

Я, нетерпеливо подпрыгивая, с мольбой в глазах посмотрела на неё. С минуту понаблюдав моё детское паясничество, сестра закатила обречённо глаза.

— Считай, что я согласилась. Тешу себя одной только мыслью — что твоё бессердечие кому-то во благо, — она направилась к лестнице, неся перед собой полный стакан воды и чудом не расплёскивая его. — К тому же, в состоянии Моники, ей будет приятно любое проявление интереса к личной трагедии.

Я бесшумно похлопала в ладоши и посеменила за Мишель.

Моника сидела на диване в красивом цветастом платье, теребя в руках носовой платок. Тушь для ресниц потекла, а попытки сестры стереть разводы под глазами не пошли на пользу, только лицо измазала.

Мишель расположилась на полу перед Моникой, скрестив ноги и поставив перед собой стакан с водой. Я же направилась к дивану. Когда остановилась рядом со старшей сестрой, в глаза бросилась несвойственная ей бледность. Моргнув, я посмотрела на неё вновь, но наваждение прошло. Тушь для ресниц, ничего более.

Опустившись на диван, закинула ногу на ногу и сложила руки на коленях. Всхлипывая, Моника смотрела мимо нас, а я подбирала нужные слова. Нельзя спрашивать в лоб о бывшем любовнике, сыгравшем в ящик — стоило быть мягче и деликатнее, чтобы не ранить и без того разбитую сестру.

Моника повернула голову, словно услышала мои мысли, и только сейчас заметила меня. Я непроизвольно вскинула брови, зеркально отражая её движения.