— Мама! — Дочка дергает маму за юбку. — Смотри, там еще один ангел! — Вернее, она пытается рассказать об этом маме, но не может. Она пока еще не говорит таких трудных слов.

— Дочка, потерпи немного. Уже скоро, — сообщает мама и с возмущением наблюдает, как буквально перед ними в очередь к своим знакомым пристраивается еще одна мамочка. — Нет, ну что за люди, — негодует молодая женщина, — им, видите ли, трудно встать, как всем, и отстоять. Мы же стоим, и другие стоят.

Очередь постепенно продвигается дальше, совершает поворот, и вот маленькая девочка оказывается буквально в паре метров от большой иконы Божией Матери «Всецарица». Этот образ писался специально для больничной часовни и, как только ее построят, будет перенесен на новое место. А пока икона в киоте под стеклом, стоит прислоненной к стене здесь же, рядом с иконостасом.

— Мама, — только и нашелся, что произнести потрясенный ребенок. — Мама! Посмотри же, вот, вот они, те самые удивительные существа с огромными, точно у лебедей, крыльями за спиной. Иногда я вижу их близко-близко. Показываю тебе, а ты почему-то не замечаешь.

Девочка решительно поднимается на солею и направляется к иконе. Встает рядом и прикасается к ним ладошкой.

— Назад! Иди сюда! Я кому сказала? Непослушный ребенок! Сейчас батюшка придет и нас отругает. Ты хочешь, чтобы батюшка тебя отругал?

Нет, она не хочет, чтобы ее кто-то ругал в этом замечательном, наполненном светом доме с огромным куполом, что парит там высоко-высоко над головой. Дитя возвращается к маме и покорно встает в очередь.

Ангелы. Совсем рядом. Как они прекрасны, жаль только, мама так никого и не увидела.

Вечер. Уже пора спать. Пятилетняя Ангелина лежит в постели. Рядом с ней бабушка. Она только что закончила рассказывать ей сказку. Сказка длинная и очень интересная. Девочка увлеклась, слушая бабушку, потому и не уснула. Тогда бабушка решает помочь Ангелинке и начинает:

— На улице темно. День подошел к концу. Вот уже и ангелы-хранители слетелись охранять наш сон. Наши глазки закрываются и спят. Теперь и носик тоже заснул, и ушки заснули. Ротик…

Но ротик, не успевая заснуть, вдруг спросил:

— Бабушка, ты мне часто рассказываешь про ангела-хранителя. А почему я его никогда не вижу? А вдруг его нет?

— Мы много чего не видим, но это не значит, что то, чего мы не видим, вовсе не существует. Вот возьми и подыши себе на ладошку. Чувствуешь, как стало тепло? А никто из нас не видит ни воздуха, которым мы дышим, ни тепла. Так и ангелы, мы их не видим, но они есть.

— Бабушка, расскажи мне про моего ангела-хранителя, — просит девочка.

— Твой ангел, как и мой, очень добрый и в то же время строгий. Он следит за тем, чтобы мы делали только добро. И ограждает нас от зла. Вот и сейчас он рядом с тобой и собирается охранять твой сон. Если бы мы могли его видеть, ты бы узнала, какой он красивый. А вокруг него свет. Яркий и теплый.

Ангелина молчит. Она думает об ангелах. Только в темноте не видно, что девочка думает. Бабушка решает, что внучка наконец уснула, и тихонечко, чтобы не шуметь, начинает вставать с кровати.

— Бабушка, а я знаю. Сейчас мой ангел-хранитель рядом со мною. А утром ангелы всех мальчиков и девочек соберутся вместе и превратятся в солнышко. Оно светит на нас и греет. Вечером, когда становится темно, солнышко уходит, а наши ангелы превращаются в звездочки. Бабушка, они такие теплые, наши звездочки.

Бабушка представляет солнце, составленное из множества детских ангелов-хранителей, потом смотрит на звезды. И улыбается.

— Почему-то никогда ни о чем таком не думала. Знаешь, может, ты и права.

Бабушка сама не прочь порассуждать об ангелах, но маленькая Ангелинка не отвечает. Она узнала о них все, что хотела, и уже спит.

Ребенок спит, а старому человеку не спится. Она думает об ангелах.

В храме плачет пожилая женщина. В церковь ее привела беда. Только вчера она похоронила двадцатилетнюю дочь. Та после ночной смены спешила на автобус и, перебегая дорогу, угодила под электричку. Без мамы осталась ее полуторагодовалая дочечка.

— Весь день ходит по дому, заглядывает во все уголки и зовет. Потом идет, ложится на диван и лежит. Еще при жизни ее мамы мы с внучкой любили полежать вдвоем на диване. Немного полежим и заснем. Потом проснемся, и я начинала кричать дочке:

— Светка, а принеси-ка нам с Манюней молочка!

Та спешила на кухню, грела молоко и подавала его в постель. Малышка воспринимала все это как игру и тоже любила покричать. Только у нее это получалось очень смешно:

— Тетка! Тетка!

Мы с дочкой начинали хохотать, а та, понимая, что смеемся мы из-за нее, тоже повизгивала от смеха.

Так и сейчас ляжет на диван одна и кричит:

— Тетка! Тетка!

Все эти дни зовет. Время пройдет, и она меня спросит: «Бабушка, где моя мама?» Что я скажу?

Бабушка смотрит на священника. Ей нужен совет.

— Приводи ее сюда, в храм. Приводи чаще. Смотри, вон видишь там, высоко на иконостасе, по бокам ангелов с крыльями? Ты скажешь внучке, что ее мама стала тоже таким же ангелом. Теперь она ее ангел-хранитель и всегда будет рядом. Всю жизнь она будет идти с ней рядом. Молиться о своей дочечке и ограждать от всякого зла.

— Думаешь, она поверит?

— Поверит? Для них этого вопроса не существует. Они знают. Маленький человек знает что-то такое, о чем мы уже давно забыли. Они мудрые, а мы хромаем от веры к неверию. Ты приведи малышку в храм, покажи ей ангелов, и она обязательно узнает свою маму.

Попробуй спроси любого встречного человека, знакомого или нет:

— Скажи, ты счастлив?

Думаю, мало кто ответит. Скорее улыбнутся или пожмут плечами. Потому как толком никто и не знает, что это за птица такая — счастье.

Звонишь поздравить человека с днем рождения и неизменно желаешь ему счастья, то есть того, о чем сам понятия не имеешь. Всякий раз добавляя:

— И еще пожелаю тебе радости.

А что, если мы напрасно разделяем эти два слова: «счастье» и «радость»? Может, это одно и то же? Трудно сказать. Мы, люди рефлексирующие, все и постоянно усложняем. Может, в жизни все значительно проще? А вдруг сложнее?

Куриное яйцо на завтрак. Казалось бы, обычное дело. Люди годами едят яйца на завтрак и так привыкают, что сам процесс поедания яиц превращается в обыденность. Не замечают, как и проглатывают. Почему-то в традиции съедать именно два яйца, а ни одно или три. Словно наши предки, положившие начало традиции, изучали диетологию. Но это так, к слову.

В пасхальную ночь после литургии берешь крашенку, первую попавшуюся, чаще других темно-коричневую, из-под луковой шелухи. Очистишь от скорлупы, сперва понюхаешь, вдохнешь в себя забытый запах и потом только ешь. Медленно. И от всего этого действа, как от таинства, вдруг начинаешь испытывать радость. Как же, вкус и запах праздника.

Спроси в этот момент человека:

— Ты счастлив?

Наверняка он улыбнется и, не переставая жевать, утвердительно кивнет головой. Крашеное яйцо — что это, символ радости или ее источник?

Как-то будучи в гостях у одного своего знакомого, человека уважаемого, я стал рассматривать сувенирные тарелки из числа тех, что туристы стараются привезти домой на память о совершенных путешествиях. Тарелочек скопилось у него предостаточно. Частично хозяин развесил их по стенам, а многие просто расставил рядами на длинных узких полках.

— Ого! Получается, ты объездил весь мир.

— Кое-где я действительно побывал, но большей частью это подарки моих друзей. Когда-то в детстве я коллекционировал почтовые марки. Нравилось мне это занятие. Станешь рассматривать марку из какой-нибудь далекой страны и мечтаешь: вот бы там побывать!

Теперь вот новое увлечение, — смеется мой знакомый так, словно извиняясь, — тарелочки, и тоже со всего света. Видимо, детские мечты — это то немногое, что остается с нами на всю жизнь. Страшно терять то, что дорого было тогда. Теряя детскость, теряешь самого себя.