И вся эта серьезная сила постепенно являлась на свет Божий.

Сразу из машин выскочили дружинники: кровожадные даже на вид молодчики в кожаных плащах — темные пустоцветы, бастарды и дальние родственники Ермоловых, становой хребет клана. Конечно — невместно высшей аристократии самой себе дверцы открывать… Стоит отметить — кроме ермоловских тут были и другие ребята: горцы в черкесках с газырями, какие-то воинственные ребята в серых мундирах и другие — бородатые, в стильных костюмах и зачем-то черных очках. Кавказ — он разный!

Я, конечно, со стула давно вскочил. И применил ту самую технику для очищения одежды от крови хтонических тварей, которую нам показал Юревич еще в Ингрии. Снежные крупинки и частички грязи синхронно сорвались с моего пальто и брюк, и ботинок — и на секунду повисли в воздухе, а потом спланировали вниз. Эффектно все-таки смотрится! Правда — огоньки потухли, ну и ладно! Это вообще не имело никакого значения, потому что я увидел Эльку — она с другой стороны машины вышла, и теперь под руку с Клавдием шествовала… Нет, даже — дефилировала!

Я сразу понял, что Ермоловы решили всем пустить пыль в глаза: они распространяли вокруг себя мощнейшую ауру в эфирном диапазоне (наверное, дело было в родовых артефактах, а может — просто не сдерживались), и натуральным образом сияли в визуальном спектре. Клавдий в вызолоченном черном кафтане, с перстнями на каждом из пальцев; Лев Давыдович — необыкновенно пышный и торжественный, в черном плаще с алым подбоем, с золотым обручем на седых волосах и с посохом черного дерева, который венчал натуральный бриллиант величиной с кулак.

Ну, и Эльвира, конечно. Алое платье, черная распахнутая шубка, диадема на уложенных в затейливую прическу волосах, колье, серьги, браслеты и кольца — за все эти драгоценности можно было купить, наверное, небольшую страну! Или — с их помощью уничтожить земский районный центр.

Серьги оказались очень объемными магбатарейками, колье — усилителем природных способностей, кольца — боевыми артефактами с заложенным внутрь каждого из них разрушительным заклятьем, готовым вырваться на свободу в любой момент. А диадема и вовсе в эфире создавала что-то вроде черной дыры, не просматриваясь ни в одном из диапазонов.

Благодаря костюму от Франсуазы, я вполне себе мог составить конкуренцию новоприбывшим… Ладно, ладно — по крайней мере — не казаться рядом с ними бомжом. Так или иначе — Эльвира меня увидела, лучезарно улыбнулась, изящно помахала ручкой, но на шею, конечно, не бросилась. Журналистов и их дрончиков с камерами тут тусовалось, как собак нерезанных, они снимали прибытие аристократических семей для светской хроники, да и сама Элька тоже фиксировала на видео происходящее — белый летающий шарик ее дрона с камерой крутился над нашими головами.

Я парень понятливый — тут же сообразил, что нужно делать. Кивком головы поздоровался с Эльвирой, уверенной походочкой подошел к Льву Давыдовичу и Клавдию, мы крепко, по-мужски пожали друг другу руки, и я спросил у старшего Ермолова:

— Вы позволите?

— Не имею ничего против, — ухмыльнулся великий Темный, и на секунду его глаза стали иссиня-черными, без белков. — Прогуляйтесь, и верни мне Элю через полчаса. Нужно готовиться к балу. За вами присмотрят Кантемировы, не удивляйся.

Получив такое официальное разрешение, я вернулся к Эльке, поклонился, протянул руку… Она вложила в нее свою ладонь, и я самым приличным и куртузаным образом поднес к губам ее ручку. Глаза девушки смеялись, но она понимала: иногда надо делать аристократический вид, ничего не попишешь!

Спустя пару секунд мы уже шли по заснеженным и при этом аккуратно почищенным от снега улочкам исторического центра Александровской Слободы. За нами на почтительном расстоянии следовали четверо джигитов в черкесках, бурках, каракулевых папахах, с шашками и кинжалами. Все они были боевыми магами Кантемировых и представляли собой грозную силу.

— Какие новости? — спросила Элька.

— О-о-о-о! — я даже задумался и на секунду замолчал.

Все-таки важные с точки зрения мужчины вещи — это Слонопотам, мюклы и заговор. И встреча с дядьями. Но, во-первых, про заговор в прицеле объективов папарацци лучше не разговаривать, а во-вторых — у девушек совсем другие представления о важном. И благодаря тому, что с Элькой я уже почти полгода общаюсь, я выдал правильный вариант:

— На вечернем балу мы с тобой будем танцевать первый танец, и отец представит меня как своего законного сына!

— Ого! Классно! — она совсем не по-аристократически потерла носик ладошкой. А потом ужаснулась: — Но мы же не репетировали! А что конкретно мы будем танцевать?

— Дай Бог, чтоб вальс… — поднял очи к небесам я.

Я ведь ничего, кроме вальса, и танцевать-то не умел! Да и вальсировал в жизни чуть ли не один раз, тогда, весной, во время вручения аттестатов… Справился только благодаря Королеву.

— Что значит — дай Бог? — возмутилась она. — Миха, ты чего? Такие вещи нельзя пускать на самотек!

Элька мигом достала из кармана шубки смартфон и тут же связалась с отцом:

— Папа, мне срочно нужно знать, какой танец будет первым на балу! Точнее, не так: нужно, чтобы это был вальс на три четверти, и ничего другого! — заявила она. — Ну, откуда мне знать — как? Позвони главе Постельного приказа, например! Ты же Ермолов, па-а-а-п! Ты всё можешь!

Почему-то я был уверен: великий Темный устроит все так, как хочет его дочь. Дочки вообще из отцов веревки вить могут, я уже это понял!

Мы вернулись к особняку Ермоловых и репетировали на заднем дворе до полуночи. Ага, при романтичном желтом свете фонарей, под аккомпанемент падающего крупными хлопьями снега, и все такое. Очень поэтично? Ну, типа того. Но я в принципе танцевать не сильно люблю, вот в чем дело! С другой стороны — я люблю Эльку, и держать ее за талию, и смотреть ей в глаза — это очень прекрасно и волнительно, да. Но блин! Два часа репетиции! Она хотела не просто танец-топтанец, а все эти па де баски, глиссады, виски, корте, твинклы и прочие чернокнижные заклинания…

Старший Ермолов с кружкой глинтвейна один раз вышел на веранду, сочувственно мне покивал — и ушел обратно в дом. Это великий Темный-то мне посочувствовал, вот это дичь, а? Ну и ладно, ничего страшного! Танцы танцевать — это не чудовищ шинковать, в конце концов. И вообще — Кантемирова кое в чем была права: никогда не представится второго шанса произвести первое впечатление. Я — сын царевича, и это, конечно, полная задница, если честно. Но есть вещи и похуже, например: быть сыном царевича, которого считают ушлепком, и быть непосредственно самим царевичем!

И если станцевать красивый танец с клевой девчонкой — то это нормальный такой шаг к успеху. Всем нравятся молодые и красивые, это я точно знаю. У меня-то с красотой так себе, но Элька в этом плане за двоих сыграет. Если рядом такая красотка — ты не ушлепок по определению! Еще бы морду кому-то набить — вообще идеально бы получилось…

Примерно без пятнадцати двенадцать мы освоили последнюю сложную поддержку, потом выдали какую-то красивую финтифлюшку руками, Эльвира исполнила реверанс, я — поклонился и девушка наконец воскликнула:

— Получилось! — и захлопала в ладоши, и обвила мне шею руками, и крепко поцеловала. — Всё! Всё будет круто. Ты, может, и не танцор, но одно я знаю точно: если ты хочешь, то ничего не забываешь! И у меня вот еще есть предложение: а давай ты меня типа не знаешь и на балу как будто случайно подойдёшь и…

— Эля-а-а-а, хватит парня вымораживать, отпускай его домой, — Лев Давыдович снова вышел на крыльцо, и теперь у него в руках было две кружки с глинтвейном. — Держите, Михаил. Выпейте на дорожку и идите с Богом. В дом не приглашаю — рано пока. Всему свое время. И вот еще что…

Он задумался, и его глаза снова подернулись чернотой. Страшен был Темный, на самом деле! Не хотел бы я с ним в бою схлестнуться. Мне и с Клавдием-то худо пришлось, а этот монстр точно меня наизнанку вывернет… Я видел на лице старого аристократа некоторые сомнения, но потом, когда Эльвира ушла в особняк, послав мне воздушный поцелуй, Ермолов все-таки сказал: