И она не подвела! Вернувшись, крыса точно воспроизвела в его сознании все, что видела. Сергей, обрадованный таким успехом, щедро наградил ее большим куском хлеба. Крыса, съев половину, предусмотрительно спрятала остальное для своего «друга».

Звягинцев отстранился от клетки, его сердце колотилось от предвкушения. Это было нечто куда более значительное, чем любой «скорпион». Это был живой, мыслящий, телепатически управляемый разведчик, способный проникать туда, куда не мог человек, и возвращать информацию, минуя любые барьеры. Объемные карты лабиринтов, схемы взаимодействия — все это теперь было доступно ему через сознание этих маленьких существ. Он снова задумался о графах, о том, как эти примитивные, казалось бы, создания могли оперировать столь сложными абстракциями. Было ли это врожденным свойством их вида, или же нечто в этом мире, в самой его структуре, позволяло им воспринимать реальность таким образом? Вопрос оставался открытым, но сейчас его больше интересовала практическая сторона.

«Это же идеальные шпионы! — пронеслось в голове Сергея. — Они могут проникать в самые потаенные уголки клезонских крепостей, незамеченными пробираться по подземным ходам, собирать информацию о расположении войск, запасах, планах… И все это — напрямую в мое сознание, без риска перехвата или искажения».

Мысль о «друге» крысы тоже не осталась без внимания. Сергей понял, что эмоциональная привязанность, которую он использовал для мотивации, была мощным инструментом. Эти существа не просто подчинялись инстинктам или страху; они были способны к сложным социальным связям, к заботе о ближнем. Это открывало новые возможности для управления, но и накладывало определенные ограничения. Он не мог просто так жертвовать ими, как бездушными инструментами. Их привязанность к сородичам могла быть как рычагом, так и уязвимостью

Ему нужно было масштабировать этот эксперимент, создать целую сеть таких «живых сенсоров». Но для этого требовалось время, ресурсы и, самое главное, разрешение Великой Матери. Он уже предвкушал ее реакцию. Если «скорпион» был лишь демонстрацией его инженерных способностей, то это — доказательство его уникального дара, его способности взаимодействовать с миром на совершенно ином уровне. Это был его шанс не просто доказать свою ценность, но и, возможно, наконец-то, получить ту свободу и доверие, о которых он так мечтал.

«Срочно! Немедленно к Великой Матери!» — эта мысль, яркая и настойчивая, вспыхнула в сознании Звягинцева, вытесняя все прочие заботы. Сергей осторожно выглянул в тускло освещенный коридор. Передвигаться по Храму в одиночку ему по-прежнему было строго запрещено, каждый шаг контролировался, каждый взгляд отслеживался. Ему нужна была сопровождающая.

Вскоре из-за поворота показалась одна из сестер — молодая, с резкими чертами лица, облаченная в грубую серую робу послушницы. Звягинцев поспешно обратился к ней:

— Мне нужно срочно встретиться с Повелительницей!

Сестра резко остановилась, ее глаза гневно сверкнули. Без единого слова, с отточенной, почти ритуальной жестокостью, она залепила ему звонкую пощечину. Удар был не столько сильным, сколько унизительным, напоминанием о его бесправном положении, о том, что он — всего лишь пленник, а не уважаемый изобретатель.

Сергей ощутил жгучую боль на щеке и горький привкус унижения во рту. Он стиснул зубы, подавляя порыв ответить, и лишь глухо пробормотал:

— Это… это действительно важно.

— Ладно, — процедила сестра сквозь зубы, — жди здесь.

Она резко ткнула пальцем в сторону двери, ведущей обратно лабораторию, где обитали его подопечные грызуны.

Пока сестра удалялась по коридору, Сергей, не теряя ни минуты, вернулся к своим крысам. Он вновь погрузился в их коллективное сознание, перепроверяя свои открытия, словно пытаясь убедиться, что увиденное им — не плод лихорадочного воображения, а реальность, способная перевернуть все представления о войне и разведке.

— Надеюсь, то, что ты хотел сказать мне, действительно важно, Звягинцев, — голос Великой Матери, обычно ровный и властный, сейчас был пронизан ледяным гневом. — Ты отвлек меня от дел, которые касаются выживания всего нашего ордена. Выкладывай, и пусть твои слова будут весомее твоего нахальства.

Сергей, стоявший перед ней, ощущал, как по спине пробегает холодок. Он видел, как ее тонкие губы сжались в ниточку, а глаза, обычно спокойные, метали молнии. Он принялся сбивчиво, торопливо объяснять, слова путались, мысли обгоняли друг друга. Он говорил о телепатической связи, о картах в сознании грызунов, о потенциале этих маленьких существ как разведчиков. Он волновался, стараясь вложить в каждое слово всю важность своего открытия, пока Великая Мать соизволила его выслушать.

— Стоп. Давай сначала, — ее властная рука поднялась, останавливая его поток речи. И, несмотря на гнев, Сергей уловил в ее голосе едва заметные нотки заинтересованности, словно сквозь ледяную корку пробивался росток любопытства. — Ты говоришь, что крысы способны влюбляться в своих… сородичей, прямо как люди? И что эту привязанность можно использовать для управления ими?

— Именно! — Сергей почувствовал прилив уверенности, видя, что его слова достигли цели.

— Ни разу не слышала о таком, — Великая Мать задумчиво прищурилась. — Хотя… возможно, если какой-нибудь маг и обнаружил подобную хитрость, он молчит об этом в тряпочку, оберегая свое преимущество. Допустим. Как это можно использовать? Ты всерьез полагаешь, что крысы по снегу добегут до Клезбурга?

— Нет, конечно, — Сергей поспешно покачал головой. — Их придется привезти. В клетках, в специальных контейнерах, или как-то еще, скрытно.

— Ладно, с этим что-нибудь придумаем, — Великая Мать отмахнулась, словно от назойливой мухи. — Ты сможешь управлять крысами, когда они будут в городе? И так, чтобы тебя не засекли другие маги? Клезонцы тоже не дураки, у них есть свои способы обнаружения чужого влияния.

Сергей задумался. Это был ключевой вопрос.

— Возможно, управлять даже не придется, — ответил он, осторожно подбирая слова. — Крысы — умные животные, они сами смогут найти дорогу, в том числе и вернуться к месту сбора. Моя роль будет скорее в передаче им задачи и получении информации. Это снизит риск обнаружения.

— Ты уверен? — ее голос снова стал строгим и холодным, и от этого по коже Звягинцева буквально побежали мурашки.

В ее взгляде читалось требование абсолютной честности.

— Нет, — искренне ответил Звягинцев, глядя ей прямо в глаза. — Нужно сначала… провести эксперимент. Убедиться, что эта тактика работает в реальных условиях, прежде чем рисковать чем-то большим.

Великая Мать откинулась на спинку трона, ее взгляд устремился куда-то вдаль, словно она просматривала невидимые нити будущего. Пальцы, до этого сжатые в кулаки, расслабились и легко постукивали по подлокотнику. На мгновение в зале повисла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием масляных ламп.

— Ты прав, — наконец произнесла она, и ее голос, до этого пронизанный холодом, смягчился, приобретая нотки задумчивости, но стальная решимость по-прежнему звенела в каждом слове. — В нашем деле риск — неизбежный спутник, Сергей. Но ставка слишком высока, чтобы пренебрегать даже призрачной возможностью. Если твои крысы, эти неприметные создания, действительно смогут проникнуть незамеченными в самые потаенные уголки Клезбурга, миновать неприступные стены королевского дворца и лабиринты других городов, собирая сведения о передвижении войск, о планах магов, о настроениях народа… это будет не просто полезно. Это станет бесценным оружием, ключом к победе, которого у нас до сих пор не было.

Она выпрямилась, и ее взгляд вновь стал пронзительным, но уже без прежней ледяной враждебности. В нем читалось сложное сочетание прагматизма, надежды и едва уловимого любопытства.

— Что ж, — продолжила Великая Мать, — приступай к своим изысканиям. Я выделю тебе все необходимое для экспериментов. Но… не забывай, у тебя есть и другая задача: «скорпионы». Они — наша надежда, осязаемая сила, и работа над ними не должна останавливаться. Я жду от тебя результатов, Сергей. И быстро. Как можно быстрее. Время не ждет.