Французские католики презрительно называли «гугенотами» протестантов, осевших преимущественно на юге страны, в колыбели рода Меровингов, который происходил от Иисуса Назаретянина, там, где находился центр катарской традиции и, согласно христианским эзотерическим учениям, тайник, в котором хранился Святой Грааль. Мы уже упоминали, что в XIII веке, когда Орден Храма находился на вершине своей власти, почти несомненно, существовал секретный союз катаров и тамплиеров против власти Ватикана. Также вызывает очень мало сомнений факт участия тамплиеров в формировании кальвинизма. Следовательно, очень вероятно, что, как утверждают некоторые авторы, Орден тамплиеров поддерживал тайные связи с местными протестантами. Весь XVI век Европу раздирали религиозные войны, и монархи, поддержавшие контрреформацию, инициированную Ватиканом, преследовали, захватывали, высылали из страны и даже зверски убивали гугенотов.

К 1550 году изгнанные и беглые гугеноты начинают искать укрытие в Америке и пополняют ряды пиратов Карибского моря. С этого времени, среди капитанов буканьеров появляется все больше протестантов (и тамплиеров?), и постепенно они начинают контролировать Тортугу и другие пиратские поселения.

Не менее любопытно, что именно пираты-гугеноты прилагали особые усилия в отвоевании у испанцев полуострова Флорида, причиной чего, несомненно, являлась стратегическая значимость пролива для океанских морских путей, но возможно также, что они не хотели отдавать крупному католическому королевству земли, выбранные Орденом Храма в качестве Нового Иерусалима. Подчинявшиеся адмиралу-гугеноту Гаспару де Колиньи, буканьеры Жан Рибо и Рене де Лодонье завоевали Флориду в 1562 году и возвели там укрепленный форт Каролина, ставший колонией французских протестантов. Это позволило им контролировать проход на Багамы и нападать на караваны испанских кораблей. Заслуженный ветеран Педро Менендес де Авилес, который, как уже говорилось, обогатился на контрабанде американского серебра, решил искупить свою вину, отвоевав Флориду. В 1565 году ему удалось возвести там форт Сан-Августин, и после нескольких неудачных кровавых сражений он разгромил французов и казнил Жана Рибо, вернув Испании стратегический полуостров. Менендес де Авилес был первым губернатором Флориды, а Колиньи, вождь гугенотов, пользовавшийся наибольшим авторитетом, будет убит в 1572 году во время резни, устроенной в Варфоломеевскую ночь.

Генрих II, сын Франциска I, унаследовавший французский престол, начал беспощадно преследовать французских гугенотов и отказал в поддержке буканьерам-протестантам, промышлявшим в Карибском бассейне. Однако он намеревался завоевать земли в других частях Америки, для чего в 1534 и в 1543 годах послал две экспедиции вверх по канадской реке Святого Лаврентия, под началом Жака Картье и графа Жана-Франсуа де Роберваля, пирата, прославившегося безжалостной осадой Картахены. Но обе попытки завоевать канадские земли закончились провалами, и французский монарх обратил свой взор на Южную Америку. Тогда он поручил картографу Гийому ле Тесту составить подробную карту берегов Бразилии, где уже на протяжении некоторого времени действовали контрабандисты, выходцы из Нормандии. В 1555 году Генрих отправил отважного авантюриста Николя де Вильгеньона, совмещавшего, как это было принято в то время, в одном лице солдата, пирата, разведчика и ученого, с нелепым поручением основать в Южной Америке «Антарктическую Францию». Имея в своем распоряжении лишь два корабля и три сотни человек, Вильгеньон вошел в залив Гуанабара и установил французское знамя в том месте, где десятилетие спустя будет основан Рио-де-Жанейро. Но португальцы не замедлили отреагировать на эти захваты и вышвырнули сумасбродного француза с принадлежавшей им территории.

Разочарованные этими поражениями и занятые своими религиозными войнами, французские монархи оставили свои американские амбиции, по крайней мере, на время. На конец XVI века приходится закат буканьеров, которые в новую эпоху будут довольствоваться второстепенными ролями, уступив пальму первенства великим корсарам елизаветинской Англии.

Елизавета I, дочь Генриха VIII и Анны Болейн, открыто покровительствовала знаменитым английским пиратам, прославившимся своими подвигами в последние десятилетия XVI века. За ними последовали другие знаменитые корсары, упрочившие английское господство на море. Их деятельность подточила могущество и богатство Испанской империи больше, чем любой другой фактор, включая разгром Непобедимой армады в 1588 году.

Имена этих корсаров вошли в историю пиратства, англичане слагали о них легенды, воспевая их как морских героев, а испанцы — осыпали проклятиями и обвиняли в самых страшных преступлениях. В этой главе мы коротко расскажем о подвигах и превратностях судьбы самых известных из них.

Около 1560 года преуспевающий английский торговец Джон Хокинс начал перспективный бизнес по контрабанде рабов из Африки в Америку. Законами Нового Света предписывалось использовать в качестве рабочей силы только тех рабов, которые поставлялись в Америку Торговым домом Севильи, но предложение этой монополии явно не поспевало за спросом, и колонисты Нового Света терпели большие убытки, оттого что не справлялись с уборкой урожая. Эта ситуация была особенно тяжелой на плантациях, где выращивались кофе, хлопок и табак, поскольку там требовалось очень много рабочих рук. Их владельцы готовы были нарушить закон и заплатить хорошие деньги за партию контрабандных африканских рабов. Об этом узнал Хокинс и поделился информацией с некоторыми торговыми предприятиями, которым покровительствовал королевский дом.

Елизавета I в 1558 году только что взошла на трон, и сейчас трудно установить, знала ли она, что выделенные ею средства будут потрачены на организацию торговли рабами, и действительно ли ей принадлежал флагманский корабль работоргового флота. В течение нескольких лет на контрабанде рабов в Новый Свет Хокинс сколотил состояние себе и своим покровителям. Хотя, как считалось, его деятельность не выходила за рамки закона, он без колебаний прибегал к ружьям и пушкам, когда какой-нибудь местный губернатор, слишком уважающий закон, пытался препятствовать его работе. Компания судовладельцев, связанная с Хокинсом, аккуратно платила надлежащий процент в казну, хотя этот факт всесильный министр Уильям Сесиль мог скрывать от королевы.

В свое третье плавание, состоявшееся в 1567 году, Хокинс взял в качестве заместителя своего племянника Фрэнсиса Дрейка. Несмотря на то что ему не было и тридцати лет, юноша был уже бывалым моряком, имел опыт плаваний в Бискайском заливе и пересекал Атлантический океан на корабле контрабандиста Джона Ловела. Совместная с дядей экспедиция оказалась неудачной, поскольку их застала ужасная буря, во время которой они сбились с курса, причем серьезно пострадал флагманский корабль. Тогда Хокинс и Дрейк направились к гондурасскому порту Сан-Хуан-де-Улуа, где надеялись устранить полученные поломки. Тем не менее пушечные выстрелы с форта помешали им приблизиться, а на горизонте в это время показались паруса боевой испанской эскадры. Контрабандисты оказались меж двух огней и были вынуждены вступить в неравный бой на рейде Сан-Хуан-де-Улуа, во время которого Дрейку удалось бежать на своем судне «Лебедь», покинув Хокинса на произвол судьбы. Добравшись до Англии, Фрэнсис сказал, что его дядя погиб в бою, но через несколько недель Джон Хокинс появился живой и невредимый, в сопровождении еще нескольких спасшихся матросов. Неизвестно, что сказали друг другу дядя и племянник в сложившейся ситуации, но через несколько лет они снова стали плавать вместе.