Она сделала паузу, оценивая реакцию Звягинцева.

— Полигон… Возможно. Есть заброшенный сектор в нижних уровнях Храма. Там достаточно места, но он кишит крысами. По иронии судьбы, — она криво усмехнулась, — Если сумеешь его очистить и обустроить — хорошо. Нет — будешь работать в своей «занюханной комнатушке». Корм… Поставлю этот вопрос на рассмотрение, заслушаю доклады завхоза. Посмотрю, можем ли мы позволить транжирить припасы. Но не жди немедленного решения.

Великая Мать обошла стол и остановилась прямо перед Сергеем, глядя ему прямо в глаза.

— Но запомни. Я даю тебе шанс. Единственный. Провались — и ты поплатишься. Понял?

Сергей кивнул, нервно сглотнув слюну.

— Понял, Госпожа Великая Мать, — ответил он.

— Вот и отлично. Иди в свою келью и жди, когда мои дочери дадут тебе очередное поручение.

Захлопнув за собой дверь своей кельи, Сергей оперся спиной о холодную стену. «Нужно успокоиться, — думал он, — Паника — худший советчик. Великая Мать ждет, что я придумаю план убийства короля. У идеи спрятаться и выстрелить из арбалета есть существенный недостаток. Арбалет — это не снайперская винтовка, он уступает в дальности и точности. Теоретически, можно учесть скорость ветра, сопротивление воздуха и другие факторы. Если мне разрешат пользоваться компьютером, я смогу построить математическую модель. Но не вариант брать ноутбук „на дело“. Чем заменить компьютер? Тут нет даже электрических ламп, не то что полупроводников. Изготовить счетную машинку не вариант. Разве что механический арифмометр. Возможно ли создать механический калькулятор в условиях средневековья? Первые арифмометры появились только в семнадцатом веке, в эпоху Ренессанса. Компьютер, работающий на магии? Если тут есть магический кристалл, способный переводить с одного языка на другой, то почему бы и не быть компьютеру…»

Открывшаяся с громким стуком дверь выела его из раздумья.

На пороге стояла молодая женщина, одетая в строгий серый балахон. В ее глазах читалось презрение и нескрываемая враждебность.

— Идем! — требовательно сказала она, презрительно глядя на Сергея.

Сергей молча кивнул и последовал за ней по коридору. Шаги эхом отдавались от каменных стен.

Вдруг девушка свернула в подсобное помещение, где три Сестры чистили картошку.

— Работай, — скомандовала провожатая.

— Что⁈ — опешил Сергей.

— Ты думал, ты тут король что ли? — усмехнулась девица. — Нет. Ты — раб. И скажи еще спасибо, что тебе разрешают выполнять послушание наравне с сестрами. Это великая честь!

Три сестры, чистившие картошку, бросили на Сергея злобные взгляды. Они явно не были рады новому работнику, тем более такому, как он.

— Но… Госпожа сказала ждать поручений, — попытался возразить Сергей, чувствуя, как закипает кровь от унижения.

— Она сказала ждать поручений, а я даю тебе поручение, — отрезала девица. — Разницу понимаешь? Или тебе нужно разжевать? Если ты не будешь слушаться, то я скажу, что ты отказываешься работать, и тебя бросят в карцер. Думаю, там тебе будет не до великих планов.

Сергей сжал кулаки. Он понимал, что спорить бесполезно. Эта девица явно наслаждалась его унижением. Но он не собирался сдаваться. Он сделает то, что от него требуют, но не даст им сломать себя.

— Хорошо, — сказал он, стараясь держать голос ровным. — Я буду чистить картошку.

Одна из сестер с отвращением протянула ему грязный нож и корзину картофеля. Сергей взял их и принялся за работу. Картошка была грязной и твердой. Нож был тупым и неудобным. Но Сергей не сдавался. Он чистил картошку одну за другой, стараясь не обращать внимания на злорадные взгляды сестер и презрительные усмешки девицы.

Время тянулось медленно. Руки болели от непривычной работы. Спина затекла. Но Сергей продолжал чистить картошку, не теряя надежды.

Наконец, девица скомандовала:

— Хватит. Завтра продолжишь.

Сергей отложил нож и вытер грязные руки о штаны. Он чувствовал себя измотанным, но не сломленным.

— Иди, — сказала девица, отворачиваясь. — И помни, раб, ты должен быть благодарен за то, что тебе вообще позволили работать.

Сергей ничего не ответил. Он просто развернулся и зашагал обратно в свою келью. Захлопнув дверь, он снова оперся спиной о холодную стену.

Чистка картошки. Это, конечно, унизительно, но не смертельно. Это просто еще одно препятствие, которое нужно преодолеть. И он его преодолеет. Потому что у него есть план. И этот план, несмотря на все трудности, обязательно сработает. Он должен сработать. Иначе… иначе он просто погибнет в этом проклятом Храме.

На следующий день Сергея опять повели на послушание. На этот раз пришлось мыть посуду, но не долго. В кухне его разыскала Миранда и раздраженно спросила:

— Это что еще за выкрутасы? Ты почему не тренируешься?

— Я делаю, что мне сказали сестры… Как велела Великая Мать.

Миранда грязно выругалась.

— Так, живо наверх, учить управлять птицей. А с этими стервами я еще разберусь.

— Но…

— Ступай! Ты дорогу знаешь. Живо!

— А разве можно… ходить без сопровождения?

— Я! Разрешаю! Бегом.

Звягинцев метнулся на балкон, убегая, услышал, как она из сестер сказала:

— Никто не освобожден от послушания, даже ты…

Оказавшись на балконе, Сергей некоторое время стоял, облокотившись о перила, и тяжело дышал. Ветер трепал его волосы, принося запахи травы и чего-то дикого, животного. Наконец, попаданец повернулся и посмотрел вниз, на простирающийся за территорией храма лес. Вновь подул ветерок, принося с собой осеннюю прохладу. Сергей, одетый в такой же серый балахон, как у сестер, только из какой-то рваной тонкой ткани, зябко поежился.

«Так, хватит прокрастинировать, пора за работу», — подумал Звягинцев и позвал голубя. Тот очень долго не прилетал, и Сергей уже начал беспокоиться. И тут птица появилась. Она села на распростертую ладонь и уставилась на Сергея своими наглыми глазами.

— Что, сизокрылый, не возлюбил ты меня? — спросил Звягинцев, — за что?

Голубь молчал, продолжая смотреть на Сергея. Тот мягко проник в его разум, посмотрев на себя со стороны. Он увидел лишь огромного великана, от которого исходила какая-то угроза. Птица одновременно и боялась, и чувствовала что-то вроде навязанного извне долга, который давит на психику. Сергей ясно ощутил, как голубь борется с чужеродным внушением, но не в силах победить его, и поэтому он вынужден подчиняться.

Сергей мысленно отшатнулся от этой ментальной картины. Он не хотел причинять боль животным, но в то же время понимал, что без это невозможно никакая дрессировка. Голубь, тем временем, на его ладони встрепенулся и агрессивно захлопал крыльями.

— Прости, — прошептал Звягинцев. — Я не хотел тебя обидеть.

Затем он постарался успокоиться и сконцентрировался на своих позитивных эмоциях, на том, что он хотел бы передать голубю. Свобода, полет, красота мира. Он наполнил разум птицы этими образами, надеясь, что это поможет ему справиться со страхом и чувством долга.

Голубь слегка наклонил голову, словно прислушиваясь к чему-то. Затем он взмахнул крыльями и взлетел в воздух. Сергей смотрел, как птица набирает высоту, пока она не превратилась в маленькую точку на фоне синего неба.

— Возвращайся, — мысленно позвал он голубя, стараясь быть как можно более дружелюбным.

Но птица не вернулась. Сергей ждал довольно долго, прежде чем применил стандартный зов. И только тогда голубь прилетел и сел на раскрытую ладонь.

— Тебя заколдовали, сизокрылый, да? — догадался Сергей.

Птица ничего не ответила, продолжая смотреть на него грустными глазами. Звягинцеву на секунду показалось, что во взгляде голубя есть что-то человеческое. Но это было обманчивое впечатление: в голове птицы были лишь обрывки ее птичьи образов, и желание поскорее улететь, которое гасила какая-то неведомая ментальная сила.