— Возьмите их!

А я рявкнул:

— СИДЕТЬ!!!

— Это что такое, Титов? — Элька осторожно потрогала два окровавленных тампона из бинтов, которые торчали у меня из ноздрей.

— Эдо я… Береборжчил! А-а-а-а, блин! — голос был довольно гундосый, но в целом — говорить получалось понятно. Я вынул эти чертовы неудобные затычки и пошмыгал носом. Пока что не текло, можно было не заморачиваться. — Мне Шеф объяснил, в чем дело… Я ж пустоцвет! Ну, как менталист. И усадить тридцать зоотериков на задницы за раз — это я сильно погорячился. Ну, почувствовал себя крутым, а на самом деле — ни разу я не крутой. Потому что одно дело телекинез, и другое — ментал, понимаешь? Резерв-то у меня — ого-го, но…

— … но трубы для воды, шахты для вентиляции и шланги для бензина — это не одно и то же, — закивала умненькая Кантемирова. — Если ты можешь раздвигать мосты Ингрии — это вовсе не значит, что так же легко получится задвигать всякую дичь прямо в тридцать мозгов сразу. Надорвался?

— Надорвался, — кивнул я. — Но получилось! Прикинь, от моего Выдоха Силы даже Рикович присел! Ну, и они все тоже, все, кто был в здании. Я, правда, сразу и очень быстро прилег, лицом вперед, повинуясь силе притяжения Тверди, и нос себе разбил… Теперь менталистикой сколько-то там дней заниматься нельзя. А телекинезом — запросто.

Я поманил пальцем еще один графин с соком, и он полетел к нам через всю комнату. Элька только что принесла три литра, прямо из Ботанического сада. Гранатовый сок свежего отжима, посреди зимы в Ингрии, ну, красота же! Ну, и кроветворное тоже. Девушка у меня заботливая, просто сам себе завидую!

Кроме сока у нас имелись пирожки, их я у поляков купил, в этой самой «Бульке» за углом. Сбегал в короткий перерыв, пока из носу кровь не фигачила. Оно как бы уже должно было перестать, но дело было не в физическом здоровье, а в эфирном, так что предсказать развитие событий в этом плане я не брался. Так-то у меня поначалу и из ушей текло, и из глаз, и весь замечательный стильный казенный костюмчик от лучших кутюрье Сыскного приказа пошел нафиг, а точнее — отправился к Франсуазе, в стирку и обработку. Уверен — Иван Иванович лично его повез, дело-то государственной важности! Ну, а как? Кровь-то государева внука! Да и девчонку эту он явно лишний раз навестить не прочь, у них точно что-то было, это к гадалке не ходи.

— О чем задумался? — поинтересовалась Эльвира, глядя на меня своими блестящими глазами.

— О двух вещах, — я приобнял девушку, притягивая к себе. — Первое: я, кажется, знаю с кем встречается Рикович, и это просто удивительно. Я думаю, когда-нибудь вы познакомитесь. Наш главный сыщик всея Руси, оказывается, не железный, а вполне себе человечный человек, прикинь!

— А… Необычная какая-то? Но это типа конфиденциальная информация? — Кантемирова поерзала попой по дивану, ей явно было очень любопытно. — Симпатичная?

— О-о-о-о да, — я ответил сразу на все ее вопросы. — А еще — у нас есть заказ от Комиссии по историко-культурному наследию. Это вторая мысль, которая меня занимает. В Шуваловском парке освободился один архитектурный памятник регионального значения, там требуются реставрационные работы. А еще у меня есть сертификат на парное посещение скалодрома «Эль-Корсар»! Как стажировка кончится — можно полазать!

— Класс! — сказала Элька. — Я в деле — и про полазать, и про реставрацию! Мне нравится с тобой работать, честно! А что там за памятник архитектуры? В Сети фотки есть? А нужно точно, как было, или можно немного того-этого… Чего ты так смотришь? И вовсе не обязательно — барокко!

Мы вдвоем засмеялись, а потом Кантемирова достала из кармана смартфон и включила экран:

— Знаешь, какое платье мы для невесты принца Ольденбургского забабахали? Сейчас покажу тебе, закачаешься! Я, если честно, померяла, хотя, конечно, так нельзя…

И мы стали смотреть платья. Потому что когда у тебя есть девушка — это не только ты ей про всякие свои интересности рассказываешь, но еще и ее слушаешь, про то, что ей интересно, и делаешь максимально вовлеченный вид. Иначе у тебя, скорее всего, скоро не будет девушки.

К тому же — она ведь мне не чужих теток в платьях показывала, а себя, а на Эльку смотреть всегда приятно.

Нашу идиллию прервал стук в дверь, и я с разочарованным стоном поднялся с кровати и поперся открывать. Штука в том, что я ведь не только в смартфон пялился, я и кое-какие другие действия фривольного характера предпринимал, и они имели определенный успех, и на поцелуи мои Кантемирова отвечала все более заинтересованно, а тут — вот такое вот досадное недоразумение!

В общем шел, штаны поправлял. А куда деваться? У входа и в подъезде давно камеры стояли, я у себя на телефоне уже посмотрел, что это доставщик от Орловых… Ему попробуй не открой! Там у них ребята в курьерской службе суровые.

Молодцеватый дядечка в орловской униформе просканировал меня взглядом, сверился с планшетом и сказал:

— Из Александровской Слободы, Михаилу Титову от Федора Поликлиникова, в собственные руки. Подтвердите под протокол, что посылка получена.

У него на груди висела таблетка видеофиксатора. Так что я подтвердил:

— Посылка получена, я — Михаил Федорович Титов, подтверждаю в здравом уме и трезвой памяти.

— У вас кровь из носу течет, Михаил Федорович, — курьер мигом протянул мне влажную салфетку.

— Зараза! — я прижал ее к носу, забрал коробочку из рук дядечки и сказал: — Огромное спасибо!

Посыльный козырнул, дверь захлопнулась, я пошел на кухню и поставил коробку на стол, а сам снова полез в аптечку — за бинтами или ватой. Идиотская ситуация, если честно!

— Что там? — Кантемирова уже была рядом и увидев, что у меня снова идет кровь, побежала в коридор и мигом вернулась с зельем регенерации. — Вот, смотри, что есть! Выпей и не парься!

— Не, тут зельем не поможешь. Сама же говорила про вентиляцонные шахты и шланги для бензина… — вздохнул я, запихивая в нос вату.

Мы вместе распаковали посылку, и я увидел короткую записку, написанную от руки.

«Полуница от твоей знакомой лягушки. Цивильным лечит мигрень и невралгию, менталистам — помогает во время перенапряжения и перегрева каналов. Привет от мамы, ждем в гости, будет задание в А. С. Поликлиников».

Элька читала через плечо и, пробежав глазами первое предложение, тут же полезла в коробочку и достала оттуда покрытый изморозью прозрачный контейнер. И взялась за крышку. А потом раздосадовано сунула мне емкость в руки:

— Сам открывай. Это под тебя, видишь — руны?

Действительно: я с легкостью открыл крышку! Любопытная техника, нас такому в колледже пока не учили. Под аурный слепок или под генетический материал ее зачаровали, что ли? Но крышка — что! В контейнере лежали ягоды: крупные, черные, размером с виноградину, и пахли они… Свежестью! И на вкус были такими же. Вот чего хочется съесть, когда простужен или болит голова? Какой вкус ожидает почувствовать рот, если проснулся с дурной башкой после тяжелых и страшных снов? Вот такая это ягода — черная полуница!

— У тебя весь рот фиолетовый! — сказала Элька и улыбнулась фиолетовой улыбкой, а потом закрыла лицо ладонями: — Ой! И у меня тоже? А чего теперь делать?

— Доедать, конечно!

Кровь из носу течь перестала через полчаса, и я, кажется, понял, почему все так носились с этой ягодой и с переселением Лягушки в Черную Угру. У нас ведь в богохранимом отечестве как? Эффективность почти любой инициативы измеряется степенью ее пользы для начальства. А если высшее начальство все — сплошные менталисты, то ягодка полуница — это дело государственной важности!

К Риковичу в кабинет я зашел уже без затычек в носу. Точнее, кабинет этот Риковичу не принадлежал, он просто подвинул кого-то из стольников Ингрийского отдела Сыскного приказа и теперь перебирал тут какие-то папки с документами, поминутно сверяясь с экраном планшета и страшно ругаясь в телефон, который зажимал между ухом и плечом.