— Это те, что растут возле церкви, папа. Мама говорит, что ты забыл дорогу в храм и потому теряешь надежду. Сегодня в церкви я разговаривала с Богом.

— Разговаривала с Богом?

— Да, папа.

— И что же Он тебе сказал?

— Сказал, что ты хороший и чтобы я продолжала о тебе молиться. Я люблю тебя, папочка!

Мой товарищ снова вдохнул в себя запах старой, выцветшей на солнце коробочки.

— Ты будешь смеяться, но эта вещичка стала, как это говорят, моим талисманом. Прошло уже столько лет, моя дочь сама давно уже мама, а я, веришь — нет, в трудную минуту беру эту коробочку, подношу к лицу близко-близко и вновь ощущаю запах моих любимых бархоток. Запах радости, запах моего детства и тех наших давних прекрасных надежд.

— Так, очень хорошо, батюшка, сидим и рот не закрываем.

Татьяна Николаевна отворачивается к своему столику и, быстро смешивая содержимое из разных бутылочек и мешочков, начинает творить будущую пломбу. И одновременно продолжает наш было прервавшийся разговор, а вернее, свой монолог, поскольку мои редкие междометия, наподобие «угу» и «ага», вряд ли можно принимать всерьез.

— Значит, внучка у вас родилась. Как славно! Мои вам поздравления, отец Александр.

В ответ я благодарно угукнул.

— Девочки — это замечательно, лучше, чем мальчишки. И если она появилась в конце июля, а это у нас по знаку будет «лев», то выходит, — Татьяна Николаевна на мгновение оставила в покое свои бутылочки, — что у вас родился «лев» в год «тигра»!

И уже с неким то ли сочувствием, то ли восхищением повторила:

— Батюшка, поздравляю, но и не завидую, в вашей семье родился командир!

Понятно, что в ответ я вновь что-то благодарно промычал, а про себя подумал: «Что, еще один командир? Ну, это было вполне ожидаемо». Евы, в принципе, любят командовать. И чем меньше идешь с ними на конфликт, тем больше они воспринимают твою позицию как проявление слабости и на подсознательном уровне решают, что верховное командование автоматически переходит в их руки.

Прошел год, дочка с Лизаветой приехали нас навестить. Садимся обедать, матушка подает первое и немедленно делает мне привычное замечание:

— Дедушка, ты взял не ту ложку, твоя — десертная. Сколько раз тебе повторять, ты ешь слишком быстро, а пищу, прежде чем проглотить, необходимо жевать.

Действительно, как научили меня в армии, что на обед из трех горячих блюд отводится двенадцать минут, так эта дурная привычка по жизни за мной и увязалась. Молча откладываю столовую ложку и тянусь за десертной. И в эту же минуту раздается голос в мою поддержку:

— Мама, наш папа — личность и свободный человек, а потому он сам имеет право выбирать, какой ложкой есть ему суп.

Мне интересно, что будет дальше, а дальше происходит следующее: «львенок» Лизавета, издав соответствующий «рык», указывает пальчиком на обе мои ложки и требует их себе. А потом, довольно улыбаясь, принимается лупить ими по столу. Конечно, это было очень смешно, но про себя я, однако, отметил: вот он, будущий командир моих командиров.

Раньше, когда я еще был маленьким, мне было интересно размышлять о будущем. Всегда представлялось что-то необыкновенное, читая фантастику, того же Ивана Ефремова, я восхищался человеком будущего, совершенным во всех отношениях, и духовно и телесно. С тех пор прошло сорок лет, а в итоге — ничего интересного и никакого совершенства. Человека даже последней радости лишили. Вот должен у тебя ребенок на свет появиться, и ты до последнего дня гадаешь, кто же там родится, мальчик или девочка. Волнуешься, переживаешь, все думаешь, а как мы его назовем? Ага, если девочка, то вот так, а если мальчишка, то этим именем. Завтрашние бабушки суетятся в приятных хлопотах и шьют для младенчика оба комплекта, и красный, и голубой. Интрига на все девять месяцев.

Помню, как у моего соседа жена рожала, еще в те далекие советские годы. Уже скорая приезжала, роженицу отправили куда положено, а сами бегом в магазин. Накупили всего-всего, накрыли стол и сидят в ожидании известий. Наконец долгожданный звонок:

— Ивановы? Поздравляем, у вас девочка! Рост такой-то, вес такой-то.

Ивановы, вне себя от радости, стреляют в потолок шампанским, кричат тосты и пьют за новоиспеченного папашу. Хоть и «бракодел», а все одно молодец! Проходит где-то час времени, снова звонок:

— Ивановы? Поздравляем, у вас мальчик! Рост такой-то, вес такой-то.

Ивановы снова радуются, нет, зря они молодого папашу обижали, «бракоделом» называли, мальчика родил, да какого богатыря. В ход идут новые бутылки с горячительным, так что пир у них горой. В самый разгар веселья опять звонят:

— Ивановы? Поздравляем, у вас двойня! Мальчишки.

Тут Ивановы протрезвели. Как двойня? И вообще, что значат все эти звонки? Сперва девочка, потом звонят, будто мальчик. А может, девочка, а потом еще и мальчик, тогда что означает еще и двойня? Может, их там уже четверо родилось? И счастливый папаша уже не такой счастливый, ходит затылок чешет, гадает, сколько же у него теперь детей? Один, два, четверо? Ничего не понимает. Тогда идут к нам и просят мою маму перезвонить, разобраться в ситуации, пускай уточнят, за кого конкретно пить, а то они уже запутались.

Звоним в роддом. Там отвечают:

— Сейчас разберемся. Иванова Екатерина, такого-то года рождения? Домашний адрес такой-то? Ожидайте, еще не рожала, но уже в предродовой палате, так что готовьтесь.

И снова у Ивановых радость, хоть как-то ситуация прояснилась, и папаша счастлив, все-таки, ну, сами подумайте, куда четверых-то? Бегом за стол. Вновь улыбки на лицах, и откупориваются новые бутылки:

— Выпьем за Катю, чтобы все у нее там было хорошо!

Сегодня такую ситуацию просто невозможно себе представить. Чуть только порадовались самому факту, что вот оно, скоро будет, а всевидящее око уже докладывает: «Поздравляем, у вас девочка или мальчик». Оно еще не родилось, а уже есть имя и одежку нужного цвета закупили, короче, нет интриги, нет ожидания, а есть только голый факт.

Сегодня роженица до последней минуты в «аську» сообщения отсылает, как у нее обстоят дела. Порой недоумеваешь: у них что там, мобильники вообще не отбирают? Не прошло и пятнадцати минут, как младенчик народился, а они уже звонят. Причем сами и звонят. Будят родителей, мужей, любимых, мол, поздравляю вас, дорогие, про нас там не забывайте.

Все чаще и чаще на свет появляются детки из пробирки. Хорошо это или плохо? Не знаю, просто всегда считалось, что дитя есть плод любви, а эти? Плоды технологий? Порой прибегают к услугам суррогатных матерей, а тогда и вовсе не понять, чей он, этот ребенок, и кто его мама. Наука развивается стремительно, несомненно, в скором будущем придумают некий «инкубатор», заменитель материнской утробы. Тогда весь процесс будет выглядеть приблизительно так: сперва в пробирках с исходными клеточками «нахимичат», подберут нужный пол, потом из пробирки — в инкубатор, и в положенное время, пожалуйста, получите готовый продукт. Боюсь, что тогда и остальные, те, кто и сами могут, тоже рожать перестанут. А зачем мучиться и страдать? Только чей это в таком случае будет ребенок? Инкубаторов? И еще, а будет ли он кому-нибудь дорог? Станут ли его любить, как собственного, выстраданного? Да, вопросов больше, чем ответов.

То ли дело в наши годы. Помню, как я нарезал круги вокруг московского главпочтамта. За ним как раз находился переговорный пункт, и я с кучей пятнадцатикопеечных монеток в кармане только и делал, что, поминутно поглядывая на циферблат, пережидал еще один мучительный час, чтобы вновь бежать звонить в Гродно, где в это время рожала моя жена, и узнавать:

— Ну что там у вас, как дела? Пока еще неизвестно?

И снова кружить, и вновь звонить. Потом зачем-то зашел на почту, благо что рядом, и написал ей письмо. В тот момент я физически страдал — так, будто это не она, это я рожаю. Через несколько дней мое письмо доставят в роддом, и целая палата рожениц, как в фильмах про далекие военные годы, хором будет читать мое письмо и рыдать навзрыд.