— Почему они у тебя такие разные? — спросил я у нее, уходя. — От разных отцов?

Она ответила:

— Нет, ту, что побольше, я взяла из роддома. Думали с мужем, что своих детей уже не будет, взяли, а на следующий год родилась своя. Потом мужа не стало, воспитываю их теперь одна.

— А чувства у тебя к ним разнятся? Кого ты любишь больше?

— Обеих люблю одинаково. Они у меня славные. Все хочу отца им нормального найти, да вот побаиваются мужички. С одним ребенком было бы проще, а брать с двумя детьми не каждый решится. Потому все больше одна.

После освящения Ангелина начала хоть и редко, но все-таки заглядывать в церковь. Девочки пару раз причащались. Внешне казалось, что все у них благополучно. Потому, когда Ангелина пришла и неожиданно заявила, что решила избавиться от неродного ребенка, ее слова прозвучали для меня словно гром среди ясного неба.

— Как же так? — опешил я. — Ведь ты же любишь девочку. Если тебе материально трудно, мы поможем, только не сдавай ребенка. Она у тебя уже в школу ходит и не догадывается, что ты ей неродная. Сама подумай, как там ей будет тяжело.

Женщина смотрит мне в глаза и отвечает спокойно, без всяких эмоций:

— Я ее ненавижу. Это она виновата в том, что у меня не складывается личная жизнь. С каждым днем мне приходится все труднее себя сдерживать, чтобы не начать ее бить.

Сказала и направилась к подсвечникам ставить свечи. Потом подходит ко мне, складывает ручки лодочкой и просит благословить ее отдать дитя в детдом!

— Мать, на предательство я не благословляю.

Прошла еще неделя-другая, и женщина появилась в церкви вместе с обеими девочками. Оказывается, на завтра уже была договоренность, что приемную дочку отвезут назад в детский дом.

Смотрю на дитя, та еще ничего не знает, о чем-то шушукается с сестренкой, и обе заговорщицки смеются. Периодически то одна, то другая подходят к маме и трутся носиками о ее куртку и руки.

Я подошел к девочке, и та, запрокинув головку, посмотрела на меня снизу вверх. Ее детские глазки были такими задорными и счастливыми. Я положил руку ей на лоб и стал большим пальцем гладить ее по носику снизу вверх. Моя кошка застывает, когда я ей так делаю. Дитя подыгрывает мне и щурится, изображая котенка. Веселый маленький доверчивый котенок, ты еще ничего не подозреваешь.

Завтра тебя отвезут в большой чужой тебе дом, где не будет мамы, не будет сестры. Ты останешься одна. У большинства детей, которые с завтрашнего дня станут для тебя новой семьей, есть мамы. Правда, они в массе своей, потеряв человеческий облик, лишились права быть мамами, но они есть и иногда приезжают в детдом, потому, что продолжают по-своему любить.

Поначалу ты будешь простаивать у входа на территорию твоего нового дома, потом будешь часами смотреть в окно на дорогу, ведущую к нему. Ты будешь ждать маму, ведь она пообещает обязательно вернуться. Но она уже никогда к тебе не придет. Со временем тебе расскажут, что она вовсе и не твоя мама, что настоящая твоя мама отказалась от тебя еще в роддоме, а эта взяла, но потом тоже оставила. И ты поймешь, что ты никому не нужна, тебя никто не любит. И задор, что у тебя сейчас в глазах, со временем погаснет, и в них навсегда поселится тоска. Но все это наступит завтра, а сегодня у тебя в запасе еще целый день детства.

Как же теперь тебе жить, ребенок? Ребенок, которого дважды предали те, кто по определению своему должны были бы любить тебя больше всех на свете. Сможешь ли ты теперь кому-нибудь поверить?

В это время мать сосредоточенно ставит свечу, крестится. Думаю, о чем ты сейчас просишь? О том, чтобы дитя потом простило тебя, или уже выпрашиваешь очередного нового мужчину?

— Ты окончательно решила? Ты продумала все последствия?

— Да, — отвечает она внешне спокойно, но в ее голосе слышится раздражение.

Наверно, она уже представляет, как завтра побыстрее покончит с этим неприятным делом. Наверняка поцелует девочку на прощание и пообещает скоро вернуться за ней, но не вернется никогда. Все верно: с глаз долой — из сердца вон. Наверно, она предвкушает, как счастливо теперь заживет с родной дочкой. Может, и долгожданный мужчина вскоре постучит в дверь.

Только ведь это для тебя эта девочка чужая, а для твоей дочери она родная. Та, что останется с тобой, будет смотреть в твои любящие глаза. Она будет помнить, что точно так же ты целовала и ее сестру, прежде чем та исчезла навсегда.

Сперва она станет тебя бояться, потом начнет ненавидеть. Время придет, и она обязательно разыщет сестру, и им будет о чем поговорить.

Та, старшая, отправившаяся в детдом, может, еще и обретет свою новую семью, а родная останется с тобой навсегда. Ты вырастишь мстителя.

Наша жизнь состоит из множества поступков, злых и добрых. Сделал добро, и Бог о тебе не забудет. А совершил зло, даже если об этом никто и не знает, оно злом же к тебе вернется. И называется это «законом бумеранга».

Завтра ты, женщина, запустишь бумеранг в свое будущее. И он обязательно вернется к тебе по своему неумолимому закону, и даже если ты сменишь имя, поменяешь страну проживания, он везде тебя найдет.

С другой стороны, ты блаженна, мать, потому что тебе ни в этой жизни, ни в вечности не придется, в отличие от других, мучиться нашим извечным вопросом: «За что? Господи!»

В храм Ангелина больше не заходит.

Он молчал все два часа, пока они с сестрой в сопровождении ответственного работника по делам опеки несовершеннолетних добирались до детского дома. Большой для своих четырнадцати лет, грузный подросток с круглым щекастым лицом и толстыми оттопыренными ушами. В его уверенной походке и в том, как он основательно, переступая с ноги на ногу, несет свое большое тело, понималось, что мальчик наделен немалой физической силой.

Рядом с братом, точно собачонка на фоне слона, семенила маленькая трехлетняя девочка. Всю дорогу до детского дома и сейчас, пока они шли по тропинке от остановки до самого здания, он держал ее за руку. Со стороны могло показаться, что это идут папа и дочка.

Еще недавно, какие-то год — полтора назад, их семья была самая что ни на есть обыкновенная. Тысячи и тысячи подобных семей живут рядом с нами. Их даже можно было назвать счастливой семьей.

Сереже уже было десять лет, когда ему сообщили, что скоро у него наконец появится долгожданная сестренка. Сережа очень хотел, чтобы у него были брат или сестра. Он неоднократно поднимал этот вопрос перед родителями, но те хитрили и говорили ему, что будто у них там что-то не получается. Маринка родилась, и в их доме по-настоящему поселилось счастье.

Сережа как мог помогал маме. Гулял с малышкой, ухаживал за сестрой, купал ее и даже научился менять подгузники. Друзья, забегая по привычке, звонили в дверь и звали за собою на улицу, но теперь мальчик все чаще отказывался и предпочитал оставаться с малышкой. Взрослые удивлялись такой его привязанности к сестренке.

Кризис 2008 года больно ударил по многим тогдашним предпринимателям, не обошел он стороной и семью Сережи. Однажды мальчик услышал слова отца:

— Мы разорены, чтобы расплатиться с долгами, придется продавать и мастерскую, и оборудование. Хорошо, если удастся сохранить жилье.

Квартиру, слава Богу, удалось отстоять, а бизнеса они лишились. После пережитого отец растерялся, казалось, у него внутри что-то сломалось. Некогда активный, уверенный в себе человек на глазах деградировал и превращался в алкоголика.

По логике в таких обстоятельствах мама должна брать все в свои руки и бороться за семью. Тем более что у нее маленький ребенок. Нужно что-то решать и думать, как выжить. Вместо этого мама принялась пить вино вместе с отцом.

Сережа умолял родителей очнуться, перестать пьянствовать, но те, спрятавшись за стакан с вином, не хотели ничего слышать.

Прошло всего несколько месяцев, и их дом превратился в настоящий притон. А вся ответственность за маленькую Маринку легла на Сережу. Школу он теперь все чаще пропускал. Вместо задачек по математике решал вопросы практического плана, как заработать и чем накормить сестренку.