Все это было так... нормально.
Крошечное семечко счастья укоренилось во мне, и я уже не могла сопротивляться его ростку, когда Слоан и Мерседес потащили меня к ограждению, отделяющему поле от трибун.
– Что мы делаем? – Спросила я, пока подруги неотрывно смотрели на левую сторону поля.
Я последовала за их взглядами и увидела, как игроки снимают шлемы, вытирая капли пота со лбов.
Мерседес мечтательно вздохнула, подперев подбородок рукой. Она облокотилась о мокрую ограду, даже не глядя на меня:
– Разглядываем парней из вашингтонской школы.
– А... – протянула я, машинально пробежавшись взглядом по каждому.
Слоан фыркнула:
– Сомневаюсь, что Джемму интересуют тамошние мальчики, Мер.
Я закусила губу, пожала плечами:
– Ну, ничего так, наверное...
А потом мой взгляд сам переметнулся на сторону Святой Марии – и я невольно начала сравнивать.
Помимо одинаковых джерси (хоть и разных цветов) и блестящей от пота и дождя кожи, команды не имели ничего общего.
Наши казались выше, мощнее, крупнее. Широкие плечи, гордо поднятые подбородки. Каждый – даже незнакомцы – выглядел решительным. Но решительным в чем? Матч–то они уже выиграли...
Сердце екнуло, когда я заметила Исайю в конце скамейки – он что–то обсуждал с Кейдом, Брентли и Шайнером.
Он провел рукой по темным волосам, с которых стекал пот, и медленно встряхнул головой. А затем... я перестала существовать.
Его рука скользнула под джерси, обнажив рельефный пресс. Голова запрокинулась назад – будто он разминал плечо – а затем он медленно повернул шею, заставив кадык плавно скользнуть вверх–вниз.
У меня перехватило дыхание. Ноги вспыхнули жаром. Он был... чертовски привлекательным.
В груди что–то сжалось, но я не могла отвести взгляд. Исайя был пугающе красив.
За несколько месяцев в Веллингтоне я едва замечала парней – слишком была поглощена новым миром вокруг. Но здесь, вдали от дома... Я видела все. И это странное щемящее чувство внизу живота было невозможно игнорировать.
– Джемма! – Игриво–громкий голос Слоан заставил меня вздрогнуть.
Я поспешно убрала прядь каштановых волос за ухо, ощущая, как жар разливается по щекам. Порыв прохладного влажного ветра обвил нас, но ничуть не охладил пылающую кожу.
– Что?
Обе рассмеялись, но тут же замолчали, услышав мокрые шаги по траве. Мы разом повернулись к группе парней в болотно–зелёной форме, приближающихся с поля. Их лица расплылись в самодовольных ухмылках.
– Привет, – кивнул очевидный лидер группы. – Понравился матч, красотки?
– Ещё как! – Раздался голос за нашей спиной. – Отлично сыграли.
Блондин с влажными волосами заглянул за наши плечи – и его глаза оживились.
– Спасибо, прелесть, – прозвучало так явно заигрывающе, что даже я это поняла. Мы втроем обернулись, чтобы увидеть адресата.
– Типично, – буркнула Слоан, поворачиваясь спиной к Кэлли. – Она уже переспала со всей школой, теперь охотится на новеньких.
Я шепотом ответила, хотя Слоан явно не стеснялась говорить о Кэлли громко:
– Но в чем смысл, если они уедут после матча?
Мерседес вмешалась:
– Ей нужен просто быстрый секс. У Кэлли нулевая самооценка – она использует парней, чтобы заполнить пустоту. Она сделала паузу, отстраняясь. – Не то, чтобы я осуждала... но выглядит это именно так.
Не успели мы опомниться, как светлокожий голубоглазый игрок уже перепрыгивал ограждение – и они с Кэлли скрылись за трибунами.
Щекотливое чувство любопытства заползло мне в голову, когда я отвернулась. На миг представила: каково это – быть ею? Девушкой, которая не боится быть с парнем вот так...
Я даже не знала, каково это – целоваться по–настоящему.
Точнее, не с тем, с кем хочется.
Не с тем, от кого мурашки бегут по коже...
Не с Исайей.
Слоан и Мерседес направились к группе парней у ограждения, и я нерешительно последовала за ними, любопытствуя, как они себя поведут.
Мои губы будто слиплись, когда Слоан, накручивая прядь волос на палец, рассмеялась чьему–то шепоту на ухо, а Мерседес застенчиво улыбнулась, покраснев.
Змея зависти сжала мне горло.
Мне тоже хотелось так – легко привлекать внимание, флиртовать, чувствовать себя уверенно. Но смогла бы я?
Сердце застучало чаще, когда один из парней – с темно–каштановыми волосами и щетиной – начал приближаться ко мне. В панике я бросила взгляд на подруг, но тут кто–то прокашлялся.
Исайя.
По спине пробежали мурашки от его внезапного появления. Когда он успел подойти?
– Чего удумал, Грейвс? – Он приподнял бровь, но тут же перевел взгляд на меня. – Привет, Джемма. Понравился матч?
Мерседес и Слоан резко замолчали на полуслове, уставившись на меня. Кейд с подозрением посмотрел на Исайю, и я вдруг ощутила на себе десятки глаз. Снова.
Глаза Исайи были мягкими и располагающими, и в них читался тот же взгляд, что я заметила раньше, когда он приглашал меня на игру. «Доверься мне» – казалось, витало в воздухе между нами.
Я невольно сделала шаг ближе к ограждению. Он все еще был в запачканном травой и грязью джерси. Уголок его губ дрогнул – едва уловимое одобрение, – но вдруг взгляд Исайи резко переметнулся на парня из Вашингтон Хай, а затем – на трибуны у меня за спиной. Глаза сузились.
Непонимание сковало меня, когда я уловила, как меняется его выражение лица. Кейд приблизился, его взгляд тоже застыл на чем–то позади меня, внезапно ожесточившись.
Я уже начала оборачиваться, но Исайя вдруг облокотился на перекладину между нами. Его губы дрогнули в полуулыбке, когда он наклонился, откидывая мои отсыревшие волнистые волосы с плеча.
– Э–э…– я издала невольный звук, когда его рука скользнула в задний карман моих скинни.
Все тело загудело от разряда, пробежавшего вниз по ноге и обратно к сердцу.
Мне нравилось, когда он касался меня.
Он пах дождем и свободой – почему–то это успокаивало.
– Я знаю, ты в замешательстве, но просто доверься мне.
Пауза. Мне показалось, его губы коснулись моей кожи.
– Пожалуйста.
Неуверенность сбила меня с ног. Только мысли начали проясняться, как Исайя снова прошептал на ухо: – Я поцелую тебя в щёку.
Дыхание застряло в горле – и прежде, чем я успела что–то понять, его губы коснулись моей скулы. При всех.
Я стиснула зубами собственную губу, чтобы не позволить себе улыбнуться. Не фальшивой улыбкой – настоящей, вырванной из самых глубин души. Именно поэтому следом пришло раздражение.
Хотелось спросить, какого чёрта он себе позволяет, почему трогает меня, будто я его собственность...
Но, Боже, тайная часть меня обожала это.
Слишком сильно. И это странное наслаждение затмило даже страх, что Ричард узнает, будто кто–то осмелился прикоснуться ко мне. Поцеловать. Пусть даже в щёку.
Но прежде, чем я собралась с мыслями, Исайя резко отстранился, выдернув руку из моего кармана.
– Встретимся у раздевалки через двадцать минут. Пойдём в библиотеку на занятия.
Он сделал шаг назад, создав между нами безопасную дистанцию.
Я моргнула, пытаясь вернуть землю под ногами.
– Да... да, – выдохнула я, наконец отпустив губу.
Что за чертовщина творилась?
Да, я была наивной. Неопытной. Но это замешательство явно выходило за рамки простой социальной неуверенности.
Исайя кивнул мне, как вдруг за моей спиной раздались шаги. Оглянувшись, я увидела миссис Дьюнс. На ее лице играла мягкая улыбка, когда наши взгляды встретились. На ней была такая же футболка команды по лакроссу, как у меня, но с серебряными серьгами–клюшками, покачивающимися на мочках.
Ее взгляд скользнул к Исайе, и она бросила на него странный, почти многозначительный взгляд, прежде чем вздохнуть и направиться к боковому входу школы.
В этот момент вдалеке раздался крик, перехватив всеобщее внимание. Парни из вашингтонской школы, узнав свой «клич», начали прощаться со Слоан, Мерседес и другими девушками из компании Кэлли – не забыв оставить номера – и двинулись к выходу.
