К двум часам ночи батарея показала 28%. Экран стал тусклым, Сергей почти не видел клавиатуру, ориентируясь на ощупь. Глаза слезились от напряжения, а в висках стучало: «Успеть. Успеть».

Он перешел к главному свиттку — тому, что был запечатан воском с личной печатью Первой Матери. Когда он вскрыл его (руки дрожали, но он убедил себя, что «Избранному» можно всё), внутри оказался не пергамент, а тончайшая, почти прозрачная кожа. И текст на ней был другим — более четким, почти типографским.

— Это не молитва, — выдохнул Сергей, и на этот раз его изумление было искренним. — Это… инструкция.

Он быстро прогнал через свой самодельный «компаратор» несколько ключевых знаков.

Благодаря ментальным подсказкам Эстель, которая при упоминании этого свитка начала лихорадочно вспоминать самые сокровенные догмы о «Первом Огне», он внезапно осознал структуру.

Это был двухслойный шифр.

Верхний слой — религиозная чепуха о величии Богини.

Нижний — (если читать только каждый третий символ или следовать определенному ритму, который Эстель знала как «священный напев») — технические данные.

— «Концентрация… поток… стабилизация ядра…» — Сергей едва не рассмеялся. — Они построили религию на руководстве по эксплуатации какого-то древнего реактора или магического накопителя!

3:30 утра. Батарея — 12%.

Сергей понял, что пора закругляться. Он не мог перевести всё, но он нашел то, что станет его щитом. В тексте говорилось о «Великом Ослаблении» — периоде, когда «Огонь Матери» начнет гаснуть, и только «Тот, кто знает Истинное Имя Металла», сможет его вернуть.

Он закрыл ноутбук, не дожидаясь полной разрядки. Оставил 5% — на финальный эффект.

Тишина архива обрушилась на него. Сергей растянулся на каменном полу, чувствуя, как горит лицо. Ему нужно было хотя бы полчаса сна, чтобы не выглядеть на рассвете как живой труп. Но сна не было. Было лишь ожидание.

Когда первый серый луч света пробился сквозь узкое вентиляционное окно под потолком, засов на двери лязгнул.

Двери распахнулись. На пороге стояла Эстель. Она выглядела изможденной — бессонная ночь за дверью и постоянное ментальное давление со стороны Сергея выжали её не меньше, чем его самого. За её спиной маячили две фигуры в оранжевых плащах — личные стражницы Великой Матери.

— Время вышло, — голос Эстель был хриплым. — Солнце коснулось зубцов Храма. Покажи нам волю Богини, «пророк», или готовься встретить её лично.

Сергей медленно поднялся. Его одежда была помята, в волосах запуталась пыль веков, но взгляд… взгляд был торжествующим.

Он не сказал ни слова. Он подошел к столу, где лежал раскрытый ноутбук. Эстель и стражницы невольно подались назад, когда он коснулся крышки.

— Ты хотела видеть, Эстель? — тихо спросил он. — Смотри. Но помни: знание убивает тех, кто к нему не готов.

Он нажал кнопку. Экран вспыхнул в полумраке архива ослепительно-синим светом. В ту же секунду Сергей активировал свою ментальную магию на максимум, который мог выжать. Он не атаковал их — он транслировал им чувство первобытного, священного ужаса, смешанного с восторгом.

На экране, на фоне черного окна терминала, бежали ярко-зеленые строки его скрипта (он запустил его в режиме бесконечного цикла перед тем, как закрыть крышку).

[DECODING ARCHIVE_CORE_ALPHA…]

[STATUS: SUCCESS]

[WARNING: CRITICAL ENERGY DEPLETION]

[PROPHESY FOUND: THE RETURN OF THE TECHNOS]

— Здесь написано, — голос Сергея зазвучал подобно грому в замкнутом пространстве, — что ваш «Священный Огонь» в подземельях Храма умирает. И что вы — лишь тени тех, кто владел им раньше. Богиня не гневается на меня, Эстель. Она плачет о вас. О том, что вы забыли, как кормить Пламя.

Эстель смотрела на бегающие символы на экране как на живое божество. Её губы дрожали. Она узнала некоторые знаки — те самые, которые она видела в своих видениях, но здесь они были упорядочены, живы и светились неестественным светом.

— Откуда… откуда ты знаешь про Пламя? — прошептала она. — Об этом знают только Великая Мать и Хранительницы…

— Я знаю всё, — отрезал Сергей.

В этот момент ноутбук издал прощальный писк и экран погас. Чернота.

— Энергия ушла, — холодно произнес Сергей, закрывая крышку. — Богиня сказала достаточно. Теперь веди меня к Великой Матери. Нам нужно обсудить, как я буду спасать ваш Храм от того, что вы называете Гневом, а я — системным сбоем.

Эстель стояла неподвижно еще несколько секунд, а затем… медленно склонила голову.

— Идем, — коротко бросила она стражницам. — И помогите ему. Избранный… кажется, он действительно устал от общения с Вечностью.

Сергей шел по коридорам Храма, чувствуя, как внутри всё дрожит от пережитого стресса. Он победил в этой ночи. Но он знал: теперь ему придется не просто «переводить», а реально чинить то, что этот мир считал магией, а на деле было забытой технологией.

Только его мозги и Храм, полный фанатичных женщин, которые теперь ждут от него чуда.

— Соверши преклонение! — Голос Великой Матери, усиленный акустикой сводов, пророкотал под потолком тронного зала, едва Сергей переступил порог.

В просторном зале, окутанном сизым дымом горьких благовоний, царило тяжелое ожидание. Верховные сестры замерли по обе стороны постамента, словно тени в ярком свете факелов. Здесь была Миранда, чьи тонкие губы были сжаты в бледную линию, величественная Гвиневра и та самая менталистка в желтом балахоне — женщина с лицом-маской и холодными глазами, которые когда-то безжалостно потрошили разум Сергея во время допроса.

Обряд преклонения был не просто жестом — это был акт абсолютного подчинения. Сергей должен был опуститься на колени и коснуться губами туфель Великой Матери, признавая себя прахом под её ногами, как это делали все сестры во время священных литургий.

Но Звягинцев не шелохнулся. Он стоял, выпрямив спину, и в его облике не было ни капли прежней покорности раба. Изможденный, с восковой бледностью лица и глубокими тенями, залегшими под глазами, он казался человеком, который только что вернулся из преисподней, неся в руках тлеющий уголь истины. Легкий тремор пальцев выдавал предельное нервное истощение, но взгляд его, лихорадочный и острый, был прикован к Великой Матери.

— Избранный не склоняет колен, — голос Сергея прозвучал негромко, но в наступившей мертвой тишине его услышал каждый. — Великий Симбиоз, открывшийся мне в чертогах памяти, означает абсолютное равенство. Богиня не требует рабов. Ей нужны сподвижники.

В зале стало так тихо, что слышно было лишь потрескивание масла в светильниках. Глаза Великой Матери сузились, в их глубине вспыхнул яростный, опасный блеск, обещающий скорую расправу. За спиной Сергея послышался резкий, судорожный вздох Эстель — Хранительница Архивов, как и стражницы у дверей, замерла в оцепенении, пораженная неслыханной дерзостью.

Мир, выстраиваемый веками, только что дал трещину. Это не было простым неповиновением — это было открытое провозглашение новой веры, в которой для безграничной власти Матриарха просто не оставалось места.

Тишина, воцарившаяся после слов Сергея, была почти осязаемой. Первой её нарушила Эстель. Не выдержав тяжелого взгляда Великой Матери, Хранительница Архивов порывисто выступила вперед и рухнула на колени. Её движения были порывистыми, на грани отчаяния. Смиренно склонившись, она коснулась губами белой туфли Великой Матери, а затем, не поднимаясь, заговорила. Её голос, обычно сухой и размеренный, теперь дрожал от смеси страха и затаенной злобы.

— Великая Мать! — прошептала она, глядя на главу Храма снизу вверх расширенными, лихорадочно блестящими глазами. — Молю, не слушай его речей! Этот дерзкий чужак совершил неслыханное святотатство. Он осквернил своим прикосновением Печать Первой Матери и коснулся тайн, что закрыты для мужчин под страхом лютой смерти.