Сергей невольно улыбнулся, предвкушая реакцию.

— А что вас так смущает, госпожа Великая Мать? В моём мире некоторые люди водят по улицам собак, одетых… в специальные собачьи куртки. И это считается нормой.

Великая Мать медленно опустила брови, её взгляд стал задумчивым, почти туманным, словно она пыталась постичь неведомую космическую истину.

— У вас… странный мир, Сергей. Но… — она сделала долгую паузу, будто взвешивая каждую букву. — В этом что-то есть. Определённо что-то есть. Как бы ни смешно это выглядело на первый взгляд. Возможно, даже… гениально.

Великая Мать откинулась на спинку своего трона, который казался высеченным из чёрного базальта, её взгляд, прежде туманный, теперь обрёл хищную ясность. В тишине Зала Аудиенций её следующие слова прозвучали как удар гонга.

— Гениально, — повторила она, и в её голосе сквозил уже не намёк на смешок, а чистое, отточенное любопытство. — Но объясни, Сергей, как именно этот… эксцентричный подход решит нашу проблему с дороговизной «расходного материала»? Разве пошив этих самых одежд не станет ещё одной статьей расхода, причём весьма немалой? Или ты предлагаешь обряжать их в обноски?

Сергей ощутил, как напряжение, скопившееся в его плечах, медленно отпускает. Он знал, что заинтересовал её, а интерес Великой Матери, пусть и всегда граничащий с опасностью, был лучше её равнодушия.

— Вовсе нет, госпожа, — он позволил себе легкую, почти незаметную улыбку. — Дело не только в защите. Конечно, качественно сшитая униформа, выполненная из прочных, адаптированных под их анатомию материалов, значительно продлит срок службы наших… исполнителей. Меньше повреждений от окружающей среды, от трения, от случайных царапин. Это уже экономия на «ремонте» и «замене».

Великая Мать чуть склонила голову, и от этого простого движения замерцали драгоценные камни в её прическе.

— Ты убедил меня в экономии на ремонте и замене, Сергей, — задумчиво проговорила она, словно пробуя эти слова на вкус, оценивая их вес на незримых весах. — Но тут возникает другая, куда более острая проблема. Представь: если кто-то из вражеских лазутчиков или случайных свидетелей увидит крыс, облачённых в нечто вроде униформы… это же не просто странно. Это шокирующе. Это немыслимо. И, что самое опасное, это немедленно вызовет подозрение, а затем и панику. Враг быстро раскроет не только нашу хитрость, но и истинную природу наших планов. Они поймут, что мы делаем, и перехватят инициативу.

Сергей ощутил, как по спине пробежал холодок, но он держался уверенно, не позволяя себе выдать волнение. Звягинцев понимал всю серьезность этого возражения — это был не просто вопрос логистики, а вопрос безопасности всей их затеи.

— Конечно, госпожа Великая Мать, — он развел руками, но уже не с видом безысходности, а скорее обдумывая тактику, предлагая контрмеры. — Придется учить наших агентов самым изощрённым приёмам маскировки, передвижению тенями, использованию каждого укромного уголка городских лабиринтов. Они будут двигаться там, где человеческий взгляд редок и не способен выхватить мелкие детали. Или… — он задумался, и его взгляд скользнул по высоким, сводчатым окнам, за которыми виднелись лишь бесконечные тучи, — или же мы можем сосредоточиться на операциях под покровом темноты, в запутанных лабиринтах канализации, заброшенных районов или полуразрушенных зданий, где подобное зрелище не вызовет немедленной паники или подозрения.

— А ещё, госпожа Великая Мать, — Сергей продолжил, его голос звучал всё увереннее, словно он уже видел воплощение своих идей, — одежда может быть униформой, нести знаки отличия, ранговые метки, создавая в их крошечном мире подобие иерархии. Как я убедился, в любом коллективе, даже на самом примитивном уровне, это способствует порядку и повышает эффективность. А в случае с нашими подопечными, это ещё и позволит нам лучше контролировать их поведение, тонко воздействуя на их примитивные, но мощные социальные инстинкты. Это не просто одежда, Великая Мать. Это — тщательно выстроенная система. Это — стратегическая инвестиция в наш успех, нечто гораздо большее, чем кажется на первый взгляд.

Не дожидаясь ответа, словно его обуял неудержимый порыв, Сергей продолжил, его голос обрел новую, почти фанатичную убежденность, а глаза горели лихорадочным блеском визионера. Он видел дальше, чем обычные смертные, дальше, чем даже многие маги.

— Но крысы — это только начало, — выдохнул Сергей, и эти слова повисли в воздухе Зала Аудиенций, наполненные скрытым смыслом. — Следующий шаг — интеграция в нашу сеть… птиц. Им, конечно, не нужна одежда — их крылья уже совершенное орудие для полёта и маскировки в небесах. Птицами, бесспорно, гораздо сложнее управлять напрямую, их сознание более своенравно и хаотично. Но представьте: если нам удастся научить их действовать полностью самостоятельно, быть поистине автономными агентами, способными выполнять задачи без постоянного, выматывающего ментального контроля… это не просто повысит эффективность магов-менталистов. Это освободит их от рутины, позволит сосредоточиться на стратегических задачах, на более тонком и мощном применении своих способностей. Это даст нам глаза и уши в небе, недостижимые для любого врага, не обременяя ценнейший из ресурсов — разум менталиста. Мы получим тысячи парящих шпионов, не требующих постоянной подпитки вниманием!

Великая Мать, до этого застывшая в своём троне, словно древнее изваяние, медленно подалась вперёд. В её глазах, бездонных и холодных, заплясали искры нового интереса. Её правая рука, унизанная кольцами из обсидиана, едва заметно сжалась, словно она уже чувствовала в своей власти эти невидимые, крылатые армии. Тишина в зале была абсолютной, нарушаемая лишь легким завыванием ветра за окном.

— Отличный план, — сказала она, — действуй!

Следующее, не менее интригующее испытание проходило в затерянной в снегах деревне Инаур. Повозка, скрипя под тяжестью снега, доставила Сергея и сестер почти к тому же самому месту, что и в прошлый раз, лишь на этот раз остановившись чуть поодаль от покосившегося деревянного моста через замерзающий ручей. Воздух был колким, пропитанным запахом хвои и свежего снега, а единственный звук, нарушающий тишину, — это шепот ветра, запутавшегося в ветвях вековых елей.

Звягинцев осторожно выпустил своих подопечных — крыс, каждая из которых на этот раз была «экипирована» в плотный чехольчик из грубой мешковины, изнутри щедро набитый обветшалым, но теплым мехом. Эти самодельные одежки не только защищали крошечных разведчиков от пронизывающего мороза, но и делали их силуэты менее заметными на фоне серой земли и темных стволов.

Послушные безмолвному приказу, животные, припадая к земле, шустро перебежали мостик, укутанный снежным одеялом, и скрылись в тени деревьев, откуда открывался вид на затихшую деревню. В этот миг Сергей, погружаясь в их сознание, увидел мир глазами маленьких шпионов. Он предстал перед ним исполинским, пугающим царством, где каждый сугроб казался нерушимой ледяной горой, а стволы деревьев — гигантскими, шершавыми колоннами, уходящими в бесконечное, заснеженное небо. Холод проникал сквозь мех, заставляя мышцы сжиматься, а вокруг витали запахи снега и замерзшей земли, перемешанные с отдаленным дымом из печных труб, обещающим тепло.

Крысы, чуя опасность на кончиках усов, осторожно высматривали двуногих великанов. Мир людей, казалось, замер — зимние морозы, видимо, загнали всех обитателей в теплые норы их домов, оставив снаружи лишь безмолвную снежную пустыню, полную теней и шорохов. Убедившись в отсутствии прямых угроз, миниатюрные шпионы двинулись в путь, растворяясь в белом безмолвии.

И тут Звягинцев, приняв решение, ослабил ментальный контроль. Ниточка, что связывала его с сознанием зверьков, истончилась, замерцала, словно искра, и оборвалась, оставив после себя лишь легкое эхо чужих ощущений. Связь прервалась мгновенно, словно обрубленная на полуслове, и мир вновь сузился до его собственного восприятия.