— Ладно, я поговорю с Великой Матерью. Возможно, тебе дадут еще несколько дней, чтобы… научиться, как ты выразился, чтению мыслей.

Сергея вновь привели на аудиенцию к Великой Матери. На этот раз встреча проходила не в торжественном зале, а в её небольшой, аскетичной келье, где воздух был пропитан запахом ладана и застарелой сырости. Великая Мать восседала на простом деревянном стуле, её фигура в неизменном белом платье-балахоне с широкими рукавами-клеш казалась почти бесплотной в тусклом свете единственной масляной лампы.

— Ты правильно мыслишь, — произнесла она, выслушав осторожно изложенные Сергеем соображения. Голос её был ровен, но в нём звенела сталь. — Я дам тебе один день на овладение искусством чтения мыслей. Тренироваться будешь на крысах, как и с магией смерти. Но сначала обучишь нас пользоваться твоим артефактом… на случай, если ты подведёшь.

«На случай побега или смерти на задании», — пронзило Сергея. Он остро осознавал, что его жизнь здесь не стоила и гроша — он был лишь пешкой в их жестокой игре. Ему не оставалось ничего, кроме беспрекословного подчинения, учитывая его положение.

Перед Звягинцевым стояла ещё одна проблема: как быстро научить Великую Мать русскому языку. Решение пришло, когда он просто показал ей, как включать и выключать ноутбук, этот чужеродный чёрный артефакт.

— Вот здесь книги, — Сергей указал курсором на иконки папок с файлами на мерцающем экране. — Их можно открыть и почитать. Но они все на русском языке, и пока…

Великая Мать недовольно поморщилась, глядя на чуждые ей, словно иероглифы, письмена.

— Я составлю таблицу фонетической транскрипции клезонского языка, — поспешно предложил Сергей. — Выучить её не составит особого труда. Тогда вы сможете читать словарь из наиболее употребительных слов. Надеюсь, я успею его составить, прежде чем вы объявите, что время вышло.

— Хорошо, — согласилась Великая Мать, и в её голосе вновь прозвучала неотвратимость судьбы. — Но ты должен понимать, что времени у тебя крайне мало. Каждая минута на счету. Разведка уже доложила, что король Клезона собирает войско.

Сергей принялся за работу, словно одержимый. Открыв текстовый редактор на ноутбуке, он начал кропотливо составлять таблицу. Попаданец вспоминал все звуки клезонского наречия, пытаясь подобрать для каждого соответствующую русскую букву. Затем он расписал подробную инструкцию по ее использованию, чтобы самому не запутаться в этом лингвистическом лабиринте. Готовый результат он поспешил представить Великой Матери.

Она внимательно изучила таблицы. На её лице, застывшем в маске невозмутимости, не отразилось ни единой эмоции.

— Это… сложно, — наконец произнесла Великая Мать, и в её голосе впервые прозвучали нотки чего-то человеческого — возможно, скрытого уважения к сложности чужого знания. — Но я попробую.

В соответствии с объяснениями Сергея, она принялась заучивать фонетическую таблицу, её тонкие пальцы скользили по незнакомым буквам на экране.

— Отлично! — похвалил её Сергей, когда Великая Мать безупречно запомнила соответствия. — Теперь слово «бынь» в транскрипции запишется так. В переводе на русский это будет «быть». Пишется: «быть». А «Эго бытом» значит «Я есть». Этот глагол спрягается вот так…

Звягинцев, воодушевленный, начал быстро печатать. Но вдруг его пальцы замерли над клавиатурой. Падежи. Рода. Глагольные формы. Русский язык, во всей своей грамматической сложности, обрушился на него осознанием безвыходности.

— Блин! — вырвалось у него ругательство, слишком резкое для этой аскетичной кельи.

Великая Мать гневно нахмурила брови.

— Что такое? — голос её стал холодным.

— Похоже, все гораздо сложнее, чем я думал, — поспешно объяснил Сергей. — Я напишу для вас подробную инструкцию… на клезонском, но через транскрипцию.

— Лучше напиши её на бумаге, — отрезала Великая Мать, — нашими, клезонскими буквами.

— Хорошо. Я так и сделаю.

После того, как Сергей предоставил Великой Матери материалы для изучения русского языка, Сергея проводили в помещение типа кельи, где в клетках пищали крысы. Он уселся на пол, закрыл глаза и попытался сосредоточиться. «Чтение мыслей… Как это вообще работает?» — думал он. В фильмах все выглядело так просто: приложил руку ко лбу, и вот ты уже знаешь все секреты врага. Но в реальности все оказалось гораздо сложнее. Он попытался представить себя крысой, почувствовать ее страх, ее голод, ее инстинкты. Но все, что он ощущал, — это собственное замешательство и головную боль. День обещал быть долгим.

Сначала Звягинцев попытался просто сосредоточиться и посмотреть, что у них в голове. Крысы пищали, он пытался читать их мысли, но все, что он слышал, — это какофония звуков в собственной голове. Отчаяние начало подкрадываться к нему. «Нужно что-то менять», — подумал Сергей. Он открыл глаза и огляделся. Келья была мрачной и сырой. «Может, дело в обстановке?» — промелькнуло в голове. Он встал и начал расхаживать по камере, пытаясь взбодриться. А потом вдруг осознал свою ошибку.

'С чего это я решил, что могу слышать чьи-то мысли, тем более крыс, которые не умеют разговаривать на человеческом языке. Они явно не думаю словами, так как мы. Нужно считывать их намерения.

Звягинцев проверил, достаточно ли плотно закрыта дверь. Затем снова сел на пол, некоторое время смотрел на пламя свечи, прогоняя из головы все мысли. Наконец, когда он вошел в состояние медитации, ему показалось, что он ощущает какие-то отголоски сознания этих запертых в клетках животных. Это были едва уловимые мимолетные ощущения, которые постоянно то исчезали, то появлялись вновь.

Сергей встал. Не выходя из состояния транса, он быстро приподнял верхнюю крышку одной из клеток, схватил крысу и быстро захлопнул клетку. Держа животное одной рукой, он как будто ощутил его страх.

«Это может быть просто воображение, — подумал попаданец и отпустил грызуна на пол, — Теперь проверим все научным методом».

Крыса сначала испуганно замерла, принюхалась. Побежала к двери. Сергей мысленно проник в ее мозг, пытаясь предугадать, действия животного. Грызун беспомощно остановился. Сергей словно увидел мир его глазами: высоченная стена, сзади тень от какого-то великана, страшно и хочется вырваться на свободу. Затем возникло намерение пробежаться вокруг кельи. Секунду спустя крыса дернулась в том направлении и рванула с места. «Кажется, я предугадал ее следующий шаг», — подумал Звягинцев, — но это единичный случай, он ни о чем не говорит. Нужно пробовать еще'.

Он повторил эксперимент с другим грызуном, от его сознания явно веяло ощущением голода. Животное металось по полу, вынюхивая что-то в щелях. Сергей попытался направить его к дальнему углу, где валялся крошечный обрывок хлеба. Крыса, словно повинуясь невидимой силе, изменила направление и устремилась к углу. «Уже лучше», — подумал Звягинцев.

Но затем произошло неожиданное. Когда он попытался «заглянуть» в разум третьей крысы, он ощутил не просто инстинкты и страх, а что-то… другое. Это было смутное чувство враждебности, смешанное с любопытством. Крыса смотрела прямо на него, и ему показалось, что он видит в ее глазах не животный ужас, а некое подобие разума.

Внезапно, в голове Сергея прозвучал тихий, шипящий голос: «Ты… видишь… нас?»

Звягинцев отшатнулся, чуть не потеряв равновесие. Голос! В его голове! Неужели он действительно научился читать мысли? Или он просто сходит с ума? Он снова посмотрел на крысу. Она все еще смотрела на него, и ему показалось, что в ее взгляде мелькнула насмешка.

— Кто… кто здесь? — пробормотал Сергей, оглядываясь по сторонам.

«Мы… те, кто были… до тебя», — прозвучал ответ, эхом отдаваясь в его голове.

Звягинцев почувствовал, как по спине пробежал холодок. Что это значит? Кто эти крысы? И что они от него хотят? Но самое главное, как крысы могут думать на человеческом языке? Это невозможно!