Дядя был в кабинете. Но он не спал. Вместо этого он смотрел прямо на меня.

– Что ты здесь делаешь? – Спросил он, настороженно приподняв бровь. Он стоял возле стола, держа в одной руке бумаги, а в другой – чашку кофе. Чёрт, он уже проснулся и успел выпить кофе.

Я замешкался всего на секунду.

– О, здравствуй, дядя. – В моём голосе звучала лёгкая, беззаботная нотка, будто я вовсе не ввалился в кабинет с видом крайне подозрительного типа.

Его бровь так и не опустилась, пока он продолжал пялиться на меня.

Я сделал ещё пару шагов вглубь кабинета, галстук всё ещё болтался на шее. В камине на противоположной стороне комнаты потрескивал огонь, языки пламени жадно лизали дрова, когда я прикрыл за собой дверь.

– Пытаешься пробраться ко мне в кабинет? – Бровь дяди наконец опустилась, но выражение лица стало только настороженнее.

Я пожал плечами:

– Нет. Просто хотел поболтать. Как дела?

– Исайя, чего ты хочешь? – Он отхлебнул кофе и вздохнул.

Я опустился в кресло напротив его стола – то самое, в котором, я был уверен, накануне сидела Джемма.

– Пришёл посмотреть ту папку, которую ты припрятал вчера.

Взгляд дяди поверх чашки с кофе стал пристальным. Сосуд скрывал его рот, но слова прозвучали чётко:

– Я знал, что ты вернёшься.

Я откинулся в кожаном кресле, закинув ноги на его стол. 

– Неужели?

Он поставил кружку и подошел к камину, повернувшись ко мне спиной. Его руки были сцеплены за спиной, а в комнате повисла гнетущая тишина. Лишь потрескивание углей нарушало молчание каждые несколько секунд.

Первым заговорил я, опустив ноги на пол и подойдя к нему. 

– Что ты знаешь о ней?

Его грудь вздымалась так долго, что я отвернулся к огню. Что бы он ни знал, ему явно было тяжело об этом говорить. Это было очевидно. Столь же очевидно было и то, что мне не терпелось узнать все. Будь на ее месте кто–то другой, мне было бы все равно. Я не пришел бы сюда ранним утром, чтобы узнать, что в той папке. Я забыл бы о ней в ту же секунду, как дядя сунул ее в стол.

Джемма буквально въедалась мне под кожу, сама того не осознавая. У меня не было причин хотеть знать о ней больше, но я хотел. Отчаянно хотел – и я не мог списать это на желание защитить её от Бэйна. Сейчас дело было вовсе не в нём.

Наконец дядя выдохнул, и пламя в камине дрогнуло от его тяжёлого дыхания.

– Я не доверяю её дяде. То, что он мне рассказал, не сходится с её делом. По документам, она находилась на домашнем обучении до двух месяцев назад, потом её отправили в частную школу неподалёку – а затем он внезапно забрал её оттуда и позвонил мне, чтобы устроить её сюда.

– И что он сказал, когда звонил? – Я выдержал паузу. – Зачем он вообще тебе позвонил?

Я медленно повернулся, сосредоточив взгляд на профиле дяди. Он уставился в огонь, будто тот бросал ему вызов – и дядя не отводил глаз, потому что в глубине души оставался Андервудом, даже если и не носил эту фамилию. А Андервуды никогда не отступали.

– Он, эм... Я был должен ему услугу. Он попросил взять его племянницу, потому что она... проблемный ребенок.

Я рассмеялся без тени сомнения:

– Проблемный ребенок?

Дядя фыркнул:

– Да. И очевидно же, что это неправда.

Мы стояли в тишине еще несколько минут, пока он не повернулся ко мне – я ответил тем же. Наши взгляды встретились и замерли слишком долго, прежде чем он произнес:

– Он что–то скрывает.

Я кивнул:

– И она тоже.

– Она хрупкая и напуганная.

– Напуганная? Да. Хрупкая? Вопрос спорный.

В памяти всплыли ее колкие ответы в наших первых разговорах. Да, она порой стеснялась, краснела так, что это даже выглядело мило, и явно боялась дядю – но в ней чувствовалась бойцовская жилка. Она не была такой уж беззащитной, как думал дядя.

Дядя снова вздохнул, прежде чем вернуться к столу и тяжело опуститься в кресло.

– Она напоминает мне одну девушку, которую я знал когда–то, – он снова уставился в огонь, словно его здесь не было. Будто пламя, переливающееся оранжевым и алым, перенесло его в прошлое. – Она была бойцом по натуре, но в то же время... доброй. Чуткой.

Тишина снова повисла между нами. Я вернулся на своё место, уверенный, что скоро взойдёт солнце. Мне не терпелось попасть в столовую – не только чтобы увидеть Джемму, но и чтобы выследить Бэйна. Вчера он исчез, улизнув во время моего урока с Джеммой. Именно поэтому занятие пришлось прервать, и я бесился из–за того, что упустил его из виду. Со мной такого обычно не случалось. Хорошо хоть мне удалось вернуться в комнату, не попавшись на глаза дежурному преподавателю.

– Ты говорил с отцом?

Я напрягся от неожиданной смены темы.

– Нет. Зато общался с Джеком. Похоже, мама в последнее время опять в депрессии. Он сказал, что проводит много времени с Мэри.

– Наверное, это к лучшему.

Я промолчал, но дядя был прав. Мэри была для Джека тем самым островком нормальности, в котором он так нуждался.

– Джемме нужен телефон.

Дядя Тэйт склонил голову набок, криво усмехнувшись.

– Я не могу просто так дать ей телефон. Как я это объясню, если кто–то узнает?

Я пожал плечами:

– Как ты объяснил ноутбук, одеяла и лишнюю форму?

Его глаза сузились.

– Откуда ты вообще знаешь об этом?

– Дядя Тэйт... – Я скрестил руки на груди. – Ты же знаешь, у меня свои способы.

Он закатил глаза, провел рукой по щетине на подбородке, затем выдвинул нижний ящик стола, что–то достал и швырнул на стол. Несколько телефонов с легким звоном ударились о поверхность.

– Выбирай. Работать он будет только через Wi–Fi, так что бери тот, с которого сможешь писать со своего.

– Спасибо, – пробормотал я, выбирая телефон, точно такой же, как мой. Скорее всего, их конфисковали, когда телефоны запретили, или студенты забыли их здесь и не захотели возвращаться даже на секунду. Мне было всё равно. Важно было лишь одно – чтобы у Джеммы появился телефон. Не только для того, чтобы я мог писать ей, когда захочу, вместо того чтобы ждать, пока она зайдет в чат с компьютера. Но и потому, что мысль о Бэйне не давала мне покоя, когда дело касалось её.

Джемме нужен был способ быстро позвонить мне, если он снова попытается её загнать в угол, а я знал, что он попытается. Бэйн был разным, но дураком не был. Он дождётся момента, когда меня не окажется рядом.

– Держи её близко, Исайя. – Я встряхнулся, отгоняя мысли, и снова сосредоточился на дяде. Его лицо застыло в решительном выражении, словно покрылось стальной маской. – У меня есть подозрение, что с судьёй Сталлардом происходит что–то гораздо более серьёзное, чем мы думаем.

– Что ты имеешь в виду? – Спросил я, бросая взгляд на часы. До завтрака оставалось пять минут.

Он встряхнул растрёпанными волосами.

– У него нет братьев и сестёр.

– У кого нет?

– У её дяди, судьи Сталларда. Он называет Джемму своей племянницей, но у него нет ни сестры, ни брата. Нет и жены – да и вообще никого в семье с фамилией Ричардсон. – Он рассеянно оглядел кабинет. – Я проверил. Не думаю, что Джемма приходится ему родственницей. И это заставляет меня задуматься, откуда она вообще взялась.

Я выдохнул, встал и сунул новый телефон Джеммы в карман.

– Что ж... это... интересно. И, честно говоря, ни капли не успокаивает.

Мои мысли становились мрачными и извращёнными – прямое следствие моего детства. Жестокое воспитание и травматичное прошлое были мне не в новинку, но даже мне было неприятно думать о Джемме в таком ключе.

– Подозреваю насилие.

Моё сердце замерло, а спина напряглась, будто окаменела.

– Так что держи её близко, Исайя. Нам не нужен повтор истории с Джорни.

Дядя вспомнил то же, что и я. Я опустил взгляд на свои руки, беспомощно висящие вдоль тела, с выступающими венами, по которым пульсировала горячая кровь. Я до сих пор чувствовал безвольное тело Джорни в своих руках в тот момент, когда передавал её Кейду.