— Да уж…

— Хорошо, если жива останешься или не продаст тебя за пределы империи. Это у нас законы есть. А что там в отдаленных землях творится… — она покачала головой.

Я поежилась. Да уж, значит, повезло, что оказалась я в империи драконов. Но книгу все еще нужно было продать.

Хорошо. В столицу ехать нужно в сопровождении. Такого у меня пока нет. Да и на дорогу денег нет.

Цены на таверны, ночлег и еда, стоимость самой повозки и оплата сопровождения. Я просто не потяну. Потратить все деньги только на то, чтобы узнать стоимость книги? Нет. Или, хуже того, узнать, что книгу никто не захотел покупать.

Точно нет!

Но в Ярдене продать будет сложнее. И, возможно, дадут меньше денег. Но прицениться-то я могу!

И если оплата меня устроит… то лучше меньше, чем совсем ничего. “Синица” в руке. А я уж найду, как эту синицу приумножить. А с журавлем летящим в небе что сделаешь? Только полюбоваться и можно.

Так что…

Дальше мой путь лежал через порт.

Порт оказался еще колоритнее, чем я себе представляла. Добралась я до него по улице Ракушек.

Скрипучий и Вонючий переулки отпадали сразу — понятно почему. Рыбная улица была интересной, там толклись торговцы наисвежайшей морской рыбкой. Но я решила, что такая есть и у нас в пригороде. В конце концов мы имели точно такой же выход к морю, как и Ярден.

И цены пониже.

А вот ракушки… да, у нас тоже по-любому есть, но… я просто очень люблю морепродукты. Я не столько хотела их сейчас покупать — не довезем по жаре. Сколько посмотреть, что вообще предлагают.

Отличается ли чем-то от нашего пригорода?

До Ракушек я добралась, волнуясь все сильнее. Внутри смешивалось любопытство и легкий страх — в порт же иду.

Улица встретила меня… ракушками!

Здесь пахло солью и морем. По обеим сторонам улочки стояли торговцы, а на столиках перед ними лежали морепродукты. Россыпи крупных гребешков, горки свежайших устриц и целые мешки мидий. Были и водоросли.

Стоили они дешево, лежали, наваленные в ящички. Всего пара медяков за ящик. Или за связку высушенных на солнце, покрытых солью пластинок зеленого и фиолетового цвета.

Отлично! Агар-агар для некоторых видов конфитюра я сделаю! — потерла руки я.

Торговцы наперебой предлагали попробовать товар прямо с прилавка:

— Давай открою, смотри, леди, какая устрица сочная! — соблазнял усатый толстяк слева.

— Да у него эти устрицы уже часа три на солнышке запекаются, — смеялся его худющий загорелый соперник, стоявший справа.

Я покосилась на одного, затем на второго.

Худющий задорно закричал:

— Ты лучше ко мне иди, леди. У меня ракушки только выловленные, еще не обсохли от морской воды даже!

И правда, на его товаре, желто-серых ракушках, лежавших горкой, переливались капельки воды.

Я облизнулась.

— Да он их тут с рассвета держит, — возмутился несправедливостью первый усач. — Сам видел, как водой из кувшина поливает, чтобы свежими казались!

Мужчины уставились друг на друга. Будь у них клыки и когти, уже точно бы их выпустили и ощерили, показывая кто сильнее и ловчее. Выясняя, кому покупатель достанется.

Я поняла, что они меня сейчас разорвут, и поспешила убраться, пока торговцы отвлеклись друг на друга.

Улочка Ракушек быстро закончилась. И за домами показалось море.

Сам порт встретил меня криком чаек, мачтами гордых кораблей и… ароматом кофе!

Я повела носом принюхиваясь.

Так и есть. Кофе! Самый настоящий кофейный кофе. Только… где?

Оглянувшись, я не обнаружила ни кофейни, ни парня с горячим песком в железном лотке и туркой.

Зато повсюду бодрым шагом ходили моряки, таская коробки, перекатывая бочки и нагружая тележки. Мужчины о чем-то весело перекрикивались на незнакомых языках.

Пара парней мне подмигнуло, и я в который раз порадовалась, что сначала заглянула в дом лекаря. Оставила книгу и украшение там, справедливо опасаясь, что в порту небезопасно.

В доме лекаря. За полчаса до

Урсула, узнав, куда я направляюсь, попыталась картинно хлопнуться в обморок. А когда это не удалось, раздраженно произнесла:

— Вы леди Рейна, сама на себя не похожи. Та Рейна, что я знаю, она бы никогда в порт не сунулась. И не подумала бы даже. А вы… а вы… я даже не знаю.

Она замолчала, разглядывая меня. Потом неожиданно добавила:

— Неужели это так измена любимого на вас подействовала? Бывает такое, господин лекарь? — она уставилась на лекаря, так и державшего ладони над ножкой Бьянки.

На лбу у него проступили капельки пота, под глазами появились синяки от усталости. Сложная у него все же работа.

— Все бывает, — пробормотал лекарь, не отрываясь от своего занятия.

Я выдохнула. И, пока Урсула еще наводящих вопросов не придумала, я поспешила сбежать в порт.

Сейчас. В порту

И теперь я здесь. Разглядываю корабли, моряков и снующих между ними бойких торговок дешевой, горячей едой.

И иду на запах кофе.

Он то усиливался, то вовсе исчезал. Будто играл, будто живой носился здесь наперегонки с морским бризом.

Наконец, я остановилась у корабля с иероглифами на борту. Окошко каюты капитана было открыто.

Запах доносился оттуда.

Я, кажется, облизнулась.

Во всяком случае юнга, стоявший на палубе, задорно и весело рассмеялся, глянув на меня. А затем закричал что-то на незнакомом, напевном языке.

Из окна каюты капитана выглянул темноволосый мужчина. Загорелая кожа, красивые миндалевидные глаза.

— Хотите, кофе,? — с усмешкой позвал он меня.

Говорил он с акцентом. Похожим на тот же язык, на котором говорил его помощник. Капитан произносил слова, добавляя певучие, тянущие гласные. И сильно смягчал согласные.

Получилось: “Хьатьи-итье, ко-офье, лье-едьи-и?”

Было красиво.

— Я? Не-ет, — замотала я головой соврав.

Кофе хотелось.

Нет, правда. Но кофе в каюте капитана незнакомого корабля — это почище попадания в другой мир.

Там у меня выбора не было. Тут был.

Я вздохнула. Кофе это хорошо, но безопасность важнее. Увезет еще с собой. А у меня тут дел полно! Мне еще детей на ноги поднимать, бизнес строить и Урсулу от фаталистичных идей метлой отгонять.

— Не беспокойтесь, леди, — улыбнулся капитан. — К себе не зову, а кофе вам сейчас принесут на пирс.

Я обрадовалась. А затем…

— За какие такие заслуги? — засомневалась в своей удаче я.

— У вас лицо располагает, — признался капитан, — А мне одному уныло тут болтаться. Хоть с красивой женщиной поговорю, — улыбнулся он. — Никуда не уходите, леди! Я сейчас спущусь!

Он исчез в каюте, а я заозиралась.

Порт был многолюдный. Сбежать, если капитан окажется проходимцем — успею. Не только успею, но и смогу затеряться в толпе.

И я решила остаться.

Не только и не столько из-за кофе. Нет! Просто надписи на корабле, да и на мешках, которые грузили работники порта с этого судна, очень уж напоминали язык, которым была написана моя книга!

И я намеревалась у капитана узнать. Не хочет ли он купить рукопись? Точнее, инкунабулу.

Через десять минут помощники капитана уже вынесли на пирс небольшой деревянный столик, поставили два стула. Украсили стол белоснежными салфетками, серебряными чашечками, даже вазочку с цветами организовали!

Я сидела за столом, теряясь в догадках, откуда они жасмин взяли? Его чрезвычайно сложно удержать от того, чтобы лепестки облетели. Вот и сейчас они белоснежными хлопьями медленно падали на салфетки.

Через полчаса от ветки останется только… ветка!

Но пока что жасмин одуряюще пах и вызывал удивленную зависть прохожих. Самих прохожих отгоняли подчиненные капитана. Стояли они полукругом, спинами к нам.

Справа я видела их, а слева борт судна.

Вот жеж!

Если капитан окажется проходимцем, мне не удрать. Останется только прыгать в море между пирсом и кораблем.