– Я думаю, ты бунтуешь, потому что это единственная форма контроля, которая у тебя осталась.

Я перевёл взгляд с её груди на глаза.

– Продолжайте.

Она поменяла позу, снова скрестив ноги.

– Ты не контролируешь свою жизнь. Тебя отправили в строгий пансион без твоего согласия. Судя по твоим словам, твой колледж уже выбран. Специальность. Будущая работа у отца. У тебя нет власти ни над чем, поэтому ты хватаешься за единственное, что можешь контролировать – своё поведение.

Чёрт.

Мой живот сжался от её слов. Мне не нравилось, что она намекала на мою беспомощность. И ещё больше не нравилось, что её слова имели смысл.

Что–то тёмное шевельнулось во мне при мысли о том, что отец обращается со мной, как с марионеткой. Отчасти мисс Гленбург была права. Все мои решения принимались за меня с самого рождения. У меня не было контроля – и это бесило.

– Вы действительно думаете, что я не контролирую ситуацию, мисс Гленбург? – Я придвинулся ближе. Моя рука легла на её колено, и она резко ахнула.

– Я... – Она запнулась, глядя на мою ладонь, лежащую на её голой коже, чуть ниже подола юбки.

– Это неправда. – Я усмехнулся, бросая взгляд на её губы. – Сейчас контроль у меня.

– Неужели? – Прошептала она.

Моя рука оставалась на ее колене, пока я оглядывал комнату через плечо.

– Вы говорили, что мой отец контролирует мою жизнь... но я не вижу его в этом кабинете. – Я сделал нарочито невинное выражение лица. – Вообще–то, тут никого нет... – Палец скользнул к внутренней стороне ее бедра. – Кроме вас.

Она сглотнула, и румянец залил ее щеки.

– Хотите увидеть, кто здесь на самом деле контролирует ситуацию, мисс Гленбург?

Я докажу ей, что она ошибалась. Мой отец не имел надо мной власти.

Или... имел?

– Я... не уверена... – Выдохнула она, заплетаясь в словах.

Я улыбнулся, продвигая руку выше под темную ткань ее юбки. Другой рукой аккуратно снял очки с ее переносицы и положил на стол рядом.

Мисс Гленбург была вдвое старше меня – где–то за тридцать – но в этой авторитарной учительской обстановке она выглядела чертовски привлекательно. В любом случае, даже будь она дурнушкой – я все равно довел бы дело до конца. Но куда приятнее оказалось, что она действительно заводит меня.

– Я думал, мы здесь выясняем правду, – моя рука замерла в движении к ее животу. – Вы просили откровенности, но сами–то честны, мисс Гленбург?

Она сглотнула, облизнув губы. В ее карих глазах читался голод – будто она умоляла меня взять ее прямо здесь.

– Хотите увидеть, кто здесь главный?

Ее слова вылетали так же стремительно, как прерывистое дыхание:

– Меня уволят за такое, Исайя.

«Тебя должны были бы посадить», – промелькнуло у меня в голове. Ведь технически я несовершеннолетний. Но это уже детали.

– Тогда нам лучше не попадаться.

В следующий миг ее пальцы вцепились в мой галстук, рывком притянув меня к учительскому столу. Ее бедра раздвинулись, обхватывая мою талию, а взгляд из–под полуопущенных век говорил яснее любых слов, когда она легла спиной на твердое дерево учительского стола.

Я уперся ладонями по обе стороны от ее головы, и ее светлые волосы рассыпались по поверхности, как золотистый водопад.

Вспышка слепящего возбуждения пронзила меня при мысли, что нас могут застать. Это был наркотик. Наркотик, который я готов был принимать снова и снова, пока судьба не отняла бы у меня эту возможность.

– Вы ошибаетесь, мисс Гленбург. Контролирую ситуацию здесь я.

Я наклонился и захватил ее губы в поцелуе, в то время как мой возбужденный член прижался к ее теплой промежности. Ее юбка уже сама по себе задралась к бедрам.

Ее пальцы впились в мои бицепсы, а хищный язычок проник в мой рот, вытягивая из меня каждую каплю желания.

Когда я отстранился, тихий стон вырвался из ее груди. Мои пальцы скользнули под шелк ее трусиков, уже промокших насквозь.

– Уже такая мокрая, – прошептал я, водя пальцем по ее набухшей плоти. Она выгнула спину, обвив мою талию ногой, а ее рука нырнула под вырез блузки, чтобы ласкать собственную грудь.

– Признайтесь, – мое дыхание обожгло ее ухо, палец уже готовый войти в нее. – Вы мечтали об этом с самого начала?

Мисс Гленбург тяжело дышала, пока я смотрел на неё сверху вниз. Её глаза были едва приоткрыты.

– Я хотела этого с той самой минуты, как ты переступил порог школы, Исайя. Ты не такой, как другие. Ты не мальчик. Ты... испорченный.

Именно тогда я погрузил палец в её влажное тепло. Она тут же сжалась вокруг меня, громко застонав. Какая ненасытная.

Признаюсь, это мой первый опыт с женщиной постарше, но мне определённо нравилось. Она знала, чего хочет, и не боялась это брать.

Её бёдра выгнулись, когда она ладонью сжала свою грудь. Я расстегнул её топ до конца, ускоряя движения.

– Я хочу трахнуть тебя, – сказал я, гадая, согласится ли она на это. Это было слишком просто. Если бы мой дядя увидел это, у него бы случилась аневризма. – Ты все здесь контролируешь, – простонала она. 

– Да, я, – подтвердил я, вытаскивая палец и расстегивая брюки. Она откинулась на спинку стола, бумаги с тоской посыпались на пол, и раздвинула ноги. Я грубо потянулся вверх, стянул ее трусики и бросил их на пол.

Как раз в тот момент, когда я надел презерватив и расположился у ее входа, дверь распахнулась, и появилась тележка, полная товаров для уборки, вместе с мистером Кларком, который выглядел так, будто увидел привидение. 

– Упс, – пробормотал я, когда мисс Гленбург оглянулась.

Если бы только я мог оказаться на месте мистера Кларка и увидеть то, что видел он: меня, ученика, нависающего над учительницей с членом в руке, когда мисс Гленбург лежала, раскинувшись на столе, с выставленной на всеобщее обозрение грудью. Она быстро села и прикрылась, пытаясь отговориться. Она была взволнована, торопливо произносила слова так быстро, что казалось, будто она говорит на иностранном языке.

***

– Хорошо! – Дядя снова хлопнул по столу и вернул меня к реальности. – Достаточно!

Я ухмыльнулся, начав застегивать оставшуюся часть рубашки, пуговицы без труда входили в свои пазы. Я пожал плечами. – Ты сказал, что хочешь знать.

– Исайя. – Он смерил меня взглядом. – Ты действительно трахал ее...

– Я не трахал ее, – перебил я его, скрестив руки на груди. Но я бы так и сделал, если бы меня не прервали. 

Он уставился на меня, и я снова сжал губы, пытаясь держать себя в руках. Я знал, что нажимаю на его кнопки, возможно, даже слишком сильно, но ничего не мог с собой поделать. Я был немного на взводе. 

Дядя откинулся в кресле, потирая подбородок – словно теперь он изучал меня вместо нее. Я выдержал его взгляд несколько секунд, пока он щурился, анализируя, препарируя меня.

Потом мое внимание переключилось на его душный, забитый странными артефактами кабинет. На этот чертов древний глобус у края стола, например. На нем вообще были правильные континенты?

– Ты почувствовал угрозу.

Я вернул взгляд к нему, даже не изменив позы.

– Прошу прощения?

– Она была права. Она видела тебя насквозь. Это разозлило тебя – и ты сделал единственное, что пришло в голову. Включил обаяние, чтобы доказать свою правоту.

Я стиснул челюсть.

– И какую же «правоту» я должен был доказать?

Он насмешливо приподнял бровь.

– Ты хотел доказать ей. И мне. И, может, даже самому себе, что она ошибалась. Что контроль всё ещё в твоих руках.

Он рассмеялся, разведя руками в театральном жесте.

– Но она была права. Именно поэтому ты так ведешь себя.

– Нет, черт возьми, не поэтому!