Правительство США отправило в Баратарию войска под командованием коммодора Паттерсона с приказом уничтожить поселение мародеров; ниже приводится отрывок из донесения этого коммодора военному секретарю:
«Сэр, имею честь сообщить Вам, что 11 июня я вышел из этого города вместе с полковником Россом и отрядом в семьдесят человек 44-го пехотного полка. 12-го я поднялся на шхуну «Каролина» и 13-го в Бализе встретился с канонерками Плакемайна. Вечером 15-го я вышел из юго-западного прохода и утром 16-го в половине десятого подошел к острову Баратария. В бухте я обнаружил множество судов, часть из которых несла флаги Картахены. В два часа пираты выстроили у входа в бухту свои суда числом десять, включая захваченные в плен, в боевой порядок и стали готовиться к бою. В десять часов при слабом переменчивом ветре я велел шести канонеркам, тендеру «Морской конек», имевшему на борту одну шестифунтовую пушку и пятнадцать человек команды, а также баркасу с одной двенадцатифунтовой карронадой, выстроиться в боевой порядок. Шхуна «Каролина» не имела возможности пересечь отмель из-за большой осадки. В половине одиннадцатого, заметив дымы на побережье, которым пираты подавали своим товарищам сигнал, а также белый флаг, поднятый на шхуне у форта, американский флаг на верхушке грот-мачты и картахенский (под которым плавают пираты) на вантах, я ответил, подняв белый флаг на своей мачте; в одиннадцать часов, обнаружив, что пираты подожгли две свои лучшие шхуны, я спустил белый флаг и приказал дать сигнал к бою, подняв большой белый флаг со словами «Прощение дезертирам» на нем. Я слышал, что среди пиратов были люди, бежавшие из армии и флота. В четверть двенадцатого две канонерки сели на мель; мимо них, согласно моему предыдущему приказу, остальные четыре вошли в бухту. На них перешли люди с моей большой баржи и лодок, принадлежавших севшим на мель канонеркам, и двинулись дальше, к моему великому разочарованию. Я заметил, что пираты попрыгали со своих судов в шлюпки и плывут в разных направлениях. Я тут же велел баркасу и двум баржам с небольшими лодками догнать их. В полдень я захватил всю их флотилию, стоявшую в бухте, включавшую шесть шхун, одну фелуку, крейсер и захваченные призы: бриг и две вооруженные шхуны под картахенским флагом, стоявшие в боевом строю вместе с вооруженными кораблями пиратов. Очевидно, они должны были поддержать их во время боя, который пираты собирались мне дать, поскольку их команды стояли с горящими фитилями у пушек, из которых были вынуты заглушки. В это же самое время полковник высадил своих солдат и овладел поселком, в котором было около сорока домов различного размера, небрежно построенных и крытых пальмовыми листьями.
Увидев, что пираты выстраивают свои суда в боевую линию, я решил, учитывая их число и очень удачное положение, а также размеры их команд, что они дадут мне бой, но они этого не сделали, о чем я очень жалел, ибо в бою мог бы уничтожить их или захватить в плен матросов и их командиров. Однако я испытываю огромное удовлетворение оттого, что выполнил поставленную передо мной задачу, не потеряв ни единого человека.
На борту вражеских судов находилось двадцать пушек разного калибра; людей у них было, как я позже узнал, от восьмисот до тысячи человек разных национальностей.
Рано утром, 20-го числа, на «Каролине», стоявшей примерно в пяти милях от берега, подняли сигнал «Вижу на востоке неизвестный корабль». Сразу же после этого она снялась с якоря и, подняв все паруса, погналась за этим судном, шедшим к Большой Земле. Однако в половине восьмого это судно, воспользовавшись ветром, дувшим с берега, попыталось уйти. Я послал лейтенанта Спеддинга с четырьмя вооруженными лодками преградить ему путь и загнать в бухту. В девять часов утра преследуемое судно дало залп по «Каролине», которая выстрелила в ответ; оба судна, преследуемое и догонявшее, вели перестрелку до тех пор, пока позволяло расстояние. В десять часов неизвестное судно село на мель позади песчаного бара; к этому времени «Каролина» из-за мелководья вынуждена была отвернуть от берега и прекратить преследование. Я приказал канонеркам открыть огонь по неизвестному судну поверх острова. В половине одиннадцатого оно спустило флаг и сдалось. Это оказалась вооруженная шхуна «Генерал Боливар»; сев на мель, она сломала руль и набрала в трюм воды. Я велел снять с нее орудия; на ней имелось: одна длинноствольная бронзовая восемнадцатифунтовая пушка, одна длинноствольная бронзовая шестифунтовая пушка, две двенадцатифунтовых, ружья и тому подобное оружие и двадцать одна упаковка с товарами. После обеда 23-го числа вся эскадра вышла в обратный путь со всеми семнадцатью судами, однако ночью одному судну удалось уйти. На следующий день мы прибыли в Новый Орлеан».
Англичане в разное время совершали нападения на пиратов в Баратарии, надеясь вернуть захваченную ими добычу и даже свои вооруженные суда. Во время одного из таких набегов, состоявшегося 23 июня 1813 года, когда каперы стояли на якоре у берегов Кошачьего острова, британский шлюп встал на якорь у входа в залив и послал лодки с солдатами, которые должны были захватить каперов. Однако британское нападение было отбито с большими потерями с их стороны.
Таково было положение дел, когда 2 сентября 1814 года у побережья напротив прохода появился вооруженный бриг. С него дали залп по судну, собиравшемуся входить в бухту, и заставили его сесть на мель; после этого бриг сделал поворот оверштаг и вскоре после этого бросил якорь у входа в бухту. Трудно было понять, каковы намерения капитана этого корабля, ибо при своем появлении он велел стрелять, а теперь демонстрировал свое миролюбие. Тогда Лафитт сел в лодку и отправился осматривать бриг; он забрался так далеко, что, увидев пинассу, посланную с брига, повернул к берегу, поднял британский и белый флаги. В пинассе сидели два офицера военно-морского флота. Один был капитаном Локьером, который командовал бригом. Первый вопрос, который они ему задали, звучал так: «Где Лафитт?» Не желая признаваться, что он и есть Лафитт, пират ответил, что человек, которого они ищут, на берегу. Тогда они передали ему пакет, адресованный «мистеру Лафитту в Баратарии», попросив обращаться с ним очень бережно и отдать лично в руки Лафитта. Он убедил их подойти к берегу, но, как только они подошли поближе, назвал себя и посоветовал им рассказать ему о деле, по которому они были сюда посланы. На берегу собрались более двух сотен пиратов, которые кричали, что этих британских офицеров надо взять в плен и отправить в Новый Орлеан как шпионов. Лафитт с большим трудом убедил их, что делать этого не следует, и отвел офицеров в свой дом. Он совершенно здраво рассудил, что бумаги, лежащие в пакете, могут иметь очень важное значение для безопасности страны и что британские офицеры, если их тщательно охранять, не смогут ничем навредить Луизиане. Он вскрыл пакет и обнаружил там прокламацию, подписанную полковником Эдвардом Николсом, служившим его величеству королю Великобритании и командовавшим сухопутными войсками на побережье Флориды. Эта прокламация была адресована жителям Луизианы. Там находились еще письмо Николса к мистеру Лафитту, командору Баратарии; официальное послание почтенного У. Г. Перси, капитана военного шлюпа «Гермес», тоже адресованное Лафитту. Когда он прочитал это письмо, капитан Локьер рассказал ему, в чем дело, и предложил поступить на службу его британскому величеству в ранге капитана и принять под свою команду сорокачетырехпушечный фрегат. Перейти на службу королю предлагалось и тем, кто служил под командой Лафитта, и всем, кого ему удастся уговорить. Ему было обещано тридцать тысяч долларов, которые будут выплачены в Пенсаколе, и дан совет не упустить возможности разбогатеть и стать уважаемым человеком. Лафитт попросил дать ему несколько дней на размышление, но капитан Локьер заметил, что думать тут нечего, поскольку он был французом, и американское правительство объявило его вне закона. Но несмотря на то что предложение было очень заманчивым, Лафитт заявил, что даст ответ через несколько дней; он взял отсрочку, чтобы сообщить о нем правительству штата Луизиана. Он ненадолго уехал, и люди, которые предлагали отослать британских моряков в Новый Орлеан как шпионов, воспользовались его отсутствием и захватили их. Они заперли офицеров и всю команду пинассы в уединенном месте, поставив у дверей часовых. Британские офицеры послали за Лафиттом, но он, опасаясь бунта каперов, решил не посещать их, пока не убедит каперских капитанов и офицеров отказаться от намеченного плана. Он заявил пиратам, что если они будут обращаться с людьми, явившимися к ним под белым флагом, как с пленниками, то не только покроют себя несмываемым позором, но и помешают ему разведать планы британцев в отношении Луизианы.
