— А можно будет потом прийти к вам полазать? А так-то чего… Раскручу!

Шуваловский парк — последнее место, где я стал бы искать убежище Зоотерики. Не знаю, как-то не ассоциировалось с сектой мутантов МНИИ Света и Энергетики, которому, вроде как, и принадлежал этот уголок Ингрии. Но, как оказалось, с юрисдикцией тут все было не просто. Еще с конца девятнадцатого века кусок парка сдавался в аренду братьям-кхазадам Георгу и Максимилиану Месмахерам. Первый был юристом, второй — архитектором и притом большим оригиналом по гномским меркам: он проектировал дома из дерева.

Местные так и звали этот особняк: дача Месмахеров. Их потомки давно жили в Германской Конфедерации, но аренду платили исправно — 250 денег в год. Договор с городскими властями у них был сильно хитрый, по которому менять сумму было нельзя! Тогда, сто пятьдесят лет назад, это была солидная плата, а нынче за 250 денег в Ингрии разве что на сутки номер в гостинице можно снять! А тут — за год! Конечно, они шустрили с субарендой и имели с Зоотериков, наверное, в сто или тысячу раз больше.

Логичный вопрос: откуда деньги у Зоотерики?

Ну, во-первых, мутанты выполняли работы на вредных производствах и объектах. Иногда их услуги обходились дешевле, чем те же роботы, управляемые дистанционно, а иногда — техника не фурычила из-за Хтони или магии. Зверолюды нередко нанимались охранниками и наемниками: их физические кондиции превосходили обычного человека, эльфа, гнома или снага в большинстве случаев. Ну и, конечно, индустрия развлечений, она была скорее даже на первом месте! Аниматор-кошкодевочка (или стриптизерша, куда ж без этого?), бои без правил с участием ульфхеднаров или минотавров, официантки-лисы или швейцар-медведь для вашего мероприятия — стильно, модно, необычно! Зоотериков было не так, чтобы очень много, на всю Ингрию что-то около пяти сотен, и, в общем, свою нишу они заняли, доходы имели и довольно органично вписались в сервитутские реалии.

Если не борзели.

А когда борзели — то раньше или позже к ним приходил кто-то типа Риковича. Или меня. Вот и теперь мы пришли и пока что сидели на приличном расстоянии от особняка, недалеко от этого самого магнаучного исследовательского института, смотрели на Месмахерову дачу в бинокль, пили кофе и планировали операцию. С одной стороны — крепенький такой мороз в минус семь пытался проникнуть в душу, с другой стороны — снегопада не было, и особняк меж голых деревьев просматривался неплохо.

— Гадство какое! От Месмахеров осталась отличная рунная защита, так просто и не подберешься, — почесал бороду Шеф, передавая мне бинокль. — Есть предложения, Стажер?

— Насколько сильно мы должны их жалеть? Их и этот замечательный особняк? — поинтересовался я, осматривая нашу цель.

— Ну, это все-таки региональный памятник архитектуры… — пошевелил пальцами в воздухе сыскарь.

— Иван Иванович, у меня есть знакомая, она трансфигуратор и трансмутатор второго порядка, мы могли бы отреставрировать здание совершенно бесплатно… — проговорил я, намекая на Эльку.

— Э-э-э-э… Ты ломать его собрался? — покосился на меня Рикович.

— Если мы штурмуем его с вами вдвоем и особенно не церемонимся, то у меня есть идея простая, как грабли, — я прокашлялся на морозе, и снова посмотрел на особняк.

Он и вправду впечатлял, хотя видал, определенно, и лучшие времена. Не ухаживали за ним зоотерики! Многие окна сложной формы были заколочены дощатыми щитами, доски обшивки облупились, с них слезала краска, эркеры, казалось, вот-вот обвалятся, а металл на кровле проржавел.

— Я сорву с него крышу и поставлю ее в сторонке. Это нарушит защитный периметр, даст доступ эфиру. Вы их слегка сомнамбулируете, я хлопну дверями, а потом мы просто зайдем и заберем всех, кто нам нужен.

— Вот как? — одобрительно глянул на меня Рикович. — Слушай, может — пойдешь в Сыскной приказ ко мне? Для оперативных мероприятий — просто незаменимый специалист!

— Разве что внештатником, — сказал я. — Я бизнес собираюсь открывать. И вообще — мы с вами скоро на Аляске вместе можем оказаться.

— Типун тебе на язык, Стажер! — гаркнул Шеф. — А предложение ты обдумай, все-таки ты — аристократ, и служить придется, как колледж закончишь. Военная служба тебе не по нутру, это ясно, хотя с телекинезом тебе в опричные штурмовики — самое оно идти. А вот у нас все гибче, звонче, интереснее… В общем, твой план принимаем за основу. Сейчас выставим оцепление и пойдем. Однако прямо сразу крышу сносить не будем. Для начала ты постучишься в дверь и попросишь, чтобы нам открыли. Очень убедительно, через Выдох Силы. И только если не сработает — снимаешь крышу и работаем по площадям. Понял?

— ПОНЯЛ!!! — старательно, как учил Шеф, выдохнул я, и Рикович повертел пальцем у виска.

— С ума не сходи! Ты маны выплеснул столько, что на целый взвод хватит! Я и так знаю, что ты очень понятливый, к чему мне эта лишняя убежденность? Давай, пошли… — он тронул микронаушник в ухе и сказал, обращаясь уже не ко мне: — Начинаем операцию, смотрите, чтобы гражданские не приближались.

Я даже не удивлялся, что мы действовали вдвоем, не считая Сквознячка. Похоже, стажировка у Ивана Ивановича и вправду имела одной из своих целей мою вторую инициацию как менталиста, поэтому идея запихать стажера в самое пекло просто витала в воздухе. Но щит-то сделать было можно?

— Universae scutum, — проговорил я, формируя вокруг себя защитную полусферу.

На моем нынешнем уровне развития я мог быть уверен: несколько выстрелов из автомата щит выдержит. А дальше я им эти автоматики в узел завяжу… Или чем там зоотерики пользуются? Снег хрупал под нашими ботинками, я жалел, что не надел ничего на голову, и бесился из-за этого официального вида: пальто и брюки не предполагают вязаную шапку! А какую предполагают? Любой головной убор, кроме шляпы, смотрится с пальто дебильно! А без шапки уши мерзнут, хоть ты магией грейся.

— Стучись, — сказал Рикович, когда мы подошли к веранде, половина окон в которой была выбита, и сделал соответствующий жест рукой.

Никакой охраны на улице, полная тишина в доме! Как будто зверолюди решили отсидеться! Как будто не знали, что это не прокатит!

Я выдохнул облачко пара, шагнул вперед и постучал решительно:

— Тук-тук-тук!

— Вы кто такие? — спросил хриплый высокий голос. И тут же продолжил: — Мы вас не звали! Идите нахер!

— Отлов бродячих животных, — сказал я. — У нас рейд по заброшенным зданиям, по заявке мыловаренно-салотопенного завода имени Алексея Жукова.

— Какого-какого завода? — с некоторым беспокойством переспросили из-за двери.

— Мыловаренного, — пришлось повторить мне. — Основная продукция — мраморное мыло. Может, слыхали?

— А мы каким боком…

— А НУ, ОТКРЫВАЙ, ЗАСРАНЕЦ, МАТЬ ТВОЮ! — заорал я, одновременно с криком направляя ментальную энергию за дверь.

— Не убивайте, дяденька! — заверещали оттуда, и замки защелкали.

Как только дверь открылась — я телекинезом рванул ее на себя, и вместе с дверью на крыльцо вынесло натурального енота: какого-то облезлого, ледащего, в одном синем комбинезоне на подтяжках.

— Не виноватые мы, не надо нас на мыло! — голосил енот.

— А ну, веди нас к Воробьяниновой! — потребовал Рикович. — Будем выяснять, кого тут на мыло, а кого — на пояс из собачей шерсти… Пашенька, а ну, иди сюда! Не прячься там, ты с нами эту чашу до дна выхлебаешь…

Рикович обернулся и поманил пальцем скомороха Сквознячка, который терся в некотором отдалении. Сквознячок нехотя приблизился и входил в особняк уже вместе с нами. При этом Рикович держал енота за ухо, а енот верещал, умоляя отпустить его и не пускать на мыло.

Захлопали двери, послышался топот, и уже спустя секунду все обитатели особняка высыпали в огромный холл, который почему-то хотелось назвать «кают-компанией». Мохнатые, пернатые и чешуйчатые зверолюды окружили нас, завывая, вопя и рыча на все лады. Фантасмагория!

Женский голос выкрикнул: