Над облаками мчала сверкающая самоцветами колесница, которой правил могучий седой витязь в вычурных доспехах. Одной рукой он держал поводья, второй — размахивал огненным бичом, которым погонял упряжку натуральных демонов: страшных рогатых тварей, которые перебирали лапами так, будто и вправду бегут по воздуху.

— Офигеть, — сказал я. — Просто офигеть!

— Это — Келбали-хан Нахичеванский, — пояснила Эльвира. — Я его как-то на приеме в Сан-Себастьяне видела, очень влиятельный человек, несмотря на то, что их род долгое время был в опале.

В это самое время откуда-то из темной массы облаков снизу вынырнули два хищных черных силуэта: боевые самолеты! Двуглавые орлы на крыльях свидетельствовали, что это — наши. Армейская авиация! А вот тот факт, что они двигались пусть и на почтительном расстоянии, но вровень с эпичным колесничим, заставлял задуматься о том, с какой же скоростью несется по своим делам владетель Нахичевани? Ведь это были военные реактивные истребители!

А потом вдруг оказалось, что мы практически прибыли, и лететь на самом деле не десять часов, а гораздо меньше! Потому что прилет не по-нашему — в семь утра, а по-местному! И летим мы навстречу солнцу, пять часов разницы, то есть — торопим время. Вот это — магия, а не всякие там колесницы с демонами! Вот это — обалдеть так обалдеть.

— Судари и сударыни пассажиры, наш самолет начинает посадку в Иркутский аэропорт имени Якова Похабова. Просим вас перевести свои кресла в вертикальные положения и пристегнуть ремни… — проговорила одна из валькирий.

И никаких причин, чтобы ее не послушаться, у нас не было. Я чувствовал легкий мандраж, но не потому, что боялся сложностей посадки, нет. Очередная прививка памяти Руслана Королева напрочь убила во мне эти страхи. Я просто чувствовал приближение Приключения, которое начнется ровно в тот самый момент, когда мы перешагнем порог аэропорта и вдохнем морозный Иркутский воздух!

Порог аэропорта мы так и не перешагнули.

Едва высадившись и ощутив на себе все прелести местной зимы, решили для начала осмотреться и провести разведку, не выходя из здания. Шататься по заснеженному Иркутску без выстроенного заранее маршрута — идея так себе! И смартфоны потихоньку превращались в бесполезный кирпичик: слышалось дыхание земщины! Сеть тут грузила страшно медленно.

Огромный дядька воинственного вида, к которому я рискнул подойти в вестибюле и спросить про транспорт до Братска, пригладил свою эспаньолку, осмотрел меня сверху донизу и сказал:

— Так это проще на «Стрекозе» полететь. По цене — ненамного дороже маршрутки выйдет, — голос этого великанского человека был низким и мощным.

— До Братска самолет летает? — удивились мы.

— Летает. Там и аэропорт есть, — его длинная мощная рука указала в сторону табло. — Вон, через сорок минут ваш рейс. Радцевич там за штурвалом, надежный пилот. Бегом до кассы, молодежь! Как звать-то вас? Я тоже в сервитут рвану скоро, может — увидимся.

Движения и манера одеваться выдавали в моем собеседнике опытного бойца — рукопашника и фехтовальщика, держался он уверенно и вообще — вызывал доверие. Бывает такое: вроде незнакомый, даже страшноватый, но чувствуется — нормальный!

— Я Миха, — сказал я. — А это — Эля. Мы из Ингрии, хотим за Бабье Лето в Васюгане деньжат подзаработать.

— Ну-ну… — покивал он. — Там у вас жахнуло будь здоров. С тварями, значит, дело имели, а что касается хтони — так тут Ингрия многим градам и весям фору даст. Если что — заходите в «Ком», спрашивайте Волошина, то есть — меня. Это на Крылатом. Через пару дней там буду.

— Волошин, «Ком», Крылатый, принял! — отсалютовал я, и мы побежали к кассам.

Если бы не Элька — я точно с ума бы сошел и все перепутал. Голова после ночи в самолете варила плохо, все-таки пара часов сна за ночь и раннее пробуждение на когнитивных способностях сказываются плачевно. По крайней мере, у меня. Эля же с обычной своей энергией мигом определила — куда идти за багажом, где продаются билеты, к какому выходу бежать и какой досмотр проходить. Справились минут за двадцать, и, в отличие от авиалайнеров, самолетики местных перевозчиков принимали на борт даже за пять минут до взлета.

Я стал думать, что снова разденут до трусов, но нет — какой-то угрюмый гоблин в форме служащего аэропорта сначала отправил нас через рамку, потом — повазюкал безбожно свистящим ручным прибором а-ля пластмассовый меч, шмыгнул носом и спросил:

— Вы ж магичецкие?

— Магические, — кивнула Эля.

— Артефакты, наркотики, огнестрельное оружие, зелья?

— Ну вот, две единицы холодного артефактного оружия, вот — комплект зелий, ничего запрещенного, вот… — она принялась показывать, что у нас с собой имеется.

— «Стрекоза» — сервитуцкая. Им там вообще да-а-а звезды. Я так спросил, для проформы, — пояснил гоблин. — Давайце, шуруйце.

Интересный у него был говор. И слово «проформа» он знал.

Что касается погоды, то мороз — щипался. Было, прямо скажем, холодно. Но не так сыро-мерзко-зябко, как в Ингрии зимой, а просто — холодно! Нормальный такой холод. Это как бывает жара в русской бане, с паром и всей фигней, а бывает — в сауне, сухая и вполне понятная. Вот и с морозом также. На табло снаружи имелись показатели температуры воздуха, и минус пятнадцать меня как-то не удивили.

А вот самолетик удивил. Эдакий биплан с пропеллером, как будто из кинохроники Второй Великой войны. Да ладно — и в Первую такие летали.

Народец, который туда грузился, был весьма колоритным. Свирепым даже! Тяжелые ботинки, бронежилеты, сумки, грозно звякающие, кобуры и ножны, скрывающие убийственные приспособления. И выражения лиц такие, каких не встретишь в земщине. Матерые такие лица, с колючими взглядами. А эльф перед тобой, кхазад, человек или снага — это уже второй вопрос. Сервитутский народ — особый!

— А давай-ка, мы тоже портупеи нацепим, — сказал я.

И плевать, что у Эли — полушубок, а у меня — дутая куртка. «Это сервитут, детка!» — как любят писать в сети. Без оружия ты там — лох педальный. А с оружием — сам себе хозяин. А красные вязаные варежки на тебе или модные тактические перчатки — это совсем другой вопрос, волнующий тамошний народ в последнюю очередь. В основном одевались в отдаленных сервитутах по форме номер восемь — «кто что стырил, то и носим». Хотя без снаряги, конечно, было уже неуютно.

— И камешки сразу вынем, — выдыхая облачка пара, предложила Эля. — Тот тип на рамке сказал — самолет сервитутный. Значит — уже тут наше задание начинается. Всё, мы больше не маги.

— Ла-а-адно! — в ее словах был резон, так что мы отсоединили черные кристаллики от перстней и спрятали их подальше.

Тут же голову сдавило невидимыми обручами: знакомое ощущение от работы негатора. Но… Я моргнул — и медленно выдохнул. Библиотека была со мной! Хрен вам, а не вторая моя, секретная, спецификация! А вот без взгляда через эфир остаться — это прям больно. И серебряных нитей не чуять — тоже горько и обидно. Но — переживу. Вон, на турнирах сколько раз без магии обходиться приходилось? И ничего, справлялись, морды даже некоторым били, и неплохо получалось!

Вдруг в голову постучалась мысль, что не дураки, похоже, придумали эту тему со спортивными соревнованиями… Отличная прививка для того, чтобы мы себя котятами беспомощными в первые секунды под негатором не почувствовали. Глядишь, и Мятежа Пустоцветов бы не случилось, если бы такие методики тогда внедряли… А с другой стороны — может, и хорошо, что он случился?

Ветер поддувал, по летному полю гуляла поземка, очередь на посадку двигалась медленно, дядька в огромном меховом малахае и овчинном тулупе проверял бумажные билеты вдумчиво и так же вдумчиво сканировал своим планшетом браслеты, чтобы увидеть цифровую копию того же билета.

— Следующий! — говорил он и чесал короткую черную бороду.