— Мои вам, дру́ги, поклон и признательность за веру, честь и правду! Рад видеть каждого из вас, рад приветствовать на земле русской, во стольном граде Полоцке. Рад буду и чашу поднять с вами, — торжественно сообщил Всеслав. На последних словах со значением посмотрев на духовных отцов, дескать, не май месяц на дворе, пора сворачивать горячую встречу на морозе. Ну, или хотя бы перенести её куда-нибудь, где не так дует и не начинает сыпать мелкий снежок.

— Встречай великого князя, Полоцк! — первым опомнился одноглазый волхв, в силу менее богатой комплекции явно замёрзший сильнее патриарха.

— РУ-У-УСЬ!!! — завопил, кажется, весь берег: каждый из жителей и гостей, крепостные стены, причалы, лабазы и даже снег. А в ответ полетел переливчатый хищный вой истосковавшейся по родному логову стаи оборотня-князя.

За столами посидели недолго, «чисто символически», как говорили в моё время. И разговоров важных и ответственных практически не было, все их решили отложить на следующие дни. Так, парой слов буквально перекинулись, прежде чем перейти в привычную и родную залу заседаний Ставки, узким составом.

— Здоров ли отец? Жаль, что не могу обнять его, — спросил Всеслав у Харальда, принца датского, параллельно с интересом пролистывая историю Гамлета в моей памяти.

— Хвала Богам, отец жив и здоров, — ответил тот с вежливой настороженностью. К которым вынуждало всё, что говорили об этом диком князе диких русов, и то, что довелось уже увидеть своими глазами и услышать своими ушами. — В землях Генриха случилось несколько… происшествий, в силу которых церковникам стало там… немного неуютно.

— Мы старались, — скромно, но бестактно влез Рысь, согласно кивая. Ставр покосился на него неодобрительно, но тоже кивнул.

— От Гамбурга и Бремена они потянулись на север, решив, вероятно, усилиться в наших краях. С ними тоже было несколько этих, как вы их зовёте, лихозубов. Но Боги не попустили свершиться злу. А трое твоих воинов, что остались в охране отца твоим приказом, показали уверенное превосходство громовика над словами святой молитвы и любыми ядами. Только тронный зал придётся немного… новый построить, — продолжил королевич, деликатно «не заметив» Гнатовой фразы.

— Но жизни и здоровью отца ничего не угрожает? — это Всеслава по-настоящему заботило. Старому викингу ничего не стоило ринуться в драку со змеезубыми демонами самостоятельно. Мог и под обстрел попасть.

— Нет, с ним всё ладно. Он просил меня переговорить с тобой насчёт этих громовых зарядов. Мы бы взяли. И приняли твоих латгалов, лучших стрелков, чтобы перенять науку. Но об этом, наверное, лучше позже. Ты, верно, устал с дороги. Четыре дня, это же немыслимо, — он покосился на карту на стене большого зала, где нарисовали маршрут недавнего похода. Золотом, не скупясь.

— Обсудим, Харальд, — кивнул Всеслав. — Будут и заряды, и Янко отрядит десяток лучших.

— Хилые твои санки! Я до Юрьева-Русского еле дотянул! — скандально заявил Хаген, топорща рыжую бороду.

— А ты б ещё две сотни к ним привязал верёвками! — вспылил Ставр, сидевший рядом. Откуда только и успел узнать всё?

— А про то, что к буераку нельзя ничего сзади крепить, речи не было! — вскинулся «Тысяча Черепов».

— Да не сто ж рыл на лыжах, Хаген! — подключился в защиту старого нетопыря молодой. Ну, относительно молодой.

— Так и надо было писать на бересте, как Всеслав говорит, русским по белому: столько-то можно, а сверх того — уже нельзя! — гордо и довольно скрестил на груди рыжебородый, уверенный в своей правоте.

— Я отправил войска ко Вратиславу. С востока и с юга никого не оставил, усилили западные рубежи. На севере продвинулись почти до Эльбы. Если выйдет устье перекрыть так же, как с фризами, то станет Генриху, как ты говоришь, кисло, — Болеслав, король Польский, скорее отчитывался, чем советовался.

— На моравских землях спокойно? — уточнил Чародей. И кивнул удовлетворённо, когда оба короля, чех и лях, разулыбались совершенно одинаково.

В Ставке сидели после застолья по-старому. Патриарх с Буривоем внимательно слушали Гната, что водил по карте перед ними карандашом, докладывая о результатах южного похода. Ставр время от времени добавлял пару слов, но на воеводу поглядывал с гордостью, плохо скрываемой за мнимым пренебрежением к молодёжи. Гарасим стоял при входе, справа от двери. Слева стоял Вар.

— Одно к одному, отцы. Одно к одному, — довольно потёр руки великий князь, когда Рысь откинулся от стола, завершив доклад, а волхв и отец Иван внимательно смотрели на карту, оглаживая бороды совершенно одинаковыми жестами.

— К какому именно одному? — прищурился Ставр, подняв глаза от карты.

— До приезда ромеев успеем Кубок провести! — улыбнулся Чародей. — Глебка счастлив будет. Выгодное дело: шарфы, варежки, знамёна. Кроме ратников можно будет ещё ледняков из разных отрядов вы́резать.

— Ты, гляжу, вовсе спокоен, княже? И в том, что ромеи пакость какую не учинят, уверен? — поднял седые брови патриарх.

— Кому? Нам? У нас дома? Вы видали, что произошло? Все до единого союзники примчали сюда, едва узнав о том, что подмога нужна! Вот это силища, отцы, вот это вера! Я о таком и мечтать-то не мог, — качнул головой Всеслав, указывая на верхний этаж-поверх, где за несколькими стенами продолжали, наверное, застолье гости.

— А ты уверен, княже, в том, что они примчались потому, что помощь нужна была нам? — прищурил единственный зрячий глаз на Чародея великий волхв.

Всеслав и Рысь повернулись к нему одинаковыми рывками, уставившись на старика так, что кто другой наверняка испугался бы. Очень.

— А кому ещё? — в голосе великого князя не было интонаций, ни одной, даже ожидаемой вполне вопросительной.

— Тут, в Полоцке, самое безопасное место по всей земле русской и союзной, — начал патриарх. — То, что все властители очутились тут сами или прислали наследников, может в равной степени говорить и о готовности прийти на помощь…

— … и о желании обезопасить себя. Или наследника, — закончил мысль коллеги Буривой.

Логика в их словах определённо была. А вот о том, кому из союзников могла или грозила такая опасность, что уберечься от неё можно было лишь за стенами стольного города Чародеева, не было ни мыслишки.

— Рысь, Ставр. С нашими из охраны друзей поговорить. Неприметно, без нажима. Я должен знать уже завтра, кому из них и что грозит или может грозить, — во Всеславовых словах эмоции появляться и не думали. А кроме него за столом никто не говорил. — Проверить все ве́сти за две луны, до Рождества Христова за пару седмиц начиная, с тех краёв. Звоновых подтяните, у Третьяка узнайте, пусть по своим торговым поспрошает. Город тремя кольцами рогаток окружить. Чтобы мир да лад нам тут никто, даже очень сильно захотев, испортить не смог.

— Добро, княже. Всё сладим. Только вот… — Гнат переглянулся с безногим и замолчал.

— Только вот «что»? — склонил голову к правому плечу великий князь.

— Только вот с четырьмя остальными кольцами чего делать велишь? Разобрать что ли? — недовольно буркнул Ставр. — Семь кругов-то обережных у нас. По старине сладили, на Руссе и Ладоге так давно было, вкруг Киева со времён Святослава Храброго так велось.

— Разбирать не надо. Намёк ваш об том, что учёного учить — только портить, я понял. Как и про то, что каждый своим делом заниматься должен. Благодарю вас, дру́ги верные. Про Кубок через пару дней объявим. Завтра на площади у Софии расскажем, как сходили. Леся с Кондратом обещали к утру с рисунками закончить. Придумайте, где вернее будет встречу с посланцами ромейскими подгадать. Чую, в Полоцк их тянуть нет нужды. Ладно, цели поставлены, задачи определены. За малым дело. Не запороть всё по пути. Но это вряд ли.