Вторая крыса — Шрам — видела сон о схватке. Жестокая, яростная борьба за территорию. Острые зубы, когти, брызги крови. Чужая крыса, огромная и свирепая, заставляющая отступать, спасаться бегством. Но и триумф, когда удается укусить врага за хвост, заставить его взвизгнуть и отступить. Гордость и доминирование. И постоянный голод, грызущий изнутри.

В голове у третьей крысы — Пискуньи — царил страх. Огромные, двигающиеся тени, хватающие лапы, холодный металл клетки, одиночество. Отчаянное желание спрятаться, забиться в угол, исчезнуть. Громкие, пугающие звуки, от которых хочется пищать и дрожать. И лишь мимолетные моменты облегчения, когда удается найти крошку пищи или прижаться к теплой шкурке другой крысы.

Четвертая крыса — Толстяк — ощущала лишь блаженство сытости — ее Сергей недавно покормил. Тепло, уют и наполненный желудок. Ленивые перекаты с боку на бок, дремота и приглушенные звуки окружающего мира. Полное отсутствие тревог и забот. Лишь редкие вспышки раздражения, когда кто-то нарушает ее покой.

Пятая крыса — Белая — была пуста. Лишь странные, бессвязные образы: геометрические фигуры, яркие цвета, невнятные звуки, не вызывающие никаких эмоций. Словно телевизор, показывающий случайные кадры. Пустота и безразличие.

Сергей отстранился, чувствуя головокружение. Крысиные мысли были просты и примитивны, но поражали своей интенсивностью. Он понял, что если сможет научиться вызывать определенные эмоции у крыс, то сможет вызывать их и у людей. Страх, голод, желание безопасности… Эти базовые инстинкты могут быть мощным оружием. А пустота Белой Крысы — намекает на то, что можно стирать личность, превращая человека в послушную куклу. Необходимо срочно выяснить, почему эта конкретная особь такая.

Звягинцев пробовал разговаривать с крысами телепатически. Для этого нужно было лишь внушить им какой-то образ, и прочесть мысли, для получения ответа. Только вот нужно дать понять крысе, что надо ответить: она же не знает, что этот образ внушенный извне, животное принимает его за свои собственные мысли. Для того, чтобы крыса научилась отвечать, нужно было ее точно так же дрессировать, только теперь вместо конкретных действий, например, вставание на задние лапки, давать поощрение, если крыса помыслить нужный образ. Это оказалось сложнее, но Сергей с этим справился: он просто внушил крысе, что она должна думать, чтобы получить лакомство. Постепенно, усложняя задания, он добился того, что за счет примитивных абстрактных преобразований крыса догадалась, что в ее мозгу «поселился некто, с кем можно разговаривать». Правда, общаться крысы не испытывали особо желания, и отвечали очень неохотно, и только для того, чтобы получить очередной кусок еды. В общем, хитрющие животные.

Вот и эта Белая Крыса не особо спешила рассказывать о себе. Более того, ее не очень мотивировала на это даже еда. Сергею пришлось самому лезть в дерби ее памяти, и выуживать оттуда информацию.

В памяти Белой царил хаос. Обрывки воспоминаний, не связанные друг с другом: холодный камень, яркий свет, резкий запах какой-то химозы. Огромное лицо великана, склонившегося над ней. Сергей видел в этом образе человека, но для крысы это был просто гигантский монстр. Удар, боль, все идет кувырком Потом — туман, постепенно заполняющий сознание.

Сергей пробирался сквозь этот туман, словно сквозь густую вату. Он чувствовал, как сопротивляется мозг крысы, отторгая чужеродное вторжение. Это было болезненным процессом, напоминающим выдирание зуба без анестезии. Но Сергей упорно продолжал, одержимый желанием понять.

Он наткнулся на странный «блок», словно на стену, воздвигнутую в сознании крысы. За стеной ощущалось присутствие чего-то — чего-то холодного, расчетливого и чуждого. Это было нечто большее, чем просто отсутствие эмоций. Это было намеренное подавление, стирание личности.

Сергей попытался прорваться сквозь стену, но почувствовал мощный отпор. Неизвестная сила отбрасывала его назад, словно плевком. В голове вспыхнула боль, и он невольно отпрянул, прервав ментальный контакт.

Он тяжело дышал, приходя в себя. Что это было? Кто или что заблокировало сознание крысы? И почему? Магическое воздействие? Морок? Должно быть, какой-то маг тренировался над бедным животным. Сергей вдруг с ужасом подумал, что этим магом мог быть он сам. «Хотя… — сам себе сказал он, — откуда здесь, в Храме, этот странный запах химозы. Или это просто крыса его так чувствует?».

Пока Сергей пытался понять, откуда у крысы в памяти такие образы, в помещение бесцеремонно вошла Камилла.

— Отбой, — сказала она.

Еще несколько дней Звягинцев занимался изучением сознания крыс. А потом вдруг случилось то, чего еще никогда не было: тревога. Это Сергей понял по громкому звуку колокола и внезапной суете, возникшей среди сестер.

— К Великой Матери, быстро, — скомандовала Камилла, найдя Звягинцева в его импровизированной лаборатории.

Но она повела его в не зал для аудиенций, а куда-то вниз, в подвальные помещения. Там, возле черного алтаря, где когда-то Сергея посвящали в маги, стояла Великая Мать в окружении трех сестер: Миранды, чародейки-менталистки, которая как-то его допрашивала и еще одной сестры, которая была Сергею незнакома. Все они были одеты в белые балахоны, и шептали какие-то заклинания.

— Ты как маг, должен присоединиться к ритуалу. Идут демоны, — сказала великая мать, — будешь делиться с нами маной, остальное сделаем мы сами.

Две сестры взяли его за руки. Справа Мирнада, слева незнакомая. Ту, что вела допрос, тоже оказалась в хороводе, напротив Сергея. В центре стояла Великая Мать.

И тут Звягинцев вспомнил о том, как в самые первые дни, когда он попал в этот мир, к нему обратился Тео за советом, как победить демонов. Тогда Звягинцев показал ему чертеж «скорпиона» — специальной такой пушки-арбалета, который стреляет большими стрелами, способными пробить шкуру демона.

— Подождите… — попытался сказать Сергей, но сестры грубо осадили его:

— Нет времени! Демоны идут!

Звягинцев прямо ощутил, как из него вытягивают жизненные соки, и ему ничего другого не оставалось, как экстренно пополнять запасы маны, дабы излечить слабеющее тело.

Он старался визуализировать источник маны, но в голове постоянно всплывали образы чертежа «скорпиона». Тогда, в замке Ренвенг, это казалось простой инженерной задачкой. Здесь же, в Храме, окруженном шепчущими сестрами и нависшей угрозой демонического вторжения, мысль о механизме, способном пробивать броню тварей из Бездны, казалась спасительной соломинкой.

Он попытался синхронизировать поток маны с визуализацией «скорпиона». Мысленно он перебирал детали, вспоминая размеры, материалы, принцип действия. Он вложил в этот образ всю свою энергию, всю свою надежду. Мана текла сквозь него, питая ритуал, но параллельно она, словно по тонкому проводнику, направлялась к ментальному чертежу, усиливая его, кристаллизуя.

— Ты что творишь! — шикнула на него одна из сестер, — не отвлекайся!

И она забрала у него остатки маны. Звягинцев едва не потерял сознание. Из последних сил он собрал из пространства капли магической энергии, которые помогли ему удержаться.

И тут кошмар прекратился. Сестры отпустили его руки и перестали забирать ману.

— Победа! — слабым голосом проговорила одна из них.

Сергей не понимал, что происходит. Он куда-то шел на ватных ногах, сестра в сером балахоне поддерживала его. Кажется, это была Камилла.

Келья. Нависшие над головой, словно гигантские скалы, стены, давящие на сознание. И слабость, придавившая Сергея к кровати. Он едва мог пошевелить рукой или ногой. Звягинцев понимал, что если сейчас он не восполнит запас маны, то умрет. Но вокруг было очень мало магической энергии, и ее приходилось собирать буквально по каплям. А потом Сергей погрузился в беспокойный сон. Ему снились «скорпионы», из которых сестры стреляли мощными стрелами по демонам, которые все шли и шли, а запас стрел стремительно таял.