На его лице впервые отразилось что-то, кроме холодного безразличия. Удивление. Настоящее, неподдельное удивление. Он сделал шаг в комнату. Служанка за моей спиной тихо всхлипнула от страха.

— Что ты сказала? — переспросил он медленно, словно не веря своим ушам.

Я улыбнулась. Самой наглой, самой ядовитой улыбкой, на которую было способно мое новое лицо.

— Говорю, пора бы тебе потренироваться. А то так и не дождешься моей смерти от естественных причин. Придется пачкать руки, утруждать палача.

Он замер в двух шагах от меня. Он смотрел так, словно видел меня впервые. Словно пытался заглянуть под кожу, в самую душу. Золотые глаза потемнели, превратившись в два раскаленных угля. Я чувствовала, как воздух вокруг него накаляется, пропитывается угрозой.

Я знала, что играю с огнем. Знала, что он может убить меня прямо здесь и сейчас одним движением. Но страха не было. Была только злая, холодная ярость и азарт.

Я не буду жертвой. Я не умру по его прихоти.

Тиран, я требую развод! — мысленно крикнула я ему в лицо. И это был только первый выстрел в нашей войне.

Ночь прошла в полузабытье. Я то проваливалась в тяжелый сон, наполненный обрывками чужих воспоминаний, то выныривала в холодную реальность, где каждый шорох за дверью заставлял сердце сжиматься. Тело все еще болело, но к утру физическая боль уступила место стальной решимости. План «Злодейка» требовал немедленного запуска.

Утром та же испуганная служанка, которую, кажется, звали Лина, принесла скромный завтрак. Овсянка на воде и травяной отвар. Диета для больной и слабой королевы. Я отодвинула поднос.

— Я это есть не буду, — заявила я. — Где мой кофе? И круассаны?

Лина уставилась на меня так, будто я потребовала принести ей на завтрак голову дракона.

— Ко-кофе? Ваше величество, но лекарь сказал…

— Уволить лекаря, — бросила я, наслаждаясь ее ошарашенным видом. — И тебя уволю, если будешь пререкаться. Я хочу нормальный завтрак. И я буду завтракать с королем.

Последняя фраза произвела эффект разорвавшейся бомбы. Лина побледнела, позеленела и, кажется, перестала дышать.

— Но… его величество… он всегда завтракает один…

— А сегодня сделает исключение, — я встала, игнорируя слабость в ногах. — Сообщи на кухню. И передай его величеству, что его жена окажет ему честь своим обществом. И поживее!

Я сама не верила в собственную наглость. Кирия не то что завтракать, дышать в одну сторону с Эдвином боялась без его разрешения. Но я должна была ломать шаблоны. Резко, безжалостно, чтобы у него не осталось времени опомниться.

Пока слуги в панике носились, выполняя мои безумные приказы, я занялась гардеробом. Шкаф Кирии был унылым зрелищем. Серые, блекло-голубые, мышиного цвета платья. Скромные, закрытые, без единого намека на цвет или форму. Одежда жертвы.

— Сжечь все это, — прошипела я, вытаскивая очередную тряпку. — Я хочу новое платье. Сейчас же.

Лина чуть не плакала.

— Ваше величество, но портниха… новый заказ… это займет недели…

— Меня не волнует! — я обернулась к ней. — В этом замке есть хоть одно платье, в котором я не буду выглядеть как бедная родственница? Хоть одно, которое не пропитано слезами и отчаянием?

Лина, всхлипывая, покопалась в дальнем углу гардеробной и извлекла нечто. Это было платье из темно-красного, почти бордового бархата. Старомодное, явно давно не ношенное, но… оно было ярким. Смелым. С довольно глубоким, хоть и прикрытым кружевом, вырезом. Идеально.

— Готовь его. И поживее. Король не любит ждать.

Через полчаса я смотрела на свое отражение. Платье сидело идеально, подчеркивая хрупкость фигуры, но цвет… цвет менял все. Он придавал бледной коже аристократичности, а в глазах зажигал синие огоньки. Я велела Лине собрать волосы в высокую, сложную прическу, открывая шею. Синяк на щеке все еще был заметен, но я не стала его замазывать. Пусть смотрит. Пусть помнит.

Когда я вошла в Малую столовую, Эдвин уже был там. Он сидел во главе длинного стола, идеально прямой, холодный и прекрасный в своем одиночестве, как статуя. Он даже не поднял головы, когда я вошла. Словно я была пустым местом.

Ну, это мы сейчас исправим.

Я не стала садиться на противоположный конец стола, как делала бы Кирия. Вместо этого я подошла и села на стул рядом с ним. Так близко, что могла чувствовать легкий, едва уловимый аромат его парфюма — что-то терпкое, с нотками сандала и озона.

Он замер. Я видела, как напряглись его плечи. Медленно, очень медленно он повернул голову и посмотрел на меня. Его золотые глаза прошлись по моему платью, прическе, и снова остановились на лице.

— Я, кажется, не приглашал тебя, — его голос был тихим, но в нем звенел металл.

— Какая жалость, — я улыбнулась, беря в руки вилку. — А я так хотела разделить с тобой утреннюю трапезу. Говорят, совместные приемы пищи укрепляют брак. Хотя в нашем случае, боюсь, его уже ничто не укрепит.

Слуги, вносившие блюда, замерли на полушаге, боясь дышать. На столе передо мной поставили тарелку с какой-то кашей. Я с отвращением отодвинула ее.

— Я просила кофе и круассаны. Где они?

Эдвин молчал. Он просто смотрел на меня. И это было страшнее любого крика. Это был взгляд хищника, изучающего странное, непонятное существо, которое само залезло к нему в клетку.

— Ты плохо себя чувствовала, — наконец произнес он. — Лекарь прописал тебе диету.

— Лекаря я уволила, — я пожала плечами. — А диету пропишу себе сама. И она будет состоять из шампанского, устриц и самых дорогих нарядов в этом королевстве. Кстати, об этом.

Я повернулась к нему, положив локти на стол и подперев подбородок руками. Нарушение всех мыслимых и немыслимых правил этикета.

— Муженек, мне нужны деньги.

Бровь Эдвина чуть заметно изогнулась. Это была первая живая эмоция на его лице за все утро.

— Тебе не хватает содержания?

— Содержания? — я рассмеялась. — Этого жалкого подаяния, которое мне швыряют раз в месяц? Дорогой, ты что, не в курсе? Твоя жена должна блистать. Она — лицо королевства. А сейчас мое лицо выглядит так, будто я главная прачка, а не королева. И гардероб соответствующий.

Я обвела рукой столовую.

— Я намерена немедленно это исправить. Мне нужен неограниченный доступ к казне. Я собираюсь обновить гардероб, купить новые драгоценности, возможно, перестроить это унылое крыло замка… В общем, планов целая куча.

Я ожидала чего угодно: вспышки гнева, ледяного приказа убираться вон, очередной пощечины. Но он продолжал молча смотреть на меня. Его взгляд был тяжелым, пронзительным. Он словно пытался понять — это отчаяние? Бунт? Или я просто сошла с ума?

— Ты хочешь тратить деньги, — констатировал он.

— Я хочу вернуть себе вид, достойный королевы Алстада, — поправила я. — А то, знаешь ли, стыдно. Вдруг к нам приедут послы из соседних государств, а я встречу их в платье десятилетней давности? Позор для всей нации. Ты же не хочешь опозорить нацию, дорогой?

Я говорила, а сама чувствовала, как по спине струится холодный пот. Я балансировала на лезвии ножа. Но отступать было нельзя.

Он откинулся на спинку стула, не сводя с меня глаз. В золотой глубине плескалось что-то новое. Не гнев. Не презрение. Что-то другое. Похожее на… интерес. Холодный, аналитический интерес ученого, разглядывающего под микроскопом редкое насекомое.

— Хорошо, — сказал он после бесконечно долгой паузы.

Я замерла. Что?

— Что «хорошо»? — переспросила я, не веря своим ушам.

— Я дам тебе доступ к казне, — его губы тронула едва заметная, хищная усмешка. — Можешь тратить, сколько захочешь. Посмотрим, как быстро тебе это надоест.

Я была в шоке. Этого не было в романе. Тиран Эдвин никогда бы не пошел на такое. Он держал Кирию практически на привязи, контролируя каждый ее шаг. Что изменилось? Мое поведение? Неужели все оказалось так просто?

Нет. Просто быть не могло. Не с ним.