Я и вправду побежал: ближайшей точкой оказалась заводская проходная, там Фрола знали и на просьбу всамделишного мага (для земских мы все были настоящими магами, они в нюансы различий между пустоцветами и чародеями второго порядка обычно не вникали) откликнулись охотно. После того, как я десять денег за услугу пообещал, на пиво. За десятку можно было купить и полторашку, и большую пачку чипсов — так что аргумент для тощего паренька, курящего неподалеку от поста заводской охраны, оказался очень весомым. Он убежал, а охранник — коротко стриженный голубоглазый мужчина — остался.

Местный страж ворот стоял на крылечке, сунув руки в карманы камуфляжной формы, но почему-то казалось мне, что в любую секунду он может отчебучить что угодно: показать язык, достать кролика из штанины, крутануть тройное сальто назад… Странная ассоциация, но я никак не мог от нее избавиться. Охранник мне смутно кого-то напоминал, как будто я видел его в совершенно других обстоятельствах, другой одежде… Такое бывает, когда, например, продавца магазина на улице встречаешь — не можешь врубиться, и все тут! Голубоглазый мужчина посмотрел на меня пристально, а потом сказал:

— Ты ведь курьер, верно?

Я напрягся и дернул за эфирные нити: тут было полно тяжелых предметов, которые можно было использовать в бою.

— Да не дергайся ты, — вынул руки из карманов охранник. — Я гитарист, помнишь?

Еще бы я не помнил! И задергался еще сильнее, если честно.

— Не стоит вам в Ингрию на чемпионат седьмого числа ехать, — сказал он. — И с девчонкой этой тебе мутить тоже не стоит. Ермоловы — это всегда плохой вариант.

— Иди нахер, — сказал я, хотя грубить незнакомому человеку — это совсем не круто.

— Как знаешь, — развел руками он. — Не говори потом, что мы тебя не предупреждали. Если будешь умным мальчиком, то включишь голову, включишь свой модный гаджет, еще раз почитаешь новости, а потом взглянешь на карту Ингрии. А, и еще — думаю, тебе интересно будет узнать, какая Ultima Ratio у Ермоловых, м? Мы не враги тебе, слышишь? И спасибо, что Ароновича от зависимости избавил, нам такие расклады — не в кайф.

— Миха! — издалека узнал меня Фрол. — Здорово! Что случилось?

Этот широкоплечий, пшеничноволосый молодой человек в заводской спецовке шел по промзоне вместе с тем парнем-курильщиком и махал мне рукой. От всей его фигуры веяло здоровьем, силой, энергией — хоть картины про идеального солдата или идеального рабочего с него пиши.

— Здорово, Фрол, — растерянно проговорил я, когда они приблизились. — Случились хорошие новости, колледж для фансектора автобусы организует… Так, а где охранник?

Мы стали оглядываться: голубоглазого охранника, который до этого был волосатым гитаристом, и след простыл!

— Че за хрень? — удивился курильщик. — Он же не может просто так… И на КПП никого нет, через стекло бы увидели… Сказать, что ли, кому-нибудь? Странный тип, на самом деле, два дня, как на работу вышел.

— Так что ты говоришь? Автобусы? — подергал меня за рукав молодой заводчанин. — И сколько человек возьмут?

— Так шестьсот! — наконец включился я. — Сообщишь своим? Нужен список — кто поедет. Ну, и скажи, что пьянствовать ни-ни, в большой город едем, всякое может быть, драки и пьянки мешать не будем. Уже тут, постфактум — это пожалуйста…

— А что — и драки могут быть? — оживился мой собеседник.

— У-у-у-у… — я почесал затылок. — Ревельцы приедут. Кадеты!

— Поня-а-атно, — хрустнул кулачищем Фрол. — Мы за вас впишемся, даже не сомневайся. Если без вот этого вот всего, ну…

Он изобразил в воздухе ладонями что-то, что должно было обозначать магические пассы.

— Само собой, — кивнул я. — Даже ревельцы в этом плане — с понятиями. Без говна и без подстав!

— Все, все! Я сообщу ребятам, а потом к воротам вашим подойду, накануне. Время, место скажешь. да?

— Да!

— Бывай, Миха!

— Бывай, Фрол!

Я шел обратно в кампус и все пытался сложить в голове кусочки головоломки, к которой не имел ни малейшего отношения. Я понимал, что играют между собой большие дяди, и никаких японцев, которые пытаются выкрасть магов или выпотрошить сами себя в кафе, в Государстве Российском в принципе и быть не должно, но они — есть! Есть потому, что Государь наш сейчас лежит в магической коме с невнятным исходом, Цесаревичи вроде как и не ссорятся, но в целом — в целом вся страна находится в подвешенном состоянии. А подвешенное состояние для механизма, который пятьсот лет уже на ручном управлении — это полная дичь.

Сделать с этим я ничего не мог, но вот понять, что происходит — этого мне хотелось. И, как бы странно ни выглядело поведение гитариста-охранника, я собирался последовать хотя бы одному его совету: взять в руки карту и еще раз перечитать новости про японцев.

— Пришла пора фанатских выездов!

Знакомые мы рожи видим сно-о-о-ова!!! — автобусы просто разрывались на части от радостного рева фанатов: наша банда ехала на выезд

Водители беспомощно ежились, сутулились в своих креслах и мотали головами: таких компаний им еще возить не приходилось. Бойцы, болельщики, тренер, медики и даже учителя с преподами — дикая вольница из Пеллы собралась навести шороху в Ингрии, и не было никаких вариантов, что этого не случится. Не имелось на Тверди культуры боления, ни на Востоке, ни на Западе, ни за океаном, и сейчас мы это стремительно исправляли, прививая новую моду.

Насмотревшись нашего перфоманса в Пелле, приезжавшие к нам команды и их шефы всерьез задумывались. Сектор — это не только поддержка игроков и бойцов на поле вкупе с культивацией патриотизма родного магучебного заведения. Это еще и красивая картинка в медиа, то есть — репутация, пиар, реклама! Это как минимум. Так что отгремит чемпионат и мы точно увидим масштабирование фанатского движения сначала на Северо-Западе Государства Российского, а потом — и по всей стране. Дурной пример заразителен!

Мы выставили в окна флаги и катили по Ингрии, и орали, и вся культурная столица дивилась такому небывалому зрелищу. Свадьба сумасшедших нуворишей? Пришествие филиала Орды в земские районы? Явление инопланетян? Светопреставление? Да нет, «Пелла» на выезд приехала.

Нас высадили в земском Приморском районе — почти на самом берегу Финского залива. Отсюда виднелись сверкающие на солнце башни опричной Лахты из стекла и бетона, и там уже опричнина была не мягкая, с явным привкусом культурной столицы, как на Адмиралтейском острове, а настоящая, махровая, футуристическая, от которой веяло страшным стерильным кибер-будущим. Мы построились в колонну в парке 500-летия Ингрии, и местная милиция смотрела на море бело-синих флагов и наши рожи с явной растерянностью.

— Но… Говорили ведь о команде с группой поддержки! — наконец спохватился капитан, который постоянно снимал фуражку и протирал лысину тряпочкой.

Ему было жарко, несмотря на ноябрьские плюс десять градусов по Цельсию. Видимо, очень сильно нервничал.

— И что вас смущает? — вперед вышел Мих-Мих. Он выглядел представительно: в пальто, белой рубашке, красном строгом галстуке и с бэйджиком. Не левый мужик, а настоящий спортивный функционер! — Это команда Пеллинского экспериментального колледжа прикладной магии по русской стенке и ее группа поддержки.

Он по очереди показал сначала на нас с пацанами, которые стояли в первых рядах, а потом — на всех остальных. Людей, гномов, снага. Даже на нескольких эльфов. Девчонок, кстати, почти не было — только танцовщицы-черлидерши и пара совсем уж безбашенных дам типа Фаечки Розенбом.

— Ять, ну не тысяча же душ! — умоляющим тоном проговорил милиционер. — Ну, как я это объяснять буду? Незарегистрированное шествие, даже — митинг получается! Знамена у вас, какие-то лозунги…

— Конечно — и знамена, и лозунги. Посмотрите: тут половина Пеллы собралась, независимо от расы, народности или возраста. Да что там — у нас одарённые и цивильные под одними флагами стоят, и все как один поддерживают развитие отечественного спорта, особенно — русской стенки! Вы что — против? Или боитесь, что на стадионе места не хватит? — наш тренер кивнул в сторону громадной «Цесаревич-Арены», которая довлела над всем пейзажем. — Или есть какие-то законодательные запреты?