Оказавшись в своей карете, я с трудом вставила ключ трясущимися руками, а через несколько ужасно долгих секунд уже неслась по полупустой дороге центральной улицы. Бен дал мне фору, крохотный шанс на спасение или хотя бы небольшую возможность оторваться, но не надолго.

Он нагонял со стремительной быстротой, виртуозно объезжая другие кареты и подрезая зазевавшихся водителей. Я вдавила педаль газа в пол, набирая скорость, маневрируя между безмятежно катящимися каретами.

Сворачивать на старые улочки не рискнула — узкие, с резкими поворотами, они лишь замедлили бы меня. Поэтому я неслась прямо, пытаясь придумать выход из сложившегося положения. Пока лучше, чем оторваться от преследования, бросить колымагу и обратиться в дым ничего на ум не приходило.

Мелькающие витрины, деревья, прохожие — всё слилось в безликий серый шум. Я не видела ничего, кроме дороги и Бена в зеркале заднего вида.

Не успела перевести дух, как послышался рёв двигателя. Я лишь посмотрела в зеркало, и внутри всё перевернулось: он догнал меня. Резко вывернул руль. Скрежет металла, и меня бросило влево.

Ударившись головой о дверь, я вскрикнула, но рычаги не выпустила. Карету занесло на бордюр, дно царапали ветки кустарников, живой изгородью тянувшихся вдоль дороги. Прохожие разбегались с воплями почти из-под колёс.

Я приближалась к фонарному столбу, но мне всё же удалось вновь выехать на дорогу, никого не задавив. Подпрыгнув, карета съехала с бордюра и плавно покатила, однако мимолётная радость маленькой победы длилась недолго — Бен поравнялся со мной.

Увидев его в окно, я успела лишь испуганно пискнуть. Мы встретились взглядами, по спине пронеслась дрожь, и он вновь вывернул рычаги. Мы впритирку ползли мимо закусочных и торговых рядов, распугивая пешеходов.

День клонился к обеду, и улица кишела людьми, стремящимися быстро набить желудок и вернуться к работе. Бен плавно притормозил, подался назад, царапая правую дверь моей кареты. Я взвизгнула. И газанул, сминая её и толкая меня на бордюр.

Левое колесо подпрыгнуло, моя колымага вильнула и соскочила на дорогу. Меня повело — я ударила Бена в крыло, разбила ему фару. Он холодно рассмеялся, вырываясь вперёд, проносясь мимо молочной и кондитерской. И улица оборвалась, замелькали далёкие крыши, золотые шапки деревьев.

Шерман набирал скорость. Я отвлеклась на него и не успела ударить по тормозам. Прижав к каменному забору старого кладбища, он протащил меня до ворот. От любимой каретки мало, что осталось.

Теперь она больше походила на смятую консервную банку. В ушах гудело от шума крови, я не слышала ни собственного дыхания, ни пульса, только скрежет металла о каменную изгородь.

Оставалось совсем немного, и, готовясь к маневру, я сдавила рычаги, так, что костяшки побелели. Забор закончился, наши кареты одновременно подпрыгнули, угодив колесами на поросшую травой ограду.

Едва коснувшись колесами земли, выкрутила рычаги и врезалась Бену в левую дверь. Его карету отбросило, и драгоценные секунды он потратил на то, чтобы не въехать в витрину придорожного магазина.

По щекам бежали слёзы. Они обжигали, но я их не замечала. Мчалась, не разбирая дороги, захлебываясь рыданиями. Бен не оставлял попыток протаранить мою карету. Через несколько минут погони я неожиданно осознала, что ничего не чувствую — ни страха, ни сожаления, ни желания жить.

Лишь тупая боль в груди затрудняла дыхание, словно сердце отбивало последние аккорды. Я даже не заметила, как на полном ходу влетела в металлические ворота. Грохот цепей по крыше отрезвил, и я посмотрела в зеркало — Бен не отставал. Вцепился в жертву, словно лев в добычу, и не хотел отпускать.

А ведь мы могли бы попробовать договориться…. С рагмарром, как же! Но сдаваться я не планировала.

Покатив по гравию, который летел из-под колёс, осыпал дождём карету и стучал в окна, я немного сбавила скорость. Карета Бена оказалась капризной штучкой и завиляла на ухабах, когда кончился гравий.

Я знала это место — заброшенная лодочная станция, затерявшаяся в густом лесу. Где-то недалеко пробегала широкая река, но из-за густой растительности её не было видно. В воздухе витал запах сырости и мха.

Зазевавшись, я подпустила Шермана слишком близко, а когда опомнилась, руки сами собой вывернули рычаги. Ударив в бок, я столкнула его карету с дороги в глубокий кювет.

Он взмыл вверх — в зеркало дальнего вида было видно, как, врезавшись носом в землю, транспортное средство два раза перевернулось прежде, чем рухнуть и замереть.

Колеса ещё крутились, а Бен уже выбил ногой дверь и выбрался из дымящейся кареты. По его лбу стекала кровь, в глазах горел ледяной огонь, а руки сжимались в кулаки. Он двигался агрессивно и целеустремленно, а потом перешёл на бег, но я успела скрыться за поворотом.

Стройные ряды старых сосен, густые, пышные кусты, не успевшие сбросить листву, заслоняли обзор, но это было уже не важно. Проехав ещё немного, я решила свернуть на поросшую кривую дорожку, но в тот самый миг в карету влетело что-то тяжёлое.

Меня отбросило влево, и, ударившись головой, я вскрикнула. Колымага налетела на ствол дерева. Дверь с моей стороны вдавило внутрь салона, а справа карету сминал, как фольгу, сгусток чёрного дыма.

Медленно, но верно, Бен зажимал меня, и когда ногам стало тесно, я подняла их на сиденье. Отпустив рычаги, вновь посмотрела на клубящуюся, искрящуюся тьму за окном и обратилась в дым.

Рванула, пробивая лобовое стекло, и взмыла вверх. В воздухе было куда меньше шансов спастись, но нужно сделать хоть что-то. Пролетая над верхушками деревьев, задевая пышную хвою, я пронеслась над тропинкой, на которую собиралась свернуть, и опустилась вниз.

Промчалась над землей, скользнула между стволами, разметав высокую траву, и вновь взмыла вверх. Лёгкие заполнял влажный тёплый воздух — совсем близко протекала река.

Запахи хвои и мха наполняли лёгкие. Я растревожила притихших птиц, случайно коснувшись ветвей. Порхая крыльями и возмущённо щебеча, они разлетелись в стороны.

Стиснув от досады зубы, заставила себя лететь быстрее, и поднялась над лесом. Ледяной воздух хлестал по лицу, и вдруг повеяло гарью. Бен догнал меня. Бросившись камнем вниз, я опустилась почти до земли, но в последний миг изменила угол полёта и понеслась над поляной.

Здесь, среди старых деревьев и густых кустарников царил зелёный полумрак, и чем глубже я пробиралась в лес, тем темнее становилось. Когда показался угол деревянного строения, лес и вовсе стал дремучим, словно сюда никогда не проникали солнечные лучи.

Обогнув вековой дуб, я резко повернула вправо и натолкнулась на столб чёрного дыма. Меня отбросило, я ударилась о ствол. Всхлипнув, шлёпнулась сгустком белой дымки на траву, хватая воздух ртом.

В темноте, среди часто стоящих деревьев, сложно было избежать столкновения. Идущий по пятам Бен не давал шанса вырваться. Он навис надо мной, медленно подплыв и загородив последние лучи света, поблёскивающие над верхушками старых елей.

Поднимая голову, я посмотрела на переливающееся, мерцающее чёрное облако, от которого невыносимо несло гарью. От Бена всегда пахло свежестью и тонким ненавязчивым одеколоном, но теперь всё изменилось.

Странно было смотреть на рагмарра и осознавать, что знаешь его истинное лицо. К чему кривить душой, я давно догадывалась, кем Бен являлся на самом деле! Замечала странности, от которых волосы встали бы дыбом у кого-то другого, чувствовала сердцем, что он не такой, как все.

Не настолько, конечно, но отличался от тех, кого знала. Догадывалась об опасности, но разве можно отказаться от острых ощущений, когда испытываешь их рядом с милым сердцу мужчиной?

Можно было бы остаться с Лукасом, прожить безмятежную, обеспеченную жизнь. Он окружил бы меня любовью и заботой, чего я никогда не смогла бы дать ему взамен.

Рядом с Беном я узнала, каково быть влюблённой, заливаться краской от случайного взгляда и покрываться мурашками от одной мысли о прикосновении.