Бабу Таню такая ситуация напугала, и она обратилась ко мне.

— Батюшка, я уже старая, скоро помирать. Поскольку человек я одинокий, то вот деньги, доверить могу только тебе. — И достает из кармана два свертка. — Эти — чтобы ты меня похоронил по-людски, а эти — на крест с оградкой.

Но потом, желая подстраховаться, еще при жизни поставила на кладбище хорошую кованую ограду и приглянувшийся крест. Я хотел ей деньги вернуть, но она отказалась, сказав, что заказывает на них вечное поминовение.

— Вот сколько будешь жить на свете, столько ты меня и поминай.

Когда Татьяна совсем ослабла, взялась за ней приглядывать одна наша верующая женщина. Татьяна специально искала именно верующего человека, так надежнее. И переехала к ней в дом, поскольку та жила рядом с храмом. Пока у бабушки были силы, приходила на службы, потом уже мне пришлось посещать ее на дому.

Интересная была бабка и ужасно вредная. Требовала, чтобы я причащал ее каждое воскресенье. Уходишь от нее, еще порога не переступил, а она уж мне вдогонку:

— Следующим воскресеньем снова придешь!

И попробуй не приди. Тут же начинает бомбардировку записками. Угрожает: если не придешь, объявляю голодовку. Куда деваться?

За день, как ей отойти, зовет меня та женщина, что ухаживала за нашей вредной бабушкой.

— Батюшка, плохая она совсем, едва дышит. Что делать будем?

Я решаю пойти ее пособоровать. В горницу зашел, глянул на Татьяну — жива, нет? Вроде дышит. Пособоровал. Подхожу к умирающей, поклонился:

— Уж ты прости меня, матушка, если чем тебя обидел. И не забывай, молись там о нас грешных.

Стыдно стало за все свое прежнее раздражение. Махнул рукою в сердцах и повернулся было на выход. Вдруг слышу:

— Стой! Передай Валентине, пусть отдаст тебе за работу. И скажи, чтобы не жадничала, у нее есть. Теперь все, иди, помирать буду.

Вот такая история.

— Да, — отзывается бывшая няня Красовских, — бабушка обстоятельная. Выходит, не оставляет Бог молящихся людей.

— «Не оставляет» — это не то слово. Заботится о нас много больше, чем мы это себе представляем.

Вот смотри, молоденькая девушка входит в церковь и начинает молиться. Она еще не знает, что ждет ее в будущем и каково это будущее. А Он все знает, и еще в эти ее молодые годы предвидит, что там с ней дальше произойдет, и делает все, чтобы это ее будущее состоялось. Человек обращается к Богу, и Бог не останется безучастным.

Представь себе ситуацию. Молодая девушка из маленького украинского городка знакомится с итальянцем и уезжает к нему в Милан. Они с мужем поселяются в пригороде. Он человек состоятельный и родовитый. У них просторная трехэтажная вилла, в которой периодически бывают его родители. Родители живут отдельно от молодых в собственном имении.

Прошел год, наступило время появиться на свет ребенку. Стал вопрос о няне, и девушка вызывает на помощь в Италию свою маму.

Мама ее человек уже пожилой. Женщина совершенно простая, обыкновенная бабушка, каких у нас множество. На родине у нее свой небольшой домик, земли шесть соток, куры, уточки. По воскресным дням бабушка ходит молиться в православный храм, потом отправляется на рынок. У нее свои подруги и свой уже сложившийся образ жизни, который ей совсем не хочется менять.

Она может показать на карте, где находится страна Италия, но про город Милан знать ничего не знает.

Католики, там и помолиться-то негде, с опаской вздыхает бабушка. Но дочка, любимая и единственная, просит помочь, и отказаться она не может. Приходится собираться в дорогу. Дочь велела вещей с собою не брать, все необходимое ей купят на месте. В сумку она кладет маленькую иконку Божией Матери. Иконка бумажная, наклеенная на кусок картона. Мало ли, католики все-таки, может, и прятать ее придется.

В доме у зятя бабушке выделили небольшую уютную комнатку на первом этаже, как с улицы зайдешь, так сразу же и налево. Очень удобно, здесь же рядом большая гостиная с кухней, можно и коляску разместить. На верхние этажи она решила не подниматься.

Устроившись в комнатке, бабушка рядом с кроватью, немного в стороне, чтобы не так бросалось в глаза, пристроила маленький образок Пресвятой Богородицы. Здесь, на чужбине, эта иконка стала для нее драгоценной ниточкой, что продолжала связывать ее с родным храмом.

Через несколько дней приехали родители зятя. Познакомилась со сватами. Она, не понимая чужого языка, все больше улыбалась и кивала в ответ головой. Сват, желая проверить, как устроилась их новая родственница, заглянул в ее комнату и тут же увидел икону.

Что-то быстро заговорив на своем языке, пожилой итальянец прошел внутрь, взял в руки образок и стал внимательно его изучать.

— Мама, господин Стефан спрашивает, не хочешь ли ты посмотреть его иконы? Он уже много лет собирает коллекцию православных икон.

Мама, разумеется, согласилась, и они всей семьей направились вверх по лестнице. Вверху на самом чердаке по стенам специально устроенных комнат висели десятки православных икон. Все как одна старинные, многие из них больших размеров. Наверно, раньше они находились в храмовых иконостасах, а после революции перекочевали за границу.

Украинская бабушка, забыв обо всем на свете, подходила к иконам святых людей, так хорошо известных ей с самого детства и молилась.

Для нее эти иконы, собранные на чердаке итальянской виллы, были вовсе не коллекцией. Она будто бы вновь оказалась в церкви в окружении дорогих ей людей. Крестясь и кланяясь, бабушка разговаривала с ними, приветствуя и испрашивая их святых молитв.

Обойдя все комнаты, она подошла к пожилому итальянцу, вдруг и по-настоящему ставшему ей родным. Взяла его за руку и поблагодарила. Ее глаза сияли счастьем.

— Скажите, можно ли мне хотя бы иногда подниматься сюда, в эти комнаты, и молиться Богу?

— Поверите, я десятилетиями скупал эти иконы на аукционах и в лавках у антикваров. Самое поразительное, я сам не понимал, зачем я это делаю? Меня покоряла какая-то таинственность этих ликов, их внутреннее величие и покой.

Теперь, видя вас здесь, молящуюся возле этих икон, я понял, что собирал их для вас, православной бабушки моего дорогого внука. Вы спрашиваете, можно ли вам приходить сюда и молиться? Да если пожелаете, мы перенесем сюда вашу кровать и поставим ее здесь, рядом с этими образами. И для вашей домашней иконочки здесь тоже место найдется.

Дочка переводила слова свекра своей маме, а та стояла и смотрела ему в глаза. В них было столько радости, что и без перевода эти двое отлично понимали друг друга.

— Какая замечательная история! — восклицает бывшая няня. — Такая мягкая и теплая.

— По-другому и не бывает. Я давно уже это заметил: где обитают маленькие внуки, их дедушки и бабушки, везде, где люди любят друг друга, там непременно радуется Бог.

— А если они не радуются, а плачут?

— Тогда и Он плачет вместе с ними.

Детство мое прошло в Белоруссии. Мы, словно перелетные птицы, перебирались вслед за папой с одного места службы на другое, жили в разных домах и в разных гарнизонах. Бывало, снимали и частное жилье. Но, куда бы нас ни забрасывала судьба, сколько себя помню, неизменно каждый год мы обязательно выбирались в лес за грибами. Можно сказать, в лесу я вырос и задолго до того, как пошел в первый класс, уже умел отличить ядовитый гриб от съедобного. Собирать любил, а есть не ел.

Мне было лет девять. Однажды сижу я дома, раздается звонок в дверь. Открываю, на пороге стоит соседская бабушка с тарелкой в руках. Улыбается:

— Дома кто есть?

— Нет, никого нету.

— Тебя тоже нету?

Я засмеялся.

— Что же, тогда я к тебе. — И подает мне тарелку с маленькими оладушками, непонятного грязно-оранжевого цвета. — Это рыжики. Покушай, очень вкусные грибы. Если вдруг когда решишь приготовить — сперва посолишь, потом в муке обваляешь и на сковородку. Можешь поперчить.

Уже на кухне бабушка смотрела, как я расправляюсь с ее «оладушками», и продолжала рассказывать: