Сеньорите не терпелось поговорить со старой Виржинией об ее сыне.

— Как же горестно мне было услышать от моей сестры Бальбины, что мой сын, оказывается, уже давно умер,— грустно промолвила Виржиния.

— И ты теперь окончательно потеряла всякую надежду, Виржиния?

— Да. И давай больше не будем говорить об этом.

— А если я тебе скажу, что твой сын жив? И если я тебя сейчас же поведу к нему?

Виржиния удивленно посмотрела на дочь барона.

— Что ты сказала. Сеньорита?

— У Бальбины полный хаос в голове. И она в прошлый раз сказала совсем не то. Оказывается, умер не твой сын, а ее. Это ее ребенок заболел тогда и умер. А теперь, Виржиния, ты можешь, наконец, увидеться со своим сыном.

— А ты знаешь, где он?

Сеньорита загадочно улыбнулась.

— Помнишь, что тебе много раз говорил мой отец? Что если перед тобой будет стоять твой сын, ты его сразу никогда не узнаешь?

— Да, я вспоминаю это. Это была очень злая шутка барона. Она всегда мне была неприятна.

Сеньорита подошла к двери и попросила Себастьяна зайти к ним. Когда Себастьян вошел в комнату, Виржиния какое-то время не могла вымолвить ни слова. Затем, заплакав, она сказала:

— Господи, да ведь это же он. Я сердцем чувствую, что это мой сын! — И она заключила Себастьяна в объятия. Слуга барона был несколько изумлен происходящим.

— Да, Себастьян, это твоя мать!

— Виржиния... она моя мать? Да, если хорошенько подумать... — промолвил Себастьян, а потом лукаво улыбнулся. — А знаешь, мама, почему я после своего побега все-таки вернулся назад на фазенду? Потому что мне стало ужасно недоставать твоего постоянного ворчания!

Мать и сын засмеялись и снова обнялись.

Старый журналист Аугусто чувствовал себя после всего случившегося совершенно разбитым. Конечно же, столь сильные переживания не могли пройти бесследно. К тому же здоровье этого восьмидесятилетнего человека подкосили многочисленные бессонные ночи, в течение которых он налаживал работу типографского оборудования. Аугусто, однако, категорически отказался от визита к врачу, хотя Жулиана и просила его прибегнуть к медицинской помощи.

— Ничего, я отдохну немножко и буду как новенький, — утешил ее дед.

Жулиана была всем очень напугана. Она не могла забыть того, что ей сказали люди, разгромившие типографию: в следующий раз они пустят в ход оружие.

В события этой неспокойной ночи были вовлечены в той или иной мере все жители города. Лишь Рикардо и Анна ничего не знали: они спокойно спали.

После визита дочери на фазенду донна Кандида с упреками набросилась на своего мужа:

— Как же ты мог все эти годы молчать о том, кто

сын Виржинии. Ведь старая женщина пролила немало слез из-за этого. А ты, видя это, молчал!

Барон прибег к очередной лжи:

— А я не знал, что Себастьян — сын Виржинии!

Донна Кандида несколько задела самолюбие барона, он терпеть не мог оправдываться за свои поступки. И барон репшл в отместку жене сказать нечто для нее неприятное.

— Виржинии следует для полного счастья дать вольную. И пусть она после этого покинет фазенду и поселится в каком-нибудь другом месте. А ее сын Себастьян должен остаться здесь. Я еще в нем нуждаюсь.

Баронесса ничего не ответила мужу. Однако, рассказав о решении барона Виржинии, донна Кандида уверила ее, что не даст Феррейре прогнать ее с фазенды.

— Да, барон уже написал бумагу о твоем освобождении, но ты можешь навсегда остаться жить у нас. И я никогда не позволю барону прогнать тебя.

Барон давно знал, что у него масса врагов. Он относился к их интригам против себя весьма спокойно — слишком велика была всегда его уверенность в собственной всесильности. Однако в последнее время полковника Феррейру охватывал страх перед будущим. Враги его несколько активизировались в своих действиях против него, а среди населения увеличивалась волна недовольства. Все это давало барону почувствовать определенную шаткость его положения. В борьбу против рабства, за установление республики включились представители всех слоев общества, в том числе и некоторые крупные землевладельцы. Сеньорита приняла, наконец, окончательное решение. Она призналась священнику, что теперь она будет до конца бороться вместе с Родолфо против своего отца.

Родолфо попросил свою жену поберечь себя и не ездить больше в имение отца.

— Ты должна думать о нашем будущем ребенке. Поездка на фазенду в твоем состоянии слишком тяжела.

— А я и не собираюсь там больше появляться, — успокоила мужа Сеньорита. — Я собираюсь теперь действовать по-другому.

Поклонник Анны доктор Эдуардо все еще оставался в городе. Его чувства к Анне после ее свадьбы не изменились. Он решил во что бы то ни стало добиться ее расположения. Для начала он задумал завоевать симпатию матери Анны, донны Нины. Наблюдая за молодой парой, Эдуардо уловил сложность их взаимоотношений. Это его воодушевило — возможно, для него еще не все потеряно.

Комиссар Антеро начал тщательно изучать жизненный путь барона, выискивая там следы его преступлений. Антеро надеялся представить на судебном процессе большой материал о злодеяниях барона с убедительными доказательствами. Одна из последних жертв барона — Лесной капитан — не утонула в реке, как того хотел полковник Феррейра. Он чудом остался в живых. Желание выжить у капитана оказалось слишком сильным. Холодная речная вода очень быстро привела тяжелораненого в чувство. Превозмогая боль, он медленно поплыл к берегу. Едва достигнув берега, Лесной капитан заснул как убитый, поскольку он совершенно выбился из сил. Проснувшись, капитан сразу же отправился в путь. Как он добрался до Куиломбо, едва держась на ногах, и как отыскал туда дорогу — этого капитан впоследствии не мог объяснить ни себе, ни другим. В Куиломбо у него резко поднялась температура, и он свалился без сознания. Папаша Андре и Мария начали его выхаживать. Они обрабатывали его глубокие раны всевозможными травами. Несколько дней капитана лихорадило, и он был без памяти.

Раны Лесного капитана через несколько дней были почти залечены, однако он был чрезвычайно слаб. Его жизнь все еще висела на волоске.

Бальбина очень беспокоилась за Фулженсио и Жустиньо. Ей все время казалось, что с ними что-то случилось. Старый Жусто неустанно утешал свою подругу, повторяя, что Фулженсио и Жустиньо находятся в доме священника в полнейшей безопасности. Ради успокоения Бальбины Жусто согласился пойти с ней в дом отца Жозе. Как же была счастлива старая рабыня, встретившись там со своими сыновьями!

— Никогда не верьте никаким обещаниям белых! Они же все врут! И покиньте эти края как можно скорее, — дала Бальбина совет сыновьям. Жустиньо и Фулженсио сбежали в ту же ночь. Узнав об этом, старый Жусто счел их поступок неразумным — ведь они могли понадобиться Родолфо на судебном процессе против барона. Известие об исчезновении молодых рабов чрезвычайно огорчило и Родолфо. Он рассчитывал на них как на главных свидетелей на суде.

Отец Жозе решил взять на себя миротворческую миссию. Во избежание дальнейшего кровопролития он решил посетить всех, так или иначе вовлеченных в последние события. Каждого из них он просил хоть ненадолго воздержаться от дальнейших действий и осмыслить происходящее. Отец Жозе попытался переговорить и с бароном, склоняя его пойти на перемирие с доктором Фонтесом.

— Знаете, полковник, а ведь ваши рабы — Фулженсио и Жустиньо — вовсе не мертвы, они благополучно бежали в Куиломбо. И еще я вам должен сказать, что доктор Фонтес настроен весьма миролюбиво и не хочет затевать против вас судебное разбирательство. Хотя, конечно же, погром в типографии Аугусто и должен, по справедливости, быть рассмотрен на суде!

— Да какой же это был погром? Это же было так, просто небольшое предупреждение! — воскликнул барон.