А вечером, «в наказание», он запер меня в моих покоях. Но перед этим он, якобы в порыве гнева, швырнул на стол в своем кабинете папку с тем самым фальшивым планом. И «случайно» оставил дверь в кабинет незапертой.

Мы знали, что у Лианы есть свои люди среди слуг. Мы знали, что она узнает и о нашей ссоре, и о «случайно» оставленных документах.

Теперь оставалось только ждать.

Я сидела в своих покоях, запертая, и чувствовала себя приманкой в капкане. Я знала, что Лиана не упустит такой шанс. Она придет. Или пришлет кого-то.

Ночь была долгой и нервной. Я не спала, вслушиваясь в каждый шорох. И под утро я услышала. Тихий скрип половицы в коридоре. Потом — едва слышный щелчок замка в кабинете Эдвина.

Она попалась.

Мы не стали ее хватать. Мы дали ей уйти. Мы дали ей передать план тарнийскому посланнику. Мы хотели, чтобы они поверили. Чтобы они начали действовать.

Наш капкан был готов. Теперь нужно было захлопнуть его.

Финальный акт нашего спектакля должен был состояться через три дня. Эдвин объявил, что выступает с небольшим отрядом личной гвардии на юг, чтобы лично провести рекогносцировку перед «решающим ударом». Это было логично в рамках нашей легенды.

Мы знали, что, как только он покинет столицу, Лиана и ее сообщники нанесут удар. Они попытаются захватить власть в городе. А тарнийская армия, уверенная, что основные силы Алстада ушли на юг, начнет вторжение с запада.

Мы расставили наши собственные силы. Верные Эдвину полки были тайно стянуты к столице и спрятаны в лесах. Мои «тени», Торн и Гарет, получили новые инструкции. Они больше не были моими тюремщиками. Они стали моими телохранителями и связными.

В день отъезда Эдвина мы встретились на рассвете в конюшне. Это был наш последний момент наедине перед бурей.

— Будь осторожна, — сказал он, и в его голосе была непривычная нежность. Он коснулся моей щеки. — Если с тобой что-то случится…

— Ничего не случится, — перебила я его. — Я умею о себе заботиться. Это ты будь осторожен.

— Я вернусь, — пообещал он. — Я вернусь к тебе.

Он наклонился и поцеловал меня. Быстро, почти целомудренно, но в этом поцелуе было больше, чем во всех его предыдущих прикосновениях. В нем было обещание. Обещание будущего.

Он уехал. И я осталась одна. В осиротевшем дворце, в городе, который вот-вот должен был взорваться. Я была приманкой. Я была последним рубежом обороны.

Ловушка была готова. И я ждала, когда хищник сделает свой последний, роковой шаг.

Ожидание было пыткой. Дворец, после отъезда Эдвина, погрузился в странную, зловещую тишину. Она была обманчивой, как затишье перед бурей. Я чувствовала, как под поверхностью придворной жизни нарастает напряжение, как плетутся последние нити заговора. Я была в самом его эпицентре, и каждый взгляд, каждый шепот казался мне угрозой.

Лиана была само совершенство. Она играла роль опечаленной, покинутой девы, которая молится о благополучном возвращении своего короля. Она проводила дни в часовне, окруженная своими фрейлинами, и ее лицо было бледным и скорбным. Но я видела, как в ее глазах горит торжествующий, нетерпеливый огонь. Она была уверена, что победа у нее в кармане. Эдвин уехал, оставив столицу практически беззащитной. Я была заперта во дворце, под ее неусыпным контролем. Она думала, что все идет по ее плану.

Она не знала, что это был наш план.

Я тоже играла свою роль. Роль сломленной, униженной королевы. Я не выходила из своих покоев, ссылаясь на плохое самочувствие. Я принимала только Лину и лекаря. Я хотела, чтобы они думали, что я раздавлена и не представляю никакой угрозы.

Но за закрытыми дверями моих комнат кипела работа. Торн и Гарет, мои бывшие тюремщики, ставшие моими самыми верными союзниками, были моими глазами и ушами. Они приносили мне донесения от верных нам людей в городе и в армии. Мы знали о каждом шаге заговорщиков. Мы знали, какие полки столичного гарнизона перешли на их сторону. Мы знали, что барон фон Эссекс уже подготовил указ о передаче власти «Временному совету» под его руководством. Мы знали, что тарнийская армия уже пересекла границу и движется к столице.

Они собирались нанести удар завтра ночью. Во время праздника Урожая, когда бдительность стражи будет ослаблена, а город будет погружен в веселье.

Все шло по нашему плану. Мы были готовы. Верные Эдвину полки уже заняли позиции в лесах вокруг столицы, готовые по его сигналу войти в город. Мои люди в гарнизоне были готовы поднять бунт против предателей. Капкан был готов захлопнуться.

И именно в этот момент, когда я была абсолютно уверена в нашей победе, Лиана нанесла свой удар. Удар, которого я не ожидала. Она оказалась хитрее, коварнее, чем я могла себе представить. Она не стала ждать ночи. Она ударила днем. И она ударила не по Эдвину. Она ударила по мне.

Это случилось после полудня. Я сидела в своем кабинете, просматривая последнее донесение, когда в дверь властно постучали. Это был не робкий стук слуги.

— Откройте! Именем короля и закона!

Мое сердце ухнуло в пятки. Я посмотрела на Торна, который стоял у двери. В его глазах, видневшихся сквозь прорезь шлема, было недоумение.

— Что происходит? — спросила я.

— Не знаю, ваше величество.

Дверь содрогнулась от сильного удара.

— Выломайте ее! — раздался снаружи резкий, властный голос барона фон Эссекса.

Торн и Гарет обнажили мечи и встали перед дверью, готовые к бою.

— Ваше величество, отойдите! — прорычал Торн.

Но было поздно. Дверь, выбитая тараном, с грохотом рухнула внутрь. В комнату ворвались гвардейцы. Много. Целый отряд. А во главе их стояли барон фон Эссекс и… Лиана.

На ее лице была маска скорби и праведного гнева.

— Взять ее! — приказал фон Эссекс, указывая на меня своим жезлом главного судьи.

— Какого дьявола здесь происходит?! — я вскочила на ноги, и мой голос дрожал от ярости и непонимания. — На каком основании вы врываетесь в покои королевы?!

— На основании вот этого, — сказал фон Эссекс, и один из его помощников протянул мне свиток с королевской печатью. — Ордер на ваш арест. По обвинению в государственной измене и заговоре с целью убийства его величества короля.

Я смотрела на свиток, и земля уходила у меня из-под ног. Что? Какой заговор? Какое убийство? Это был бред.

— Вы сошли с ума! — выкрикнула я.

— Боюсь, что это вы сошли с ума, ваше величество, — сказала Лиана своим сладким, полным яда голосом. Она сделала шаг вперед. — Мы все знаем о вашей ненависти к королю. Мы знаем о ваших попытках подорвать его авторитет. Но мы и представить не могли, что вы зайдете так далеко.

— О чем ты говоришь, змея?!

— О вашем сговоре с Тарнией, — сказала она, и ее голос зазвенел от праведного негодования. — О том, что вы продали им военные планы нашего королевства! О том, что вы помогли им спланировать покушение на короля, когда он будет на юге, вдали от столицы!

Я слушала ее и не могла поверить своим ушам. Она… она перевернула все с ног на голову. Она взяла наш собственный план и вывернула его наизнанку, направив его против меня. Фальшивый план нападения на южную крепость… она представила его как доказательство моей измены!

— Это ложь! — закричала я. — Это она…

— Обыскать комнату! — прервал меня фон Эссекс.

Гвардейцы бросились исполнять приказ. Они переворачивали мебель, срывали гобелены, вскрывали ящики моего стола.

— Это вы заговорщики! — кричала я, пытаясь прорваться к фон Эссексу, но Торн и Гарет удержали меня. — Вы работаете на Тарнию!

— Бедная, бедная Кирия, — вздохнула Лиана. — Горе и ревность окончательно помутили ваш рассудок.

И тут один из гвардейцев, обыскивающий мой стол, издал торжествующий возглас.

— Нашел!

Он вытащил из потайного ящика, о котором я даже не подозревала, пачку писем. Писем, перевязанных лентой.

Я смотрела на эти письма, и ледяной ужас сковал мое сердце. Я никогда их не видела.