Приехала к нам одна пара, муж и жена, обоим под пятьдесят. Хотя сказать «приехали» было бы неправильно: они прилетели к нам на собственном вертолете.

Он — бизнесмен, она — домохозяйка. Единственный взрослый сын уже вырос и живет в Лондоне.

— Современный молодой человек, жениться не спешит, внуков нет, — сетует мама, — а я вот, пожалуйста, собачкам косички вынуждена заплетать. Нам бы девочку, такую, не совсем малышку. Если решимся ее удочерить, то чтобы и воспитать успеть, и выучить, и как-то устроить по жизни.

Мы поговорили, и я предложила им временный вариант опеки над Оксаной. Поживете, друг ко другу присмотритесь и решайте потом полюбовно. Мое предложение их вполне устроило. Единственной моей просьбой была возможность в любое время связываться с девочкой по телефону. И еще, если родная мама будет звонить дочери из мест заключения, то не препятствовать их общению. Они согласились.

С момента, как забрали Оксану в семью, прошло уже более полугода, а может, и больше. Звоню. Девочка обрадовалась:

— Мама Таня! Как хорошо, что ты позвонила. У меня все очень хорошо. Я хожу в специальную школу. Сейчас к нам домой приходят репетиторы, чтобы подтянуть меня по всем предметам. Я стараюсь учиться, мне нравится учиться. А по английскому у меня пятерка!

Мама Таня, мои мама Катя и папа Боря очень хорошие. Мне столько всего надарили! Алеша, это мой старший брат, он в Лондоне живет. Приезжал, мы с ним подружились! Он меня на спине катал. Он такой добрый! Еще мы с мамой Катей ходим в бассейн. Он у нас здесь же, под домом. На крыше вертолетная площадка, а внизу бассейн. Еще меня записали в театральную студию.

Маме Кате подарили двух лошадок, они живут в конюшне в деревне. На Василисе меня уже катали. Василиса смирная, а Буй знаешь какой! Летом мы отдыхали в Италии, у них своя вилла на берегу моря. Мама Таня, я купалась в море! Оно теплое и ласковое.

Папа Боря хотел нанять для меня тетеньку-гувернантку, но мама Катя сказала, что сама будем меня воспитывать, не нужно никаких гувернанток.

Чем сейчас занимаюсь? Мы с папой Борей готовимся к юбилею мамы Кати и придумываем для нее подарки. Я учу стихи и рисую картину «Букет цветов».

Очень красиво получается. Папа Боря сказал, что я стану художником. Он хочет учить меня рисованию.

Как мама? Какая мама? А… моя мама. — Восторженное детское щебетание моментально прекращается. Я снова слышу голос маленького и одновременно взрослого, рассудительного человека. — Нет, она мне не звонила. За все это время ни разу не позвонила.

Мама Таня, ты за меня не беспокойся. Меня никто не обижает и не бьет. Здесь много еды. А еще я узнала, что это такое, когда тебя любят.

Девятилетний Вовка и отец Георгий, удобно устроившись на большом диване в фойе N-ского детского дома, беседуют друг с другом. На стене напротив дивана работает телевизор.

Улыбающаяся на камеру, миловидная девушка, ведущая одного из главных телеканалов страны, рассказывает нам, миллионам вечно спешащих и опаздывающих на работу телезрителей, как правильно и вкусно приготовить яблочную шарлотку:

«Не прекращая взбивания, тонкой струйкой всыпаем сахар и продолжаем взбивать до получения густой пышной яичной массы. Это займет у нас с вами десять минут… аккуратно перемешиваем тесто. Совершаем движения не круговые, а сверху — вниз, пока тесто не вберет в себя муку. Выпекаем шарлотку тридцать пять — сорок минут при разогретой до ста восьмидесяти градусов духовке.

Итак, перед вами яблочная шарлотка, вкусная и полезная. И, что немаловажно, сделанная вашими руками. Как видите, шарлотка готовится просто и недолго. Шарлотка — превосходный завтрак для всей семьи».

То, что эта шарлотка — штука съедобная, спорить никто не станет. Может быть, даже и вкусная, но вот чтобы вкуснее, чем ролтон, нет, в это как-то не верится. Потому что нет в мире ничего вкуснее сублимированной китайской лапши, сформованной в брикеты и расфасованной в хрустящие целлофановые пакеты.

У нас в детском доме нет ни одного ребенка, ни большого, ни маленького, кто предпочел бы ролтону какую-то там шарлотку, пусть даже и яблочную. Воспитатели, те сперва все понять не могли, почему нам нравится эта эрзац-еда, а потом смирились и даже стали пакетиками с ролтоном премировать за отличные оценки. Получил пятерку — на тебе пакетик твоей любимой лапши.

Так мы их этими пятерками завалили, правда, все больше по физкультуре и рисованию. Они спохватились и стали требовать, чтобы мы еще и по математике и по русскому пятерки получали, а нам трудно, у нас не получается.

Наши ребята, кто постарше, выпускаясь из детского дома, направляются в областной центр обучаться профессии. И в общежитие их обычно заселяют всех вместе. Они уже имеют карманные деньги и сами себе готовят. Так вот, еще целый месяц или даже два они продолжают объедаться ролтоном, а потом все, словно обрубает, и принимаются за нормальную еду, а на ролтон так даже смотреть не могут.

Наверно, когда-нибудь и я перестану грызть сушеную китайскую лапшу, а пока ем, просто она мне нравится.

По-разному, правда, бывает, ролтон, тот тоже на любителя. Недавно к нам новенькую привезли. Имя у нее, я еще не слыхал такого, Роксана. Раньше она жила в приюте при монастыре. Говорит, там было хорошо. Воспитанницы, всего четыре девочки, жили при монастыре, а учиться ездили в православную гимназию. Хвасталась, что все молитвы знает и поет на клиросе по-церковному.

Роксана, та любит сладкое и ест все подряд, лишь бы с сахаром. Один раз к ним в приют благодетели передали ящик фиников. Так она одна за ночь этот ящик опустошила. Потом еще и целую коробку с печеньем умяла, но больше всего она любит шоколадки. И, если дорвется, может съесть их без счета.

За ней в приют Татьяна Алексеевна, это наша директор, сама ездила. Роска ее спрашивает:

— А вы кто? Охранник?

Та так подумала и отвечает:

— Наверно, да. Я там, в детском доме, всех охраняю. И откровенность за откровенность. Скажи, а почему от тебя так нехорошо пахнет?

— А я никогда не моюсь. Может, поэтому.

— А почему же ты не моешься?

— Так я же это… я же маугли. Зачем мне мыться?

Пока ехали, Роска как увидит какое-нибудь грязное, развалюшное здание, так и спрашивает:

— Это и есть ваш детский дом?

А приехали, и все поверить не могла, что этот дворец и есть тот самый детский дом. И что она теперь будет здесь жить. Первые дни ходила, удивлялась и всех расспрашивала: а это кто, а это зачем?

Татьяна Алексеевна уговорила ее помыться и научила, как надо стирать носочки и нижнее белье. У нас каждый ребенок за собой умеет постирать. Раньше Роска никого не слушалась, никогда ничего своего не стирала и никогда не мылась. А в детском доме она так к Татьяне Алексеевне привязалась, что встречает ее каждое утро у входа, а если та где задерживается, так сядет у окошка, смотрит на дорогу и ждет. С Роской никому не получалось справиться, даже в монастырском приюте от нее отказались, а у Татьяны Алексеевны получилось. Роска однажды заявилась к ней в кабинет и потребовала:

— От меня все только и отказываются. Татьяна Алексеевна, так хоть вы удочерите меня, пожалуйста.

А вообще, она ничего себе девчонка. Все чего-то делает, вяжет или шьет, и потом всем все это дарит. Не жадная. Еще она знает много Божественных песен и стихов. Встанет перед нами и поет, поет. И не задается.

У нас в детском доме на втором этаже есть своя молельная комната. Но никто из детей туда не заходит. Роксана выпросила ключи от этой комнаты. Теперь она там за всем следит и каждый день ходит молиться. Мы тоже вслед за ней заходить начали. Интересно ведь.

Почему ее к нам определили? Говорят, будто на службах в храме она что-то такое стала вытворять непотребное, и пришлось ей уехать. Но при случаях, когда в сторону монастыря едут, Роску всегда берут с собой, со всеми сестрами повидаться. Ей там, в приюте при монастыре, нравилось очень.