— А ты, ты тоже кого-то задерживал? — ей явно что-то рассказали уже, и я надеялся, что без подробностей. — Я ж тебя знаю, Титов! Ты не мог не влезть куда-нибудь, а?

Пятьдесят девчонок за день — это слишком, однозначно. О таком упоминать не стоит!

— Связал стульями оборотня, — признался я. — Рикович меня на фильтрацию поставил, представь — сидишь и спрашиваешь целый день про год и место рождения, и с какой целью они прибыли в Александровскую Слободу! У меня на тридцатом человеке чуть крыша не поехала… Тут даже оборотень за радость будет! Настоящий оборотень, не хтонический, не химерический и не Курбский. Чисто — был человек, фигак — и лохматая скотина посреди кабинета!

— Ого! — она достала из автомата стаканчик с кофе и вдохнула его аромат. — Приключение! А у меня из интересного — только свадебное платье для троллихи. Кожаное, с декором из костей хтонических тварей! Красиво получилось, но размер необъятный, туда пять таких, как я, влезет и еще место останется… А из новостей: мы с отцом и Клавдием будем на Госсовете!

— Ыть! — вытаращился я. — Это как?

— А! Ермоловы больше не Темные, — весело заявила Элька, отпивая моккачино. — Мы папашу додавили. Все! У нас теперь нормальный клан, с конфедеративным устройством и плюрализмом специализаций! Принимаем всех, даже Светлых!

— А! — в тон ей воскликнул я. — Неужто Клавдий женится?

— О! — ее глаза смеялись. — Вот за это я тебя тоже люблю!

— Потому что я понятливый? — мне тоже стало смешно и легко на душе. — А ты, что ли, опять — Ермолова?

— Нет, я Кантемирова, просто Кантемировы теперь — в Ермоловском клане. И Мураты, и Маршаны, и Хануко, и Темрюковичи, и Дударовы, и Кахановы, и Карауловы…

— Нифига себе! — пока я тут стажировку проходил, в стране эпохальные события разворачивались!

— И знаешь, что? Это не только из-за Клавдия и Алиски. Это еще и из-за тебя! — вдруг выдала Эльвира. — Я лучше тебе прямо скажу, ладно? Мне, конечно, жутко неловко, но мы же договорились — говорить как есть, а?

Я напрягся:

— Конечно, говори!

— Ух, как мне сейчас стыдно! — она потерла свой замерзший нос ладошкой, допила моккачино и выпалила: — Отец просто мечтает теперь выдать меня за тебя замуж! Он до последнего не мог определиться, кого из цесаревичей поддерживать, но, похоже, наше с тобой общение все-таки накапало ему на мозг! Он пару дней назад встречался с Воронцовым, мне Клавдий рассказал… И теперь весь Кавказ за Федора, прикинь! Георгий Михайлович — твой крестный, если мы поженимся — папа будет твоим тестем… И, знаешь, он ведь напрямую со мной про это не говорит, но теперь САМ звонит и так невзначай интересуется, мельком. Мол, как у нас с тобой там дела, и все такое… Это с Лукоморья началось, такие его заходы. Аж противно. Мол, если ты сын царевича — то вроде как и отлично все, и пускай доченька там пристраивается! Фу! А разговоров-то было, про девичью честь, да про то, что из клана ты меня увел, и вообще…

— Так, — я понял, почему ей было неловко. — Ты, Элька, главное, себя не накручивай. Взрослые игрища — это взрослые игрища. Дело серьезное, но они сами по себе, а мы — сами по себе. Пусть они там хороводы свои водят сколько хотят, мы с тобой как придумали — так и будем действовать. У нас еще «Книжное Ателье» не заработало вообще-то, помнишь? И поженимся мы тогда, когда сами захотим, а не по папиному велению, по маминому хотению! Ага?

— Ага! — она шмыгнула носом, очень миленько. — Давай тогда сразу после окончания колледжа? Можно даже немножко до! Чтобы если служить — так вместе? По одному ж не распределят, если женатые?

Говорить она старалась непринужденно, но голос у нее дрожал.

— Отлично, — сказал я, внутренне содрогаясь от чудовищной серьезности нашего легкомысленного разговора, но при этом не переставая улыбаться. — Слу-у-ушай, а мне тут Рикович службу предложил в Сыскном приказе! Кто бы там государем ни стал — это вариант хороший! Хочешь, я поговорю про нас двоих? Тут, конечно, тошно порой, но интересно-о-о-о!

— А давай! — ее глаза загорелись. — В конце концов, трансмутация и трансфигурация — редкий дар, они ж не могут меня не взять, верно?

И я с ней полностью согласился. А потом мы болтали про всякую фигню, я ей показывал по видео комнату, она — яогая, который охотился на ворон и чаек и пугал прохожих окровавленной своей плюшевой рожей, и мы строили планы, куда пойдем в Слободе, после того, как она приедет. До этого чертового Заседания оставалось дней семь, не больше, и работы, честно говоря, была уйма, а я и сейчас уже задолбался. Жутко хотелось спать, но какой сон, когда там Элька, с той стороны телефона? Никак невозможно нажать кнопку «отбой!» А сон что? Сон — для слабаков!

Вдруг в дверь постучали, и предупредительный хриплый голос того самого портье (с внешностью убийцы) произнес:

— Михаил Федорович? Вы у себя? Вас Дарья Тимофеевна в гости приглашает!

— Это мама твоя, что ли? — удивилась Элька с экрана. — Ого!

Я сразу и не понял — какая-такая Дарья Тимофеевна, и только после слов Эльвиры сообразил, что к чему.

— Получается — так, — кивнул я.

— Давай-давай, иди скорей! — замахала руками Кантемирова. — Расскажешь потом?

— Ага! — сказал я. — Очень скучаю, скорей бы уже ты приехала.

— Люблю, Миха! — она послала воздушный поцелуй и отключилась.

Я тут же заорал:

— Да-да, я тут! Пять минут переодеться у меня есть?

— Так точно, ваше… Михаил Федорович! Есть и пять, и десять, приводите себя в порядок, я вас внизу подожду… — заверил меня портье и затопал ногами по коридору.

Я спрыгнул с подоконника на пол и потер лицо руками: нервные-то какие дни начались! Лучше б я снова в Хтонь поехал!

Я надел костюм, тот самый, от Франсуазы. И в карманы положил сюрикены, раз дюссак не вписывался в образ. И еще всякой мелочевки: протеиновый батончик, пару зелий, Жабий Камень, бляху Сыскного приказа. И воды бутылочку прихватил, в карман пальто. К маме иду? Ну да, да. Но тут как бывает: идешь вроде к маме, а в итоге попадаешь к черту на кулички. Или покушение случается, или — хтонический инцидент, или оборотень какой-нибудь психовать начинает.

Я уже перестал удивляться и расстраиваться по этому поводу, но решил, что лучше быть минимально готовым. Минимизировать проблемы! Как при хтоническом инциденте поможет протеиновый батончик? Ну, так с Хтонью сражаться лучше будучи сытым, чем голодным! И водяной баланс в организме поддерживать тоже нужно. Кстати — регидрола бы какого-нибудь взять с собой еще… Лучше — пальто, конечно. И шапку. И пофиг, что пальто с шапками не сочетается.

Хорошо, хоть успокоительное мне не нужно, я — менталист, и ясность мысли даже во гневе или при большом расстройстве сохранить могу.

В общем, я глянул на себя в зеркало, взъерошил волосы, почесал чуть отросшую щетину и, глубоко вздохнув, вышел в коридор и спустился по лестнице. Портье сказал:

— Вас ждут, — и сделал жест, указывающий на дверь.

Там уже ждала желтая «Урса» с таксистскими шашечками на крыше. Едва я вышел наружу под вальсирующий в свете лазерной подсветки снег, передняя дверь электрокара распахнулась мне навстречу, и я увидел Шеогоратского. Он сидел на месте водителя, сидение рядом с ним было свободно.

— Садись, прокачу! — сказал скоморох, сверкая голубыми глазами и жизнерадостно улыбаясь.

— Опять вы? — моя бровь взлетела вверх.

— Тебя что-то смущает? — его улыбка была ярче солнца.

— Я там ваших ребят в Ингрии немножко придавил, — пожал плечами я. — Мало ли — вы расстроились?

— Им нужно больше тренироваться, — резонно заметил Шеогоратский. — Спорим — меня бы ты стульями своими не стреножил? Садись давай.

Я сел, и мы поехали.

— Оборотня недавно стреножил! — не выдержал я. — Тут вот говорят самоуверенность — главный бич магов, но, кажется, я могу машину вот эту наизнанку вывернуть, хотите?