Карательные экспедиции против главных пиратских гнезд на североафриканском побережье были исключе­нием. Как правило, европейские правители покупали благосклонность пиратских беев с помощью дани. С этой целью заключались официальные договоры, в которых фиксировались вид и размер дани. Обычно в качестве дани выступали корабли, оружие и морское снаряжение. Это давало пиратам возможность активизировать свою деятельность. Пираты ловко использовали эту систему. Они нарушали уже заключенные соглашения, вынуждая правительства к повторным переговорам, в результате которых первоначальный размер дани увеличивался. Иг­ру с пиратами вели все без исключения европейские страны, заинтересованные в морских сношениях: Англия, Франция, Голландия, Швеция, Австрия, Испания, Португалия. Впоследствии так же поступали и США. Герман­ский император тоже вступал в переговоры с беями. Од­нако находившиеся на побережье торговые города предпочитали устанавливать непосредственные контакты с пиратами. Когда кончался срок действия договора и пре­кращалась выплата дани, пираты снова начинали напа­дения на корабли "откупившейся" от них страны. Более того, они нередко заковывали в цепи ее консулов и отправляли их на каторжные работы. Высокомерие беев доходило до того, что они заставляли представителей стран, плативших им дань, когда те шли на прием, про­ползать под деревянными загородками, чтобы таким об­разом заставить их низко кланяться. Этот своеобразный способ добиваться изъявлений почтения был заимствован у древних китайцев. Однако, как гласит легенда, в Ки­тае во время одной из таких церемоний датский послан­ник пролез в приемную задом...

Еще в 1799 году недавно образованные Соединенные Штаты Америки должны были в качестве дани запла­тить варварийским пиратам 50 тыс. долларов, отдать 28 пушек, 10 тыс. ядер с необходимым количеством поро­ха, а также предоставить им корабли и снаряжение. Аме­риканский консул в Тунисе в 1800 году направил своему правительству следующий запрос: "...Неужели действи­тельно семь европейских королей, две республики и один континент обязаны платить дань этому высокопостав­ленному зверю, весь флот которого не стоит и двух лин­коров?"

В этом же году правительство США вынуждено было пережить почти невероятное унижение. Когда американ­ский военный корабль "Джордж Вашингтон" привез бею положенную ежегодную дань, тот потребовал, чтобы аме­риканский корабль доставил эту дань в Константино­поль под турецким флагом. И командир "Вашингтона" выполнил это указание с согласия своего правительства... Этот случай так возмутил американцев, что конгресс не­медленно потребовал строительства военного флота для обуздания североафриканских пиратов. Как только весть об этом достигла берегов Северной Африки, алжирский бей заявил, что он готов не трогать больше американ­ские корабли, если получит в подарок полностью осна­щенный и вооруженный фрегат. Бей Туниса потребовал за отказ от нападения на американские корабли 40 пу­шек и 10 тыс. ружей. Аналогичные требования были выд­винуты также султаном Марокко. А властитель Триполи в мае 1801 года объявил США войну, приказал сорвать флаг со здания американского консульства и срубить флагшток.

Итак, американцы снарядили корабли, с помощью ко­торых в течение двух лет они держали североафрикан­ское побережье под строгим контролем и вынудили беев к капитуляции. Однако стоило этим кораблям покинуть воды Средиземного моря, как атаки пиратов на амери­канские суда возобновились.

Нападения североафриканских пиратов на европей­ские корабли никогда полностью не прекращались, по­этому Венский конгресс вынужден был заняться вопро­сом о морском разбое у побережья Северной Африки. Объединенный англоголландский флот в течение 24 часов вел обстрел города и порта Алжир. Алжирский бей был вынужден отказаться от занятия пиратством и работор­говлей. После таких действий беи стали несколько по­баиваться сильных морских держав. Но тем яростнее грабили они суда других государств.

В 1830 году правительство Франции, использовав пи­ратство как повод, оккупировало Алжир, а позднее и Тунис. Эти страны были присоединены к Франции на правах колоний.

Из германских прибрежных государств обязательную Дань платили пиратам Северной Африки Ганновер, Прус­сия, Бремен, Любек и Гамбург. Историк Эрнст Бааш в конце XIX века собрал имевшиеся в Гамбурге докумен­ты о переговорах между гамбургским сенатом и алжир­ским беем. Согласно этим документам, в качестве по­средника был избран гамбургский купец Якоб Говертс, который долгое время проживал в Марселе. Связь с пра­вительством Алжира осуществлял французский консул в Алжире, получивший за это авансом 3 тыс. талеров. Чле­нам алжирского правительства тоже было выплачено от 3 до 4 тыс. талеров. В соответствии с данной ему дирек­тивой Говертс, который прибыл в Алжир в 1749 году, получил право выплатить в виде взяток сумму до 30 тыс. талеров. И ему понадобилось почти два года, чтобы вы­торговать приемлемые для Гамбурга условия договора.

Алжирский бей потребовал выплатить дань оружием, боеприпасами и снаряжением для кораблей. Когда по этому поводу возникли сомнения, гамбургский сенат постановил: "За эти поставки нашему городу никто не сделает ни малейшего упрека, так как до нас это же совершили Голландия, Швеция и Дания".

Договор подписали 28 февраля 1751 года, и уже апреля он был ратифицирован Гамбургом. Размеры разовой и ежегодной обязательной дани указывались в специальном секретном пункте договора. Открытый же: текст содержал уступки Гамбургу.

Текст секретного пункта сохранился. В первой его части перечисляются "подарки" бею: 50 чугунных 12- и 18-фунтовых пушек с лафетами, 4 литые 100--150-фунтовые мортиры с лафетами, 4 тыс. 100--150-фунтовых бомб, тысяча квинталов * (* Мера веса, равная 100 кг.) пороха, 8 тыс. 12--18-фунтовых пушечных ядер, 50 корабельных мачт соответствующей толщины размером 45--50 футов, 10 канатов по 125 са­женей, 30 меньших канатов такой же длины, 500 квин­талов такелажа, по одной тысяче дубовых и сосновых досок. Далее перечислялись драгоценности, украшения и др. Предусматривались и ежегодные обязательные по­ставки: 300 квинталов пороха, 300 квинталов свинца, 500 квинталов легкого такелажа, 100 бревен, 100 штук пару­сины, 10 мачт, 10 канатов, 25 единиц малого такелажа, 3 тыс. пушечных ядер весом 3--8 фунтов...

Для бея и его двора гамбуржцы покупали в Париже бриллиантовые кольца, золотые табакерки, золотые часы и голландское полотно. Весь этот груз был отправлен в Алжир на двух кораблях: "Клееблатт" и "Европа".

Гамбургский сенат вел переговоры также и с султа­ном Марокко, в результате чего марокканские пираты на какое-то время прекратили нападения на гамбургские корабли. С некоторым злорадством гамбургская хроника отмечает, что Бремен и Любек не были охвачены дого­вором, хотя и стремились к заключению совместного до­говора с Марокко.

При нападении на европейский торговый корабль се­вероафриканские пираты обычно захватывали судно, ис­пользуя свое превосходство в силе. В рукопашной схват­ке при абордажном бое у атакуемых было только два вы­хода: либо погибнуть, либо своевременно сдаться. Хотя второй выход означал плен и рабство, многие моряки предпочитали его смерти. Для выкупа моряков, попав­ших в рабство, в Гамбурге в 1822 году была основана так называемая "Касса восьми реалов". Своим названием эта касса обязана денежной единице, в которой выпла­чивались выкупные суммы.

В преамбуле к документу об образовании кассы го­ворилось: "Турецкие и мавританские разбойники стали настолько сильными, что в течение многих лет, увы, на­падают на наших граждан и забирают их в плен не толь­ко в Гибралтаре и Средиземном море, но и в Испанском море. Они продают бедняг в бесчеловечное рабство. К сожалению, следует опасаться, что они не только не пре­кратят этого, но будут продолжать свои насилия и в дальнейшем".

Все узники варварийцев помещались вначале в глу­боких подвалах. Прежде всего выяснялось, можно ли по­лучить за них выкуп. Пленников, на которых нельзя было рассчитывать в этом отношении, отправляли на не­вольничьи рынки или на галеры.