Я стояла на балконе, глядя на этого великолепного зверя, и чувствовала, как внутри меня идет война. Одна часть меня, холодная и расчетливая, видела в этом лишь очередной ход в его жестокой игре. Манипуляцию. Способ привязать меня к себе еще сильнее.

Но другая часть… та самая, которую я так старательно давила в себе… она трепетала. Она была тронута. Она видела в этом не жест тирана, а жест мужчины. Мужчины, который, пусть и по-своему, по-извращенному, пытался достучаться до меня.

Я в ужасе отшатнулась от этих мыслей. Нет. Я не могу себе этого позволить. Это ловушка. Самая опасная из всех. Он хочет, чтобы я размякла, чтобы я начала сомневаться. Чтобы я сама пошла в его руки.

Вернулась в комнату. Мой взгляд упал на кинжал, лежавший на столе. «Чтобы ты могла защитить то, что принадлежит мне».

Защитить.

И тут в моей голове родился новый план. Дерзкий. Рискованный. Но, возможно, единственный, который мог сработать.

Эдвин думает, что запер меня в клетке. Он думает, что контролирует каждый мой шаг. Король думает, что его игра в «ухаживания» заставит меня сдаться.

И он ошибается.

Я не буду биться головой о прутья его клетки. Я сделаю вид, что смирилась. Приму его подарки. Я буду ездить на его коне. Буду носить его кинжал. Я буду играть роль королевы, которая медленно, но верно поддается воле своего короля.

А в тени этой роли я буду действовать. Мои охранники? Они станут моим прикрытием. Кто заподозрит королеву в заговоре, если она постоянно находится под присмотром самых верных людей короля? Моя изоляция? Я превращу ее в преимущество. Я буду использовать свое уединение для того, чтобы еще глубже погрузиться в тайны этого двора.

Он начал новую игру. Что ж. Я приму его правила. Но я буду играть в свою собственную игру на его поле. Игру, в которой наказанием для него станет потеря всего, что он так ценит. А моей наградой… моей наградой будет абсолютная, безоговорочная свобода.

Я подошла к столу и взяла в руки кинжал. Холодная сталь приятно легла в ладонь. Я посмотрела на свое отражение в полированном лезвии. В моих глазах больше не было страха. Только холодный, как эта сталь, огонь.

Игра началась, муженек. Посмотрим, кто кого.

Новые правила игры, установленные Эдвином, превратили мою жизнь в тщательно срежиссированный спектакль. Я была главной актрисой, и у меня не было права на импровизацию. Каждое утро начиналось с того, что я надевала маску. Маску королевы, которая, после бунта и истерик, кажется, начала смиряться со своей участью. Я принимала его странные, многослойные подарки с холодной вежливостью. Я носила на поясе его кинжал, и тяжесть этого оружия была постоянным, физическим напоминанием о его словах: «Защити то, что принадлежит мне». Я каждый день выезжала на новом коне, которого назвала Углем за его темную, отливающую бронзой шерсть. Я носилась по полям, позволяя ветру выдувать из головы ядовитые мысли, и всегда, всегда чувствовала на себе взгляды моих «теней», Торна и Гарета, следовавших за мной неотступно, как два черных стервятника.

Моя изоляция стала абсолютной. Придворные шарахались от меня, как от огня. Золотая клетка захлопнулась, и прутья ее оказались крепче, чем я думала. Но он ошибся в одном. Он думал, что клетка сломает меня. А она дала мне то, чего у меня не было раньше — время и концентрацию. Лишенная необходимости участвовать в пустой дворцовой болтовне, я с головой ушла в свою тайную войну. Мои охранники, эти два молчаливых истукана, стали моим идеальным прикрытием. Кто заподозрит королеву в плетении заговоров, когда она ни на шаг не отходит от самых верных псов короля? Я научилась общаться с месье Жакобом с помощью шифрованных записок, которые передавала через Лину, единственного человека, которому я могла хоть немного доверять. Ночные встречи с Харрингтоном стали еще более рискованными, но и более ценными. Он, дрожа от страха, таскал мне документы из самых потаенных архивов, и я, как голодный зверь, впивалась в них, выстраивая в голове картину тотальной коррупции, опутавшей это королевство. Моя финансовая империя росла в тени моей золотой клетки, и это знание придавало мне сил.

Но Эдвин не собирался оставлять меня в покое. Примерно через неделю после установления «новых правил» он нанес следующий удар. Мужчина прислал камердинера с сообщением, что отныне я, как королева, обязана присутствовать на заседаниях Малого совета. Не на всех, разумеется. Лишь на тех, где обсуждались вопросы, «достойные внимания Ее Величества».

Я поняла его игру. Это был еще один способ контроля. Еще один поводок. Он хотел держать меня на виду. Хотел, чтобы я сидела рядом с ним, как красивый, но бесправный аксессуар, символ его власти. Эдвин хотел, чтобы весь двор видел: королева на своем месте. Рядом с королем. Покорная. Сломленная.

Мое первое заседание совета стало для его членов настоящим шоком. Они привыкли видеть на этом месте покорную, вечно заплаканную Кирию, которая сидела, потупив взор, и боялась дышать. Я же вошла с высоко поднятой головой, в строгом, но дорогом платье, с его кинжалом на поясе. Я села в кресло рядом с ним и обвела всех присутствующих долгим, холодным взглядом. Герцог де Монфор, барон фон Эссекс, лорд Харрингтон, который тут же покрылся испариной, и еще несколько старых, обрюзгших аристократов. Мои враги. Мои будущие жертвы. Они смотрели на меня с плохо скрываемым недоумением.

Я молчала. Я внимательно слушала, вникая в каждое слово. Они обсуждали налоги, строительство, споры между мелкими баронами. Скучная рутина. Я делала вид, что мне интересно, хотя сама думала лишь о том, как информация, которую я слышу, может помочь моему бизнесу.

Именно на третьем таком заседании и всплыла она. Драконья проблема.

Лорд-протектор Севера, тот самый, чей белоснежный камзол так удачно пострадал от вина леди Лианы, прислал срочное донесение. Его голос, зачитанный секретарем, был полон гнева и отчаяния. Речь шла о клане горных драконов, обитавших в Драконьих Пиках — неприступной горной гряде, через которую проходил единственный торговый путь на север, так называемая «Серебряная дорога». По этой дороге в столицу везли серебро из северных рудников, меха, янтарь. Это была одна из главных экономических артерий королевства.

И теперь эта артерия была перекрыта.

Драконы, которые веками жили в своих горах, не трогая людей, вдруг стали агрессивными. Они нападали на караваны, сжигали посты охраны, блокировали перевал. Торговля с севером была парализована. Казна несла колоссальные убытки. Все попытки договориться провалились. Послы, отправленные лордом-протектором, были либо съедены, либо вернулись ни с чем, рассказывая о немотивированной ярости и враждебности древних ящеров.

— Это бунт! — пророкотал герцог де Монфор, ударив кулаком по столу. Его мясистое лицо побагровело. — Эти твари возомнили себя хозяевами нашей земли! Они бросают вызов короне! Мы должны ответить. И ответить силой!

— Военная кампания против драконов? — скептически протянул старый лорд-канцлер. — Герцог, вы в своем уме? Это неприступные горы. Мы потеряем там половину армии, даже не добравшись до их логова. К тому же, по древнему договору…

— К дьяволу древние договоры! — рявкнул де Монфор. — Договоры действуют, пока их соблюдают обе стороны. Они нарушили его первыми! Нам нужна армия. Сильная, хорошо оснащенная армия. Мы должны выступить немедленно, пока эти ящеры не расползлись по всему северу!

Я слушала его, и холодная усмешка тронула мои губы. Ну конечно. Армия. Хорошо оснащенная. Это означало новые, огромные контракты на поставку оружия, продовольствия, амуниции. Контракты, которые, разумеется, получит он, герцог де Монфор, и его прихлебатели. И на которых они украдут половину выделенных средств. Для него драконья проблема была не угрозой, а золотой жилой.

Я посмотрела на Эдвина. Он сидел молча, сцепив пальцы в замок, и его лицо было непроницаемым. Но я видела, как напряжена линия его челюсти. Я видела, как в глубине его глаз мелькнула тень. Тень, не похожая на гнев или озабоченность. Это было что-то другое. Более личное.