Я выкурил всю пачку сигарет. На душе творилось черт пойми что... Я поступал как трус, но я действительно пасовал перед новыми трудностями. Ребенок. Нужно еще больше денег. Лена терпит трудности, но ребенок... Разве он должен проходить через такие испытания? В тот день я ушел с работы раньше. Это не понравилось руководству, но мне плевать. В вагоне метро мерзко пахло потом. Я сосредоточил внимание на двух девочках передо мной. Им было лет по восемь. Разложив учебники на коленях, они повторяли перед школой стихи. Если у меня будет ребенок, ему тоже придется ездить на метро... Я не смогу обеспечить его должным образом. Я вышел на улицу подавленный, и мое настроение испортилось еще больше, когда я увидел пропущенные звонки от Дениса Чернова. Как его обозначить? Родитель номер один или отчим? Я редко с ним общался и обычно игнорировал звонки. Устроившись возле супермаркета, я позвонил Денису, параллельно прикуривая сигарету. Он ответил в ту же секунду, будто только и ждал моего звонка.

— Александр, здравствуй. В Москве?

— Привет. В Москве.

— Я тоже, — он глупо засмеялся. — Приехал на семинар по работе, а его отменили. Я подумал... Может быть, увидимся? Я так давно тебя не видел и хотел бы посмотреть, как ты поживаешь после аварии.

Я нахмурился. Мы мало общались, но он был посвящен в ключевые моменты моей жизни. Конечно, это не я рассказывал — либо мать, либо отец. Правда, мама тоже не проявляла к нему теплоты.

— Давай пересечемся. Я без машины.

— А ты где? Я подъеду.

Я называю адрес и говорю, что буду ждать его недалеко, в кофейне. Последний раз мы виделись... Я даже не могу вспомнить, наверное, еще до моего отъезда в Китай. Я занимаю столик в дальнем углу, и, на удивление, мне не приходится долго ждать. Денис был одет в бежевое пальто и кепку, в его руках маячила огромная папка. Он вроде бухгалтер или хрен его знает кто... Заметив меня, он улыбается и снимает кепку. Я давно обогнал его по росту. Денис почти облысел и сильно постарел. Ума не приложу, как мама могла выйти за него замуж. Он не ровня Ветрову.

— Кофе, чай? — я не знаю, что он предпочитает.

— Водички и лучше какой-нибудь салат. Я же после операции — удаляли желчный пузырь.

Я кивнул и поджал губы.

— Ну как ты, сын?

Я бешусь, когда он так меня называет.

— Как все. Ты как?

— Нормально, — он рассмеялся. — Рад тебя видеть.

— Я скоро стану отцом...

Его рука замирает над вилкой. Денис — полная противоположность моего отца.

— Вот так новости! Как приятно, что ты сообщил об этом лично, спасибо, — его глаза становятся стеклянными, он неловко хлопает меня по руке. — Прости, все время забываю: ты не любишь прикосновения.

Я презирал этого человека за то, что он в свое время не рассказал мне правду, а вместо этого разыгрывал роль добродетельного папаши.

— Только вчера я узнал об этом сам.

Я отхлебнул кофе, пока Денис пристально меня разглядывал.

— Ты не выглядишь приятно удивленным.

— Чему радоваться? Я сейчас сам строю жизнь. Отец отказался от меня, я по уши в долгах... Что мне делать с ребенком?

Денис улыбнулся и покачал головой.

— Кровь сильнее воды, ничего не поделаешь. Если решишь отказаться от него, то доставь его ко мне в Ярославль. Я воспитаю.

Я хмурюсь.

— Мало одного меня, чужого?

— Ты не чужой. Эх, Александр, Александр, колючий мой человек.

— Почему ты... взял женщину с чужим ребенком?

Я никогда об этом не спрашивал, но этот вопрос мучил меня всю жизнь. Денис вытер губы салфеткой.

— А как поступить иначе, если в современном мире так много таких, как ты, папаш?

В моих глазах загорается огонь. Денис тоже прищуривается. Он любитель поучать, как и моя мать.

— Ясно. Благие помыслы.

— Да, можно и так сказать. Я хотел вырастить достойного человека. Хотел, чтобы ты никого никогда не оставлял, как Ветров, и с уважением относился к традициям семьи.

— Ты лгал мне всю жизнь...

— Ты воспринимаешь это как ложь, но для меня все было по-настоящему. Я не лгал, когда говорил, что ты мой сын! Хочешь — верь, хочешь — нет, я и сейчас считаю тебя своим ребенком.

— Выходит, у тебя отсутствует чувство собственного достоинства. С тобой плохо обошлись, а ты возводишь это в культ. На твоем месте я бы не общался ни с кем из Ветровых.

— Ты не на моем месте, Александр. Ты на месте того, кто отказывается от родного человека. Представь девушку... даже не девушку, а девчонку, тоненькую, как тростинка, которая приходит к тебе и, заливаясь слезами, просит на ней жениться. Ей некуда идти, у нее ни одного близкого человека, и внутри нее растет еще более беспомощный комок жизни. Размышляй я как ты сейчас, где бы оказалась твоя мама? Где бы оказался ты? Это ты сейчас большой и сильный, как лев, но я-то помню тебя другим...

Денис смотрит на свои ладони.

— Я мог бы сожалеть, что моя жизнь сложилась бессмысленно, что линии на моих руках оборвались, где неположенно, и все пошло под откос, но каждый раз, когда мне хочется сожалеть, я вспоминаю тебя, Александр. Это было ради тебя, и, глядя на сына сейчас, я ни о чем не жалею. Ты выжил благодаря мне, не Ветрову, а мне...

Становится трудно дышать.

— Отец обо мне не знал, — говорю я хрипло. — Он не оставил бы...

— Да? Разве вы не одной крови? Сейчас ты доказал как никогда прежде, чей ты сын. Будь ты моим, ты бы мыслил иначе!

Я поднимаю на него глаза, и у меня грохочет сердце. Я считал его неудачником, слабохарактерным подкаблучником... Но только сегодня я осознал, что он, Денис, — настоящий мужчина.

— Отец...

— Твой отец во всем лучше меня, — Денис улыбнулся. — Я знаю, сынок, знаю. Он действительно выдающийся мужчина. Гора мускулов, кулаки как булыжники и грозный голос, но в моих глазах он ничтожество, потому что оставил твою мать. Потому что за много лет так и не пытался ее найти, и тебя в том числе. Да, он все исправил, но начало было отвратительным. Его вина неочистима, и он это осознает.

Я думаю о нашем с Леной ребенке. О том, кто впитал в себя мою любовь через Лену. Я тяжело дышу.

— Прости меня... за все. Тебе достался очень неблагодарный сын.

Денис махнул рукой.

— Прекрати. Ты не должен меня благодарить. Это был мой выбор. Я решил прожить свою жизнь вот так. Я многое тебе прощаю, потому что, как-никак, растил тебя много лет. Я знаю, у тебя доброе сердце. Ты не такой потерянный, как Ветров.

Я протягиваю ему руку. Он пожимает ее с усталой улыбкой на губах. Я жалею, что все эти годы отвергал этого человека. Он заслуживал другого отношения...

— Хочешь познакомиться с Леной? Она моя девушка... Я женюсь на ней.

В глазах Дениса засияло тепло.

— Конечно, хочу. Интересно поглядеть, кто подарит продолжение всей этой истории.

Я рассмеялся.

— Мне следует опасаться, что родится сын?

— Этого всем следует опасаться, — шутит Денис.

Напряжение отпускает. Я чувствую себя лучше. Мы с Денисом долго трясемся в вагоне метро. Он более разговорчив, чем мой отец. Добравшись до квартиры, я захожу первым и слышу, что Лена плачет. Внутри все сжимается.

— Лен, — зову я. — Иди сюда.

Плач замолкает. Девушка медленно выходит из комнаты и замирает, заметив постороннего мужчину.

— Знакомься, это Денис, мой... отец.

Лена кивает, широко раскрыв глаза. Денис протягивает ей руку, и она дрожит.

— Очень приятно, здравствуйте.

— Здравствуйте, Елена. У вас очень красивое имя. Значит, вы скоро станете мамой?

Она кивает, а потом подходит ко мне и прячет заплаканное лицо на груди. Я смеюсь и крепко обнимаю Лену. Как давно я не смеялся искренне...

Я не стал приглашать на свадьбу родителей. Были только родные Лены, Пряхин с его подругой Машей, мои друзья и Денис. На Лене было короткое белое платье, длинная фата и босоножки на высоких шпильках. Денис раздувался от гордости, и я был рад, что смог подарить ему хоть какой-то светлый миг в жизни. Соня была подружкой невесты, Чайкин — другом жениха. Свадьба прошла без потрясений. Единственная проблема — Лене натерли босоножки, и нам пришлось искать по Арбату магазин, чтобы купить ей шлепки.