После получения телеграммы Аугусто немедленно приступил к подготовке экстренного выпуска «Голоса Араруны». Он хотел, чтобы его газета одной из первых сообщила о столь радостном и торжественном событии. Не так-то часто в своей журналистской практике Аугусто сталкивался со столь прекрасным материалом. В эту знаменательную ночь по всему городу прошло факельное шествие, был устроен мощный фейерверк. Не умолкая, звонили колокола арарунской церкви. На всех фазендах Бразилии пели и танцевали бывшие рабы — ныне уже свободные люди.

Весть об отмене рабства в стране не сразу дошла до фазенды барона Феррейры. Но у его рабов был свой праздник, ведь их господин подписал свидетельства об освобождении всех своих рабов.

Несмотря на плохое самочувствие, Сеньорита вышла во двор фазенды, чтобы вместе с Родолфо поздравить негров с обретением свободы. Негры радостно приветствовали свою бывшую молодую хозяйку. Дочь барона обратилась к бывшим рабам со следующими словами:

— Теперь вы свободные люди! Вы можете уйти отсюда, куда захотите! Вам больше не надо бороться за свою свободу! Не так-то легко вам досталась свобода, многие ваши родные и близкие погибли в этой борьбе! И я всегда помнила и буду помнить, что все, что посажено, построено, выращено на этой фазенде, — это результат вашего тяжелого труда и труда ваших отцов и матерей. Отныне вы свободны!

— Свобода! Свобода! — радостно закричали рабы в ответ.

На последние события в стране не обратили никакого внимания лишь Анна и Эдуардо. Они были заняты только друг другом, настолько сильно захватила их любовь.

— А почему это сегодня звонят колокола? Уж не пожар ли в городе? — спрашивал Эдуардо у своей любимой.

— Ну а если и пожар? Уж не хочешь ли ты побежать и потушить его? — со смехом спросила Анна. Девушка не собиралась никуда отпускать своего возлюбленного.

— Да ладно, пусть себе звонят, нам-то что, — сказал Эдуардо.

Полковник Феррейра не собирался сдаваться. Он решил в очередной раз продемонстрировать, что никогда не откажется от попыток вернуть свою власть над людьми. Праздник, который был устроен на фазенде в честь освобождения рабов, был сорван внезапным появлением людей барона. Они потребовали у Родолфо ключ от сензалы рабов, так как барон все еще сидел под замком. При этом они пригрозили начать стрельбу, поэтому у Родолфо не было другого выхода, как подчиниться.

Перед прибывшим на фазенду отцом Жозе предстала ужасная картина: выпущенный на свободу барон стоял с плеткой в руках возле столба в окружении своих вооруженных людей. Соотношение сил снова изменилось. Опять во власти полковника Феррейры оказались все, кто находился на фазенде, — негры, донна Кандида, Сеньорита, Рафаэл и Родолфо. Сейчас барон жаждал, во-первых, отомстить за себя и, во-вторых, получить назад свои сокровища.

— Ну, любезные мои женушка и дочь, вам ваше предательство так даром не пройдет! — обратился Феррейра к Сеньорите и донне Кандиде. Барон жестом приказал своим помощникам схватить обеих женщин. Феррейра собирался собственноручно забить их до смерти.

Разгадав намерения барона, отец Жозе поспешил вмешаться:

— Да как же вы можете так поступать со своими близкими...

— Заткнитесь, отец Жозе! А не то я и до вас доберусь! Однако отец Жозе и не думал отступать.

— Вы не должны трогать свою жену и дочь, — продолжал протестовать священник.

— Ах, так! Немедленно схватить его! Привязать его к столбу! — приказал Феррейра своим людям.

Священника схватили и привязали к столбу.

— Мне нужно назад мое золото! — кричал барон. — Может быть, вы, отец Жозе, как человек богобоязненный, скажете мне, где оно? Тогда я вас пощажу! — Феррейра замахнулся плеткой и уже собирался ударить священника, но, к счастью, не успел. Внезапное появление на фазенде Аугусто и Марии дас Дорес помешало осуществлению злодейских планов барона. Аугусто совсем не испугался ни барона, ни его людей. Он был уверен, что то известие, которое он принес, сильнее всякого оружия.

— Бросить всем оружие! — крикнул Аугусто и подошел к костру. При свете пламени он зачитал полученную утром телеграмму: «Сегодня, тринадцатого мая одна тысяча восемьсот восемьдесят восьмого года, в пятнадцать часов в зале правительственного дворца было торжественно объявлено о законе, изданном принцессой-регентшей Изабеллой. Рабство в Бразилии отменено». Все были настолько потрясены, что никто не мог проронить ни слова.

— Все рабы в Бразилии теперь свободны! — закричал Аугусто. — Приказываю всем бросить оружие!

Люди барона молча повиновались, да и сам полковник Феррейра опустил плетку.

— Да здравствует принцесса! Да здравствует свобода! — радостно кричали негры.

Феррейра все так же стоял возле столба, к которому был привязан отец Жозе. На фоне огня высвечивалось его искаженное злобой лицо. Нет, барон явно не оставил своих зловещих намерений. И неизвестно, что бы предпринял барон против безоружного Аугусто, не заметь он его темнокожую спутницу. Феррейра просто не мог поверить своим глазами: неужели эта элегантная, красивая дама — его бывшая рабыня Мария дас Дорес? Да, это действительно была она. Мария выглядела как женщина из высшего общества, несмотря на темный цвет кожи...

— Да, перед тобой Мария дас Дорес собственной персоной, — промолвила женщина уверенным голосом. Она презрительно смотрела на барона. — А Рафаэл — мой сын!

— Твой сын... — Феррейра с трудом сохранял самообладание. — А кто же его отец?

— Он только мой сын! Мой и больше ничей! Он никогда не признает такого отца, как вы! Он должен стыдиться такого отца! Пошли, сынок! — она повернулась и пошла прочь. Рафаэл последовал за ней.

Ситуация на фазенде снова изменилась. Люди барона один за другим начали потихоньку уходить с фазенды. Они понимали, что барон проиграл. Теперь их беспокоила только собственная участь. Пока негры отвязывали отца Жозе от столба, барон неподвижно стоял рядом и молчал, словно не понимая, что происходит. Единственное, что он сейчас чувствовал, это полное отчаяние.

Сеньорита еще раз решила повторить своей няне Виржинии, что в Бразилии больше нет рабов.

— Теперь, когда вы с Себастьяном полностью свободны, вы можете уйти, когда хотите и куда хотите!

Но Виржинии и в голову не приходило уйти с фазенды.

— Куда же я могу уйти от своей Сеньориты? Я навеки раба твоего сердца, дитя мое!

После столь необычных событий минувшей ночи барон в совершенно подавленном состоянии пришел в свой рабочий кабинет. Ему абсолютно никого не хотелось видеть. Однако Жусто и Бальбина все-таки прорвались к нему. Они настолько ненавидели барона и не могли простить ему его злодеяний, что хотели довести до конца свою игру.

— Что вам здесь надо? Кто вам разрешил входить ко мне? — возмутился барон, увидев стариков.

— Сеньор барон, так вы хотите узнать, где ваше золото? — спросил его Жусто.

— Так вы что же — вспомнили, где оно? Так говорите быстрее!

— Да, мы забыли сначала, а затем вспомнили. Золото закопано на территории сензалы рабов! — уверила барона Бальбина.

Теперь, после того как жена и дочь отвернулись от него, единственное, что у него осталось в жизни, это золото. Прихватив с собой кирку, полковник Феррейра поспешил к сензале рабов. Там он начал усердно копать землю. Причем он копал с бешеной скоростью, желая как можно быстрее вновь обрести свои сокровища. Однако его старания были тщетны, никакого золота там и в помине не было. Но барон не терял надежды отыскать сокровища. Отбросив кирку, он встал на колени и стал копать землю голыми руками.

— Свиньи! Идиоты! — в отчаянии кричал барон. Ведь рядом с ним никого не было, так что никто не мог ему помочь в раскопках. — Ничего, ничего! Я ни в ком не нуждаюсь! Я сам найду свои сокровища! — продолжал кричать обезумевший Феррейра. И он все копал и копал землю окровавленными руками. В своем исступлении барон даже не заметил, как Жусто запер решетчатые ворота сензалы на тяжелую железную цепь. И он не заметил Фулженсио с факелом в руке, который поджег солому в сензале, где жили раньше рабы...