Но я знала одно. В эту ночь, в старой, пыльной библиотеке, посреди древних книг и оплывших свечей, что-то изменилось. Необратимо.

Тиран поцеловал свою жертву. И жертва ответила ему.

Поцелуй в библиотеке не стал волшебным решением всех проблем. Он не стер наше прошлое, не отменил всей той боли и жестокости, что была между нами. Но он стал точкой отсчета. Новым началом. Он был как первый, робкий луч солнца после долгой, полярной ночи. Он ничего не согрел, но он дал надежду на то, что тепло возможно.

После той ночи атмосфера между нами изменилась. Напряжение не ушло, но оно стало другим. Это больше не было напряжение двух врагов, ожидающих удара. Это было неловкое, почти подростковое напряжение двух людей, которые внезапно увидели друг друга в новом свете и совершенно не знают, как себя вести. Мы избегали смотреть друг другу в глаза. Мы старались не оставаться наедине. Каждое случайное прикосновение вызывало разряд тока, заставляя нас отшатываться друг от друга.

Но под этой неловкостью росло нечто новое. Доверие. Хрупкое, как первый лед, но настоящее. Мы стали командой. У нас была общая цель, общая тайна, общий враг — его проклятие. И эта цель объединяла нас сильнее, чем любой брачный контракт.

Мы с головой ушли в работу. Расшифрованный свиток стал нашей картой, нашей библией, нашей единственной надеждой. Мы проводили в библиотеке дни и ночи, превратив ее в наш штаб.

«Слеза лунного камня, рожденная в сердце горы».

«Дыхание феникса, пойманное в миг возрождения».

«Кровь того, кто добровольно примет на себя часть тьмы».

Три компонента. Три почти невыполнимых задания.

Последний пункт мы молчаливо обходили стороной. Он был слишком страшным, слишком окончательным. Мы оба понимали, что это — финал. И мы оба боялись думать о том, кто станет этой жертвой. Поэтому мы сосредоточились на первых двух.

Началось наше совместное расследование. И я увидела совершенно нового Эдвина. Не тирана. Не короля. А стратега. Аналитика. Его ум, который он раньше направлял на подавление и контроль, теперь работал на созидание. Он оказался блестящим исследователем. Он поднимал из архивов древние карты, геологические трактаты, бестиарии. Он сопоставлял факты, находил связи там, где я видела лишь хаос.

Мы работали в тандеме, и наши умы, такие разные, идеально дополняли друг друга. Он мыслил масштабно, стратегически. Я же обращала внимание на детали, на мелочи, которые он упускал. Я использовала свои знания из другого мира, свою нестандартную логику.

— «Слеза лунного камня», — размышлял он, водя пальцем по старой геологической карте. — Лунный камень — это не редкость. Но «рожденная в сердце горы»… это может означать только одно. Он должен быть найден в действующем вулкане. Или в геотермальном источнике.

Он тут же отдал приказ своим геологам — проверить все известные вулканические зоны в королевстве. Это была официальная часть нашего плана.

А я, в свою очередь, запустила неофициальную. И отправила шифровку месье Жакобу. Я просила его через своих торговых агентов в других странах собрать всю информацию о продаже редких минералов. О черных рынках, о контрабандистах. Я знала, что иногда проще и быстрее купить что-то из-под полы, чем организовывать дорогостоящую государственную экспедицию.

Так мы и работали. Он — используя свою королевскую власть. Я — свою теневую империю. Мы были как две руки одного организма, действующие согласованно для достижения общей цели.

Наши ночи в библиотеке превратились в странный, почти домашний ритуал. Лина приносила нам ужин на подносе. Мы ели прямо там, среди книг и карт, обсуждая наши находки. Иногда мы спорили. Иногда он, к моему изумлению, соглашался с моими безумными теориями. Иногда мы просто молчали, и это молчание было уютным, а не гнетущим.

Однажды ночью, измотанные долгой работой, мы уснули прямо за столом. Я проснулась от того, что на мои плечи опустилось что-то теплое. Это был его камзол. Он укрыл меня им, а сам сидел рядом, подперев голову рукой, и смотрел, как я сплю. Когда я открыла глаза, он быстро отвел взгляд, и на его щеках я увидела легкий румянец. Король-тиран смутился. Это было так невероятно, что я невольно улыбнулась.

Но пока мы были поглощены нашими поисками, наши враги не дремали.

Лиана, поняв, что ее чары на короля больше не действуют, и что между нами происходит что-то непонятное и пугающее для нее, активизировала свой план. Угроза тарнийского вторжения становилась все более реальной. Мои шпионы доносили о передвижении войск у наших западных границ. Тарнийский король стягивал армию под предлогом «военных учений».

Герцог де Монфор тоже не сидел сложа руки. Он не мог простить мне срыва его планов и своего унижения. Он начал собственное расследование в отношении компании «Сириус». Он был не дурак. Герцог понимал, что за таким стремительным взлетом должен стоять кто-то очень могущественный. И он начал копать. Его люди задавали вопросы, пытались выйти на месье Жакоба, предлагали огромные деньги за информацию. Я знала, что это лишь вопрос времени, когда он докопается до правды.

Я рассказала об этом Эдвину. Обо всем. И о заговоре Лианы, и о расследовании де Монфора. Я выложила перед ним все карты.

Он слушал меня, и его лицо становилось все мрачнее. Король не сомневался в моих словах. Он знал, на что способны эти люди.

— Мы в ловушке, — сказал он, когда я закончила. — Если я сейчас начну открытое расследование против Лианы и ее семьи, это может спровоцировать Тарнию на немедленное вторжение. Они используют это как предлог. Если я ударю по де Монфору, я рискую получить бунт в собственной армии, где у него много сторонников. Мы должны действовать осторожно.

— Нам нужно выиграть время, — сказала я. — Время, чтобы найти лекарство. Если ты будешь сильным, если проклятие отступит, никто не посмеет бросить тебе вызов.

Он посмотрел на меня, и в его взгляде была мрачная решимость.

— Ты права.

Мы удвоили наши усилия. Поиски «Дыхания феникса» оказались еще сложнее. В бестиариях говорилось, что фениксы — мифические птицы, которые сгорают и возрождаются из пепла раз в тысячу лет. Найти их гнездо считалось невозможным.

Но я снова использовала свою логику из другого мира.

— Это миф, — сказала я Эдвину, показывая ему рисунок феникса в древней книге. — Но у каждого мифа есть реальная основа. Посмотри на него. Огненная птица. Возрождается из пепла. Это похоже на… вулкан. А «дыхание», пойманное в миг возрождения… это может быть какой-то редкий газ или минерал, который выделяется во время извержения.

Эта теория была безумной. Но Эдвин ухватился за нее. Он снова отдал приказы своим геологам и алхимикам. Искать в вулканических породах редкие, летучие соединения.

А я, в свою очередь, снова обратилась к своей сети. Я знала, что в мире есть коллекционеры редких и странных вещей. И если «дыхание феникса» существует, кто-то мог уже найти его и продать.

Мы работали на пределе своих сил. Днем мы были королем и королевой, играющими свои роли при дворе, отбиваясь от атак врагов, плетя свои собственные интриги. А ночами мы превращались в двух отчаявшихся исследователей, ищущих спасение в древних рунах и безумных теориях.

И в этой совместной борьбе, в этом общем отчаянии, в этих бессонных ночах, проведенных бок о бок, рождалось нечто большее, чем просто доверие.

Однажды, разбирая очередную стопку пыльных свитков, я случайно порезала палец об острый край пергамента. Кровь выступила на коже. Это была мелочь, царапина. Но он, увидев это, отбросил свои бумаги, подскочил ко мне, взял мою руку с такой нежной заботой, что у меня перехватило дыхание. Он достал чистый платок, осторожно промокнул ранку, а потом… он поднес мой палец к своим губам. Так же, как и в тот раз, за ужином. Но теперь в этом жесте не было ни жестокости, ни насмешки. Только бесконечная, почти благоговейная нежность.

Он посмотрел мне в глаза. И я поняла, что пропала.