А потом пришел приказ.

Эдвин сворачивал поход.

Новость разнеслась по лагерю, как молния. Официальная версия, озвученная на экстренном совете, гласила, что в связи с ухудшением погодных условий и невозможностью вести полномасштабные боевые действия в горах, его величество принял мудрое решение отступить и перегруппироваться. На самом же деле, все понимали, что это — признание поражения. Король пришел, увидел, но не победил. Он не смог усмирить драконов силой, и его поход, стоивший казне огромных денег, закончился ничем.

Для герцога де Монфора и его «партии ястребов» это был удар. Они потеряли свои выгодные военные контракты. Они потеряли лицо. Я видела их мрачные, злые физиономии и в душе злорадствовала. Это был мой первый, пусть и косвенный, удар по ним.

Сборы были быстрыми и лихорадочными. Все хотели как можно скорее убраться из этого проклятого места. Путь обратно был полной противоположностью дороги сюда. Армия двигалась быстро, почти бежала. Не было больше ни песен, ни шуток. Только усталое, угрюмое молчание. Солдаты были измотаны, злы и разочарованы. Они шли на войну за славой, а возвращались ни с чем.

Я ехала в своем обычном порядке — впереди мои «тени», я на своем Угле, позади — обоз. Эдвин по-прежнему держался во главе колонны. Мы не обменялись ни единым словом. Но я постоянно чувствовала его взгляд. Когда мы останавливались на привал, я видела, как он смотрит на меня издалека. В его взгляде больше не было той животной ярости. Там было что-то новое. Смесь подозрения, недоумения и… неохотного уважения. Мужчина не понимал меня. И это сводило его с ума. Он привык читать людей, как открытую книгу, привык, что все его боятся. А я была для него загадкой. Закрытой, зашифрованной книгой, которую он отчаянно хотел прочесть, но не знал, как.

Чем ближе мы подходили к столице, тем сильнее менялась атмосфера. Слухи, как всегда, опережали армию. Но это были странные слухи. Они не говорили о провале короля. Они говорили обо мне.

История моего исчезновения и возвращения обросла самыми невероятными подробностями. Говорили, что меня похитили драконы, но я смогла их заколдовать. Говорили, что я заключила с ними сделку, продав душу в обмен на их покровительство. Говорили, что я — святая, и дикие звери склоняются передо мной. Меня называли «Драконьей Королевой».

Я не знала, откуда пошли эти слухи. Возможно, их распускали Дети Скал, спустившиеся с гор. Возможно, это были солдаты, видевшие то, чего не должны были видеть. Но слухи жили своей жизнью. И они работали на меня.

Когда мы въезжали в первые города на нашем пути, нас встречали толпы. Но они смотрели не на короля. Они смотрели на меня. С любопытством, со страхом, с благоговением. Мне бросали под ноги цветы. Мне кланялись. Я, сумасбродная, ненавидимая королева-транжира, вдруг превратилась в народную героиню. В живую легенду.

Апофеозом стал приезд делегации от северных лордов. Тех самых, чей бизнес страдал от блокады «Серебряной дороги». Они встретили нас на полпути к столице. И они просили аудиенции не у короля. Они просили ее у меня.

Эдвин был вынужден согласиться. Это было публично, и отказ выглядел бы как проявление слабости и ревности. Аудиенция состоялась в большом шатре. Я сидела в кресле рядом с Эдвином, а перед нами стояли суровые, бородатые северные лорды.

— Ваше величество, — обратился ко мне их глава, старый и уважаемый граф Нортвуд. Он проигнорировал Эдвина, словно того и не было рядом. — До нас дошли слухи. Слухи о том, что вы нашли общий язык с горными владыками. Мы не знаем, правда ли это, но мы знаем одно: с тех пор, как армия короля покинула предгорья, нападения на караваны прекратились. Дорога на север снова открыта.

Я молчала, сохраняя загадочное выражение лица.

— Мы пришли просить вас, — продолжал граф. — Станьте нашим гарантом. Гарантом мира с драконами. Мы готовы платить дань. Не короне, которая не смогла нас защитить. А вам. Той, кто смог усмирить то, что не подвластно мечу.

Это был неслыханный демарш. Они предлагали мне сепаратный договор. Они предлагали мне свою верность и свои деньги. Они признавали во мне реальную силу, независимую от короля.

Я видела, как побелели костяшки пальцев Эдвина, сжимавшего подлокотник кресла. Его лицо было маской, но я чувствовала, какая буря ярости и унижения бушует за ней.

Я медленно подняла руку, останавливая графа.

— Я — королева этого государства, — сказала я тихо, но так, чтобы слышал каждый. — И я верная жена своего короля. Любая дань, любая благодарность должна быть адресована ему, нашему повелителю.

Я сделала паузу, наслаждаясь эффектом. Северяне были сбиты с толку. А Эдвин… он посмотрел на меня с таким выражением, которое я никогда раньше не видела. Смесь шока, недоверия и… чего-то еще.

— Но, — продолжила я, — я действительно говорила с горными владыками. И я могу заверить вас, что если их земли и их покой не будут нарушены, они не будут трогать ваших людей. Мир возможен. И я, как королева, приложу все усилия, чтобы этот мир сохранился.

Я публично поддержала его. Отдала ему всю славу, всю власть. Сыграла роль идеальной, покорной жены. Но все поняли истинный смысл моих слов. Я была той, кто держит ключ к миру. Я была реальной властью. А он… он был лишь фасадом.

Наше возвращение в столицу было триумфальным. Но это был мой триумф, а не его. Толпы на улицах скандировали мое имя. «Кирия! Драконья Королева!»

Лиана, встречавшая нас у ворот дворца, была белее мела. Ее мир рушился. Ее жених, ее король, был одержим другой. Двор, который она так старательно окучивала, теперь шептался только обо мне. Ее образ нежной святой померк на фоне моей новой, пугающей и притягательной легенды. Я видела в ее глазах чистую, незамутненную ненависть. И я знала, что она не остановится ни перед чем, чтобы уничтожить меня.

В тот вечер, вернувшись в свои роскошные, но постылые покои, я чувствовала себя абсолютно опустошенной и одновременно сильной, как никогда. Я подошла к зеркалу. Из него на меня смотрела женщина, которую я едва узнавала. Королева. Не по праву рождения или брака. А по праву воли.

Я знала, что война далека от завершения. Эдвин никогда не простит мне этого триумфа. Он будет пытаться вернуть меня в свою клетку, будет пытаться сломать меня. Лиана будет плести свои интриги. Герцог де Монфор и его клика, чьи финансовые интересы я поставила под угрозу, захотят моей крови.

Но теперь я была не одна. У меня были союзники. Северные лорды. Простой народ, очарованный моей легендой. Моя финансовая империя, которая продолжала расти. И моя тайная армия, ждущая своего часа в далеких горах.

В дверь тихо постучали. Это была Лина. В руках она держала крошечный, свернутый в трубочку клочок пергамента. Шифровка от Бьорна.

Я развернула его. Там было всего несколько слов.

«Они крепнут. Огонь возвращается. Они готовы».

Я сжала записку в кулаке. На моих губах появилась холодная, хищная улыбка.

Хорошо. Очень хорошо.

Следующий этап моего плана мог начаться.

Возвращение в столицу было похоже на погружение в котел с кипящим, ядовитым варевом после глотка чистого горного воздуха. Дворец, который я покинула как презираемая, сумасбродная королева, встретил меня как диковинного, опасного зверя, которого привезли на показ. Атмосфера была наэлектризована до предела. Моя новая, нежеланная слава «Драконьей Королевы» стала для меня одновременно и щитом, и мишенью.

Придворные разделились на два лагеря. Одни, в основном молодежь и те, кто был в опале, смотрели на меня с восхищением и тайной надеждой. Я стала для них символом перемен, живым доказательством того, что даже в этом прогнившем королевстве возможны чудеса. Они пытались поймать мой взгляд, кланялись ниже, чем требовал этикет, шептали мое новое прозвище, когда я проходила мимо.

Другие же, и их было большинство — старая аристократия, клика герцога де Монфора, все те, кто кормился от прогнившей системы — смотрели на меня с плохо скрываемой ненавистью и страхом. Я была для них угрозой. Непредсказуемой силой, которая нарушила привычный порядок вещей. Я видела, как они собираются в группы, перешептываются за моей спиной, их взгляды были полны яда. Я знала, что они не простят мне ни моего триумфа, ни моего союза с северными лордами, ни, тем более, того удара, который я нанесла по их финансовым интересам, остановив войну.