Годфрей осушил кубок и поставил его на стол с резким стуком. Он закрыл глаза, сосредоточившись. Как маг-менталист, он мог не просто вспоминать, но и «перечитывать» информацию, которую когда-то извлек из разума пленника. Чародей искал не формулировки, а структуру мышления того, другого мира.

В памяти всплыл образ скучного урока истории, где попаданец, еще будучи школьником, слушал о каких-то договорах о разоружении и признании границ. Всплыли слова: «Вестфальский мир», «Договор о нераспространении ядерного оружия», «принцип суверенитета».

«Суверенитет… Какое прекрасное слово, — Годфрей усмехнулся. — Они, Гильдия, всегда считали, что их власть абсолютна и неделима. Они пытаются навязать мне свой „порядок“, но я навяжу им их же собственные правила, только в моей интерпретации»

Он понял, что ему нужен договор, который выглядит как уступка, но на самом деле является фундаментом для его будущей экспансии. Он должен заставить Гильдию признать его княжество как суверенное государство, а не как мятежную провинцию, которой они могут управлять.

Годфрей резко распахнул глаза. Холодный, расчетливый огонь, только что вырвавшийся из глубин чужого разума, горел в его зрачках. Он оттолкнулся от подлокотников трона, и его голос, усиленный магией, прозвучал в огромном зале как удар колокола:

— Писца! Немедленно! И пусть несет самый чистый пергамент, который только есть в этой крепости!

Не прошло и минуты, как в зал вбежал его секретарь, мастер Элрик — маленький, лысеющий человечек, чья спина была согнута не столько от возраста, сколько от постоянного, липкого страха перед своим господином. Элрик двигался с лихорадочной поспешностью, его пальцы, испачканные чернилами, дрожали, когда он разворачивал девственно белый свиток на столике.

Годфрей не дал ему даже перевести дух. Он шагнул вперед, и его тень накрыла перепуганного писца. Голос Князя был низким и властным, каждое слово — отточенная сталь:

— Записывай, Элрик. И не смей ошибиться в формулировках. Я не потерплю ошибок в этом документе. Назовем его: «Договор о Взаимном Признании и Обеспечении Региональной Стабильности»'.

Князь на секунду замолчал, его взгляд был прикован к невидимой точке в пространстве, где, казалось, он видел не пергамент, а грядущее поле битвы. Он делал паузу не для того, чтобы собрать мысли, а чтобы насладиться властью над этим процессом.

— Преамбула… — Годфрей сделал ударение на этом слове, словно это был первый, самый важный ход в партии. Он усмехнулся, глядя на побледневшего писца. — Придумай сам, Элрик. Ты же мастер словесности. Начинай с высокопарных фраз, с самой приторной лжи, которую ты только можешь сочинить. О необходимости предотвращения кровопролития, о вечном мире и обеспечении порядка, основанного на уважении к законной власти и территориальной целостности. Сделай так, чтобы Гильдия почувствовала себя благородными спасителями, даже когда я буду вырывать у них их же власть. Пиши!

Элрик судорожно обмакнул перо, и по залу разнесся нервный скрежет по пергаменту. Годфрей ждал, его ментальный взор уже пронзал стены, готовясь к следующей, самой важной статье.

— Статья I, — продолжил Годфрей, его голос стал еще более жестким, словно он диктовал условия капитуляции. — Признание Суверенитета. Записывай: Гильдия Магов и Княжество Еинзиех признают друг друга как независимые и суверенные политические образования.

Годфрей встал с трона сделал шаг в сторону, его сапоги едва слышно стукнули по мраморному полу. Он подошел к Элрику, и писец инстинктивно втянул голову в плечи.

— Далее: Гильдия обязуется не вмешиваться во внутренние дела Княжества, включая, но не ограничиваясь, экономическую политику, назначение должностных лиц и вопросы налогообложения. Запомни, Элрик, это — главное. Если эти старые пни подпишут это, они признают меня равным, а не подданным. Они сами дадут мне ключ от своей клетки'.

Князь отошел, переводя дыхание. В этот момент он выглядел не как темный властелин, а как гениальный стратег, только что завершивший сложнейший расчет. Секретарь продолжал усердно шуршать пером, выводя на пергаменте каллиграфические буквы, стараясь не думать о смысле написанного.

— Статья II, — Годфрей поднял руку, словно отмеряя невидимую линию. — Ограничение Стратегических Вооружений. Обе стороны обязуются не разрабатывать и не применять магические средства, способные вызвать массовые разрушения, которые могут угрожать стабильности всей ойкумены.

Он снова сделал паузу, но на этот раз не для передышки, а для того, чтобы насладиться своей хитростью. Его ментальный взор скользил по формулировкам, ища уязвимости.

«Здесь тонкий момент, — пронеслось в его голове с циничным удовольствием. — Я говорю о „массовых разрушениях“, но не о „наступательной магии“. Пусть они ищут в этом подвох, пусть ломают головы над формулировками. Мои технологии, основанные на знании попаданца, не являются магическими в их архаичном понимании. Это не заклинания, это — наука. А значит, я на законных основаниях могу утверждать, что все мои разработки направлены на экономическое процветание, на улучшение жизни подданных, а не на войну. Это не нарушение договора, это — прогресс. Многоходовочка… и они попадутся на нее, как слепые котята».

Годфрей удовлетворенно кивнул.

— Продолжай писать, Элрик. Теперь переходим к границам, — Годфрей махнул рукой в сторону карты, словно очерчивая невидимую линию. — Статья III. Зоны Демилитаризации. Установить буферную зону вдоль нашей общей границы, где запрещено размещать крупные военные контингенты или проводить наступательные магические учения.

Князь отошел к окну, откуда открывался вид на крепостные стены, которые он так усердно укреплял. Его взгляд был сосредоточен, но на губах играла едва заметная, хищная улыбка.

«Здесь я выиграю время, — размышлял он, наслаждаясь своей проницательностью. — Пока Гильдия будет тратить силы на патрулирование этой „буферной зоны“, пока они будут следить за тем, чтобы я не перебросил сюда лишний десяток солдат, я спокойно укреплю свои тылы. И главное — я буду готовиться к экспансии в другом направлении, туда, где их контроль слаб или отсутствует. Я связываю им руки, пока мои собственные остаются свободными. Это чистая отсрочка, купленная за красивые слова о мире».

Годфрей вернулся к столу, его глаза горели нетерпением. Остались последние, решающие штрихи, которые должны были превратить договор в непробиваемый щит.

— Статья IV, — продиктовал он, чеканя каждое слово. — Разрешение Споров. Любые разногласия, возникающие между сторонами, должны решаться путем длительных, многоступенчатых переговоров, с обязательным привлечением нейтральных посредников, с обязательным протоколированием и многократным утверждением на всех уровнях'.

Он наклонился к Элрику, и писец почувствовал ледяное дыхание мага.

«Это мой главный козырь против их собственной спешки, — самодовольно подумал Годфрей. — Это мой цейтнот, обращенный против них самих. Я сделаю процесс настолько бюрократическим, медленным и утомительным, что, прежде чем они смогут обвинить меня в нарушении хотя бы одной запятой, прежде чем они смогут собрать свой Совет для принятия решения, я уже буду готов к войне. Они будут тонуть в бумагах и протоколах, пока я буду строить свою империю. Пусть попробуют ускорить этот процесс. Я заставлю их уважать правила, которые сам же и придумал».

Годфрей выпрямился, удовлетворенный. Он кивнул Элрику, давая понять, что работа над текстом окончена.

— Завершай официальными печатями и местом для подписей. Теперь принеси мне еще вина. И пусть этот договор будет готов к приходу наших «миротворцев».

В полумраке хижины, сложенной из грубо обтесанных бревен, спор тлел, словно уголек в остывающей печи. Запах дыма, смешанный с ароматом сушеных трав, витал в воздухе, проникая в каждый уголок тесного пространства. Огонь в печи, словно нехотя, облизывал чугунные бока, отбрасывая пляшущие тени на лица двух женщин.