Получалось, что весь ход моих мыслей о том, кому сделать подарок, был мне подсказан со стороны. Молитва ребенка, горячая и искренняя, заставила меня стать частью Промысла Божия. По какой-то причине Ему понадобилось укрепить веру девочки, еще в самом детстве, может, для того, чтобы эта вера проявилась потом и принесла многий плод. А еще, наверно, и мне, начинающему священнику, показать пример молитвы, которой нужно подражать. Мы с ней оба были в начале пути, и это нас сближало.

Уже через годы после того Вербного воскресенья к нам в храм привезли мальчика лет пяти. Я в тот момент находился в алтаре. Меня попросили выйти к ребенку, который что-то хотел мне сказать. Когда я вышел, мальчик вместе с мамой попросил меня о нем помолиться. У него было больное сердечко. На днях ожидалась операция, в процессе которой ему в вену должны были ввести катетер, а потом с помощью этого приспособления войти в маленькое больное сердце и сделать в нем все, чтобы оно перестало страдать.

Я предложил ему:

— А давай мы сейчас вместе с тобой помолимся о твоем исцелении.

Ребенок согласился. Мы подошли к образу великомученика и целителя Пантелеймона.

— Попроси святого человека, малыш. Он помолится о тебе перед Богом.

Ребенок посмотрел на образ целителя Пантелеймона и стал молиться. Его молитва без всякой экзальтации, наигранности, сомнений была просто разговором маленького человека с понимающим и бесконечно любящим его Отцом.

Доверчивости и надежде, отсутствию всяких сомнений — вот чему учит детская молитва. Я смотрел на ребенка, слушал его незатейливое обращение к Богу и понимал, что если я в конце моих дней достигну меры этой детской молитвенной простоты, то, наверно, войду в радость Господина своего.

Попросили меня освятить коттедж. Наши прихожане, молодая семья, ученые, а коттедж им выделили в качестве служебного жилья. Во время освящения предлагаю:

— Кресты, что на стенах, помажем маслом, освященным на мощах удивительного человека, преподобного Феодосия Кавказского. Его мощи почивают на Северном Кавказе, в городе Минеральные Воды, там его почитают как местночтимого святого. Сейчас я вам немного о нем расскажу.

Только я было собрался пересказать им житие святого, как хозяйка берет у меня из рук пузырек с маслом, всматривается в наклеенную на него сверху иконочку преподобного и радостно восклицает:

— Так это же наш дедушка Кузяка!

— Дедушка Кузяка?!

— Ну да. Так его называла моя бабушка. В детстве они жили с преподобным на одной улице. Она даже знала его лично. Это дети его так прозвали — «дедушка Кузяка».

— Вот это да! Она вам что-нибудь о нем рассказывала?

— Да, рассказывала, как вместе с ребятами она воровала у него на огороде огурцы. Поздно вечером приносит добычу домой и, гордая собой, показывает маме, вот, мол, какая я молодец. Мама ее спрашивает:

«Дочка, где же ты их взяла»?

«А мы к дедушке Кузяке в огород забрались, это его огурцы».

Мама хватается за голову:

«Вы же святого человека обокрали! Вот что я тебе скажу, моя дорогая, забирай огурцы и бегом к дедушке Феодосию. Верни украденное и проси у него прощения».

«Мама, сейчас уже поздно. Можно я завтра утром к нему схожу? Я его боюсь».

«Значит, грешить ты не побоялась, а прощения пойти попросить тебе страшно. Иди, дедушка тебя не обидит».

Я слушаю и не верю своим ушам:

— Так это же прямо рассказ Носова. Мы в младших классах его читали.

Моя собеседница смеется:

— Видимо, для того времени это была стандартная ситуация. На самом деле дедушка принял ребенка ласково. Благословил и сказал: «Твоя жизнь будет трудной, деточка, но с Божией помощью ты все преодолеешь».

— Удивительная история. Я думал, где те Минеральные Воды и преподобный Феодосий. От нас это очень и очень далеко, а оказывается, все рядом.

— Во время войны немцы нашу бабушку, к тому времени она уже успела закончить школу, угнали на работы в Германию. Вместе с другими русскими рабами она трудилась на одном из немецких военных заводов.

Ей повезло выжить и дождаться прихода освободителей. Но вместо долгожданной свободы бабушка в товарном вагоне под охраной освободивших ее солдат, преодолев российские просторы, оказалась в далекой Сибири.

Не знаю, может быть, по молитвам дедушки Кузяки ей снова повезло, и девушку с десятью классами образования, умевшую работать на печатной машинке, вместо лесоповала взяли в управляющую контору. Ее, зэчку, одну, без сопровождения отправляли в командировки за пределы лагеря.

Однажды она уклонилась от маршрута и заехала в гости к родным. На вокзале бабушку задержал милиционер. Вот у людей нюх был. И снова ей повезло. Та все чистосердечно рассказала, и милиционер ее отпустил. В те годы проявление жалости к врагам народа расценивалось как преступление. Так что человек тот очень рисковал.

Находясь в лагере, бабушка сдружилась с такой же репрессированной, как и она сама. Ее новая подруга занималась ведением и учетом личных дел заключенных. За огромную взятку ей удалось включить имя бабушки в список досрочно освобождаемых, и та покинула лагерь. И самое главное, личное дело нашей бабушки не отправилось вслед за ней в Минеральные Воды, а благополучно сгорело в печке здесь же, не покидая комнаты учета и хранения документов.

Вернувшись домой, бабушка устроилась на работу, где и познакомилась с нашим будущим дедушкой. Кстати, она занимала достаточно высокий пост. В городе ее уважали, и никто не знал, что она бывшая заключенная, а когда уже при правлении Хрущева начался процесс реабилитации невинно осужденных, пришло известие и о ее реабилитации. И тогда многие ответственные лица, хватаясь за левую сторону груди, в страхе и холодном поту представляли, чем бы могло для них закончиться знакомство с таким, как оказалось, опасным человеком.

Благодаря бабушке и ее дети пришли к вере, а потом уже, соответственно, и мы, внуки. Потому я и говорю «наш дедушка Кузяка».

Вы когда-нибудь наблюдали за тем, как паук ткет свою паутину? Он делает это быстро, перебегая с одной ниточки тончайшего затейливого узора на другую. С каким трудолюбием маленький хищник создает свой смертельно опасный ковер. Соткав, забивается в тень и ждет жертву, он терпеливый охотник.

Какая-нибудь неосторожная беспечная мушка, случайно залетев в паутинку, пытается освободиться и быстро-быстро машет крылышками, все больше и больше увязая в ловушке, в конце концов она теряет силы, перестает сопротивляться и смиряется со своей судьбой. И горе той беспечной мушке — охотник не знает, что такое милосердие.

Сталкиваясь с разными людьми, исследуя их судьбы, порой замечаешь, как за их беспечными спинами отчетливо проступает тень таинственного охотника, который никому ничего не прощает и ничего не забывает. Он знает свое дело, и главное, главное, он терпелив и умеет ждать.

Как-то еще в конце 90-х в соседнем с нами городке на дискотеке познакомились двое молодых ребят, юноша и девушка. Сперва они просто испытывали друг к другу симпатию, а потом их отношения переросли в любовь. Правда, у него уже была семья и ребенок, но разве это помеха настоящему чувству? Вскоре у молодых родился мальчик, назвали его Костя. Отец изо всех сил старался заработать на собственное жилье. Кроме основной работы, где мог, подрабатывал и еще бомбил на старенькой шестерке. И вот в один несчастливый день он умудрился задеть своей «старушкой» иномарку одного лихого москвича.

Человек тот был непростой, видимо, принадлежал к «новой элите», поэтому к Паше, так звали отца, сразу же подъехали «ребята» и предъявили счет, от которого у бедного «бомбилы» волосы дыбом встали. Денег, что выручили за одну из комнат квартиры его родителей, как раз хватило на покраску дверки иномарки.

Казалось, конфликт исчерпан, но москвич почему-то не успокаивался. Вновь возле их дома видели тех «ребят». Видимо, Павла к чему-то склоняли. Парень стал периодически пропадать из дому, замкнулся в себе, и в конце концов однажды мать обнаружила его висящим в петле. В записке на столе его рукой было написано: «Простите меня, но я не нашел другого выхода».