В какой момент прикоснулась своими ледяными руками?

— Их магии достаточно было дотронуться до тебя, даже не прилипать, — будто услышал мои мысли Джош. — Мимолетный контакт, и ты отмечена тьмой. А если говорить начистоту, я не вполне понимаю, как это происходит.

Он целенаправленно шёл к выходу, не обращая на меня никакого внимания. Ни разу и через плечо не покосился. На него не похоже.

— Ты — Странник? — крикнула я ему вслед.

Джош застыл на месте, секунду помедлил, а потом обернулся. И на его лице застыло изумлённое выражение.

— Кто — ещё раз?

Я замялась. На самом деле голос у мужчины в капюшоне чуть ниже, от него пахнет табаком, хотя курение может быть всего лишь прикрытием.

Ко всему вышеперечисленному он ниже ростом, хоть и той же комплекции. Веский аргумент: он всегда всё обо мне знает. Джош, получается, тоже, но теперь я видела, что спутала двух разных мужчин.

— Забудь.

Я прошла мимо Джоша и оказалась на залитой солнцем улице. Из кафе веяло ароматом жареного мяса, и желудок жалобно сжался. Джош догнал меня и пошагал рядом.

— И всё же, кто такой Странник?

— Раз ты такой просвещённый, так почему не знаком с ним и ничего о нём не знаешь?

— А ты знаешь? — усмехнулся Джош.

— Если бы знала, то не спрашивала бы.

— Но ты с ним знакома?

— Имею несчастье быть в почти дружеских отношениях с его маской.

— В каком смысле?

Я устало тряхнула головой.

— Он ходит в капюшоне, под которым не разглядеть лица, и постоянно курит.

— Я не курю, — рассеянно пробормотал Джош.

Я покосилась на него и устало усмехнулась.

— Сказала же, забудь, Джош.

— Но почему ты о нём вспомнила? — не унимался он.

Я остановилась и повернулась лицом к Джошу.

— Он всегда знает на порядок больше жандармерии и прессы, будто лично присутствовал и своими глазами видел то или иное происшествие. Говорит загадками, путает меня, часто ворчит и раздражён. Появляется исключительно ночью. И я ни разу не видела, как он приходит.

— Подозрительный товарищ, согласен. Он Странник от того, что много времени проводит в странствиях или от того, что у него не все дома? — тихо посмеиваясь над своей шуткой, он пожал плечами. — Но как ты могла спутать меня с этим мрачным типом?

— Ты ведёшь себя крайне подозрительно.

Он иронично скривился.

— С полной искренностью и уверенностью заявляю: я — это я!

— Не могу понять, разочарована я или рада, — я хмыкнула. — Давно мечтаю сорвать с него проклятый капюшон. Сложно доверять собеседнику, когда не видишь его лица.

— Он помогает тебе в расследованиях, делится информацией? Но тебе не даёт покоя его скрытность?

Я кивнула.

— Парень рискует шкурой, сливает тебе секретные сведения, но сложно угодить неугомонной Эшли! Тебе жизненно необходимо знать, откуда он черпает их? Считаешь, что он в Системе? Днём сидит на дереве с фамильярами, а с наступлением темноты натягивает на лицо капюшон, чтобы помочь тебе с расследованием, которое и расследованием назвать можно с натяжкой?

— Это я и хотела узнать, — огрызнулась я. — А ты не в курсе, оказывается, самого его существования!

Я вновь сдвинулась с места, но Джош поймал меня за локоть. Резко обернулась и посмотрела снизу вверх.

— Он может быть одним из нас, но капюшон — всего лишь маскировка. Легенда. Сам Странник — его маскировка, выдуманный образ для отвода глаз. Что-то он сливает тебе, а что-то вытягивает из тебя.

— Я уже думала об этом, — тихо отозвалась я.

Джош выпустил мою руку, и я смогла перейти улицу. Но остановилась неподалёку от лавки Вивиан. Нагнав меня, Джош раздражённо цыкнул.

У обочины стояла чёрная карета последней модели. Я уже видела её, но в другом месте. Багажник был открыт, а из него торчал мужской подтянутый зад в серых брюках. А когда его владелец вынырнул из недр авто, я узнала Тома.

Сверху на нём была чёрная рубашка, растёгнутая до середины груди. Обнимая небольшую картонную коробку с трепетом и осторожностью, он глубоко вдохнул и неожиданно повернулся к нам лицом.

Я заметила настороженность в глазах красавчика, но вскоре она растворилась в безразличии. Захлопнув багажник свободной рукой, он окинул нас надменным взглядом и усмехнулся. Догадываюсь, какой у нас был видок….

— Чёрт знает, что о нас подумает теперь, — с досадой вздохнула я в след удаляющемуся Тому. Открыв ногой дверь, которую раскачивал ветер, он вошёл в лавку и исчез из виду.

— Мне плевать, что он подумает, — прорычал в ответ Джош, также провожая его взглядом, от которого у парня должен был загореться затылок.

Я довольно улыбнулась и повернулась к Джошу, пряча руки в карманы куртки.

— Не боишься, что он отобьёт у тебя Мишель? Глупо отрицать, он сногсшибателен!

— Что? — Джош скривился. — Я — сногсшибателен, а он так, смазливый хлюпик.

— Как бы смазливый хлюпик не надрал тебе зад и не увёл девушку, пока ты по кустам со мной лазаешь.

Джош резко посмотрел на меня, но я не заметила особой тревоги в его глазах. Я давно догадывалась, что он не воспринимал серьёзно Мишель. Он заботился о ней, окружал теплом, но этого недостаточно, чтобы она почувствовала себя любимой.

Чем-то напоминает мои отношения с Лукасом. Вероятно, Мишель являлась его прикрытием, как и капюшон у Странника. Не могу понять, что я ощущаю по этому поводу: горечь, разочарование или облегчение?

Мы обменялись многозначительными взглядами, и я увидела то, что хотела. Вернее, то, что ожидала увидеть. Джош не любил Мишель той любовью, которой хотелось бы, и понимал это. Но, в тоже время, желал ей только добра и счастья, однако, не с Томом. По этой причине он будет рядом столько, сколько потребуется.

Неужели она и есть то капризное и драгоценное существо, которое ему поручено защищать?

Тяжело вздохнув, я отвела взгляд, и до самого дома мы не проронили ни слова.

Не успела я оказаться дома и принять ванну, как затрещал браслет связи. Лукас. Он решил сделать мне сюрприз, а я была не прочь отвлечься от насыщенного дня.

Лукас стоял у своей кареты, одетый в дорогой васильковый костюм из блестящей ткани, белую рубашку с чёрным, в тонкую голубую полоску, галстуком. И улыбался. Он походил на новогодний подарок — такой же желанный и красиво упакованный в сверкающую, шелестящую бумагу.

И я знала, что внутри он так же прекрасен, как и снаружи. Но, глядя на него, невольно вспоминала голубые, почти синие глаза Шермана.

Перебежав дорогу, я остановилась перед Лукасом и, поднявшись на цыпочки, подставила губы. Он провалился в омут моих глаз, когда склонился для поцелуя. По телу растеклось приятное тепло от прикосновения, невесомого и целомудренного. Иногда я думала, что могла быть с ним счастлива по-настоящему.

— Ты прекрасно выглядишь, — почти шепотом произнёс Лукас. — Как всегда. И я не устану повторять это.

Решив, что мы пойдем в ресторан, я выбрала из гардероба платье из тёмно-лилового тончайшего кружева на подкладке. Если снять чёрный плащ, то спина окажется открыта до того места, которое невольно подключает фантазию.

Обняв одной рукой за талию, Лукас отстранился, ровно настолько, чтобы одарить восхищённым взглядом. Свободной рукой он бережно заправил за ухо выбившуюся из причёски прядь.

— Куда мы поедем? — спросила я, всматриваясь в улыбающиеся глаза Лукаса.

Он блеснул белозубой улыбкой и иронично поморщился.

— Ко мне домой.

Я опешила, но не успела измениться в лице. Он быстро притянул меня к себе, мягко и бережно, и я положила ладони ему на грудь.

— Но я подумала….

— В ресторанах ты чувствуешь себя неуютно, — констатировал факт Лукас. — И я решил разнообразить нашу культурно-развлекательную программу.

Я вопросительно прищурилась, и Лукас понял без слов.

— Я приготовил ужин, — выдвинул он аргумент, с которым не поспоришь.

И что я должна была ответить? Мне пришлось согласиться. Но в голове свербила назойливая мысль — только бы он не вздумал сделать мне предложение! Ведь я…. не отвечу ему заветное «да». Не смогу. Не теперь.