Когда первые серые лучи рассвета просочились сквозь брезент палатки, я встала. Каждое движение отдавалось тупой, ноющей болью в теле. На коже, там, где его пальцы сжимали слишком сильно, проступали уродливые, темные синяки. Клеймо. Знаки его обладания. Я подошла к медному тазу с водой и посмотрела на свое отражение. Из мутной воды на меня смотрела незнакомка. Бледное, осунувшееся лицо, темные круги под глазами, распухшие, искусанные губы. Но глаза… глаза были другими. В них больше не было ни страха, ни отчаяния. В них была та самая пустота. Пустота и холодная, как лед, решимость. Зверь, которого он разбудил, смотрел на мир моими глазами.

Я оделась. Молча. Методично. Мой охотничий костюм. Мои сапоги. Его кинжал на поясе. Я стала броней. Я стала оружием.

Король не приходил. Но его присутствие было во всем. В том, как испуганно замолкали слуги, когда я выходила из палатки. В том, как мои «тени», Торн и Гарет, теперь держались еще ближе, их молчание стало еще более гнетущим. В том, как весь лагерь, казалось, затаил дыхание, ожидая, что я буду делать дальше. Буду плакать? Устрою скандал? Попытаюсь покончить с собой?

Я не делала ничего. Я была спокойна. Пугающе спокойна.

Я пошла на конюшню. Я оседлала Угля. Я выехала в поле. И я скакала. Скакала до тех пор, пока ветер не высушил слезы на моих щеках, слезы, которых я даже не заметила. Скакала до тех пор, пока боль в мышцах не заглушила боль в душе. Скакала, пока в голове не осталась одна-единственная, кристально ясная мысль.

Месть.

Не просто развод. Не просто побег. Месть. Я не просто уйду от него. Я заберу у него все. Я разрушу его мир так же, как он разрушил мой. Я ударю по самому больному — по его власти, по его гордыне, по его королевству.

И мое главное оружие в этой войне — не деньги, не интриги. Мое оружие — это драконы.

Мой план, родившийся из сострадания, теперь обрел новую, темную цель. Я спасу их не только потому, что мне их жаль. Я спасу их, потому что они — моя армия. Сила, которую он боится. Сила, которую он не может контролировать. Сила, которая будет подчиняться только мне.

Вечером я снова сбежала из лагеря. В этот раз это было проще. Все были уверены, что после пережитого ужаса и «наказания» короля я буду сидеть в своей палатке тише воды, ниже травы. Никто не ожидал от меня новой дерзости. Я снова проскользнула через разрез в палатке, снова миновала часовых. Но теперь я шла в горы не как просительница. Я шла как полководец, идущий к своей армии.

Дети Скал встретили меня как свою. Они видели, что со мной что-то случилось. На моем лице, должно быть, все было написано. Но они не задавали вопросов. Они просто приняли меня, окружили молчаливой, суровой заботой. Эльра дала мне выпить горячий, горький отвар, который прогнал дрожь из моего тела. Бьорн молча положил мне в руки кусок жареного мяса.

— Как они? — спросила я, и мой голос был хриплым.

— Лучше, — ответил Бьорн. — Феррус сегодня снова пытался взлететь. И у него почти получилось. А Игнис… он смотрит. Он наблюдает за нами. В его глазах появляется осмысленность.

Это была хорошая новость. Но мне нужно было больше.

— Мне нужно поговорить с ними, — сказала я. — Со всеми вами. И с ними.

Мы собрались у большого костра. Все племя. Я встала перед ними. И я говорила. Я рассказала им все. О шахтах герцога де Монфора. О яде в реке. О заговоре. О том, что король слеп и глух, и что его армия пришла сюда не спасать, а убивать.

Я видела, как их лица мрачнеют. Как в их глазах загорается гнев. Они не знали всех деталей, но они инстинктивно чувствовали правду в моих словах.

— Но что мы можем сделать? — спросил один из мужчин. — Мы — горстка людей. А у него — армия.

— У нас есть то, чего нет у него, — ответила я, поворачиваясь в сторону темнеющего ущелья. — У нас есть драконы.

Я изложила им свой план. Полный. Без утайки. Мы не просто будем их лечить. Мы заключим с ними союз. Настоящий, боевой союз. Мы поможем им вернуть силу, а они помогут нам нанести удар. Не по королю. Пока нет. А по источнику зла. По герцогу де Монфору.

— Мы должны уничтожить его шахты, — сказала я. — Мы должны остановить яд у самого его истока. Это единственный способ спасти драконов и вашу землю.

Это было безумием. Объявить войну одному из самых могущественных людей в королевстве. Но в глазах этих людей я видела не страх. Я видела огонь. Огонь мести за своих умирающих богов.

На следующий день я снова пошла к драконам. Но в этот раз я была не одна. Со мной были Бьорн и Эльра. Мы принесли им не только еду и лекарства. Мы принесли им предложение.

Игнис встретил нас. Он был все еще слаб, но он стоял на ногах твердо. И его взгляд… он был ясным. Почти человеческим. Он смотрел на меня, и я знала, что он понимает.

Я не говорила с ним словами. Я говорила с ним мысленно. Я не знала, как это получается. Это было похоже на то, как я общалась с Демоном. Я просто концентрировалась на своих мыслях, на своих эмоциях, и посылала их ему. Я показала ему все, что знала. Картины отравленной реки, жадных людей, роющих землю, его умирающих сородичей. А потом я показала ему другую картину. Картину мести. Картину огня, но не огня боли, а огня правосудия, который обрушится на шахты его отравителей.

Дракон долго молчал. Он смотрел на меня, и в его древних, как сами горы, глазах отражалась мудрость веков и боль поколений. А потом я услышала его голос. Не ушами. А в своей голове.

«Ты хочешь, чтобы мы стали твоим оружием, дитя человеческое».

Голос был старым, скрипучим, как движение ледника. Но в нем была сила.

«Я хочу, чтобы вы стали правосудием», — ответила я мысленно.«Я хочу, чтобы вы вернули себе достоинство. Чтобы вы отомстили за своих детей, за свою землю. Я не прошу вас служить мне. Я предлагаю вам союз. Как равная — равным».

Это был решающий момент. Он мог отвергнуть меня. Он мог счесть меня такой же, как и все остальные люди — жадной до власти и силы.

Он снова долго молчал. А потом медленно, с величавым достоинством, склонил свою огромную голову. Так же, как и в тот раз, когда Эдвин наблюдал за нами. Но теперь этот жест имел другой смысл. Это не была просто благодарность.

Это была клятва верности.

«Мы устали умирать, дитя человеческое», — прозвучал его голос в моей голове.«Мы хотим драться. Веди нас. Мы пойдем за тобой».

Два других дракона, стоявшие позади, в знак согласия ударили хвостами по земле, и от этого удара со скал посыпались камни.

Союз был заключен.

Я, Кирия ромо Алстад, беглая королева, стала предводителем последней в мире стаи драконов. Я обрела силу, о которой не могла и мечтать. Силу, способную сжечь дотла не только шахты герцога, но и все это прогнившее королевство.

Я вернулась в деревню Детей Скал. Но я была уже не просто Ки-ра. Я была их Королевой. Королевой Драконов.

Я знала, что мне нужно возвращаться в лагерь. Мое долгое отсутствие не могло остаться незамеченным. Но теперь я возвращалась не как жертва, идущая на заклание. Я возвращалась как полководец, который только что обрел свою армию.

Моя война с Эдвином переходила в новую, решающую фазу. И я была готова.

Мое возвращение в лагерь было тихим и незаметным, полной противоположностью тому хаосу, что вызвало мое исчезновение. Я проскользнула в свою палатку под покровом ночи, грязная, измученная, но с пылающим сердцем. Я знала, что он приходил. Я знала, что он сделал. Мое тело помнило его ярость, его боль, его отчаянное, жестокое обладание. Но теперь это не имело значения. То, что он считал моим окончательным унижением, стало моим боевым крещением. Он разбудил во мне зверя, но он и не подозревал, что теперь у этого зверя есть когти. И эти когти — драконы.

Я ждала его. Я была уверена, что он придет снова. Чтобы насладиться своей победой, чтобы увидеть меня сломленной. Но он не пришел. Ни в ту ночь, ни на следующий день. Он снова выбрал тактику молчания. Но это было другое молчание. Не выжидательное, а… растерянное. Мое возвращение, мое спокойствие, мое отсутствие истерики — все это сбило его с толку. Он ожидал увидеть раздавленную жертву, а увидел королеву, вернувшуюся на свой трон, пусть и трон из походной кровати.