— Где все?

— Родители у себя, а Киря так и не вернулся, как я понял.

Саша открыл холодильник и достал оттуда нарезку. Я заняла место за столом, кусая губы.

«Отъебись от меня со своими нравоучениями!» — раздался громкий голос Ветрова со второго этажа, и я вздрогнула. Саша замер. Родители Ветрова ругались, и мне захотелось испариться из их дома. Боже, как неловко. Красавин увеличил громкость звука на телевизоре.

— Одни петухи по ТВ, не знаешь, что включать, — сетовал мужчина, пока Саша делал себе бутерброд.

«Ты заебала, так не так! Какого хера ты нападаешь на меня?!» Максим орал куда громче Саши... Саша редко повышал на меня голос до такого уровня. Я стала царапать бедра, переживая, что родители Ветрова конфликтуют из-за меня.

«Сколько я буду терпеть конфликты в своем доме? Что у нас за жизнь?! Динара помогла вырастить Сашу, и даже если она что-то не так сказала... она имеет право ошибаться!»

Красавин покачал головой. Саша хмыкнул. Черт, мы все их подслушиваем. Я не понимала, как Динара могла участвовать в воспитании Саши? У этой семьи очень много подводных камней.

«Пошла нахуй твоя татарка! Хватит меня упрекать, что я всем должен. Я рассчитался с долгами на много лет вперед!»

«Ты вышел из себя и всех напугал! Так нельзя!»

Саша сел за стол и предложил мне бутерброд. Я отказалась. Дверь распахнулась, и с улицы зашел Кирилл, стряхивая зонт после дождя. Заметив нас на кухне, он удивился:

— Всем привет, кого не видел.

— Привет, Киря. Где был? — спрашивает Красавин. — Не замерз?

— После больницы поехал в школу. Мне наконец сняли повязку.

Саша посмотрел на его лицо и нахмурился.

«Я не хочу терпеть! Ты только и говоришь мне всю жизнь: терпи, терпи! Я устала!»

Кирилл бледнеет на глазах и застывает, будто каменная скульптура. Он впивается глазами в лицо Саши. Он реагирует на ссоры родителей, как это обычно делают дети.

— Что случилось? Почему мама кричит?

— У них там свои моменты, — Красавин скрещивает руки на груди. — Садись, перекуси.

— Я не хочу есть.

Кирилл прислушивается к звукам наверху. Видимо, родители Саши доверяют Красавину, раз он так спокойно сидит на их кухне и чувствует себя хозяином.

«Еще одно слово, и ты меня выведешь! Уйди, я сказал!»

— Саша, пошли к ним...

Кирилл подходит к брату сзади и кладет руки на спинку стула.

— Они сами разбирутся, — Саша мрачный, но спокойный. — Все нормально.

Я насторожена, и в этот момент раздается такой сильный грохот, что я не могу сдержать крик. Саша тотчас подскакивает и несется наверх. Кирилл — за ним следом. Красавин остается на месте... Неужели Ветров ударил жену? Красавин еще больше прибавляет громкость на телевизоре. Я с трудом поднимаюсь на второй этаж. Дверь в спальню родителей Ветрова открыта настежь. Кирилл стоит у окна, а Саша — между родителями, загораживая то ли мать, то ли отца. На полу валяется плазма, и я с облегчением выдыхаю, понимая, что никто никого не бил. Яра стоит за спиной сына, обхватив руками его плечи.

— Ты всю жизнь во всем винишь меня: что бы ни случилось, у тебя крайний я!

— Так и есть! Ты ведешь себя так!

— Мама, хватит, — цедит Саша сквозь зубы. — Пап, ты тоже успокойся.

— Я спокоен, это она здесь прыгает. Обидели ее шлюховатую подругу. Если она еще раз переступит порог...

— Не смей так говорить! Как бы то ни было, у нас нет другой семьи!

Динара — их родственница? Мои глаза округляются. Как же Ляйсан тогда может оказывать знаки внимания Саше?

— Говори за себя! У меня из родственников только Саня и Киря, все остальные мне на хрен не сдались!

Саша отталкивает отца, когда тот хочет приблизиться к своей жене. Максим выглядит устрашающе. Кирилл смотрит на меня, и у него потерянный взгляд.

— Будь это Ксюша, ты бы поступил так же? Нет! Динара столько для нас сделала, а ты...

— Слышишь, что она несет? Блядь! Саня, убери ее от меня.

Отец Ветрова удаляется в противоположный конец комнаты.

— Мама, — Саша хватает ее за руку. — Ты можешь закрыть рот?

— Он только мое окружение осуждает, а его сторона неприкосновенна! Мне очень стыдно, что мой муж так себя повел!

— Лучше бы ты своей подружки стыдилась, —сухо вставляет Саша.

— И ты такой же, как отец! Почему вы не можете жить в мире?

— А ты почему не можешь? Веди себя нормально.

Я понимаю, что мое присутствие здесь неуместно, и возвращаюсь на кухню. Красавин курит у окна. Я вновь сажусь за стол и, чтобы занять руки, трогаю бутерброд Саши.

— Ну как тебе новая семья? Нравится? — мужчина усмехается. — Наверное, уже строишь план побега.

Я пожимаю плечами. Отодвинув тарелку, я обхватываю голову руками, поставив локти на стол. Красавин выдыхает дым.

— Ты, я смотрю, не из болтливых.

— Я не знаю, что говорить.

— Не нагнетай. Все мы здесь одной поганой крови, и ты рано или поздно привыкнешь.

Я перевожу взгляд на мужчину.

— Что это значит?

— Родители Саши воспитывались в детском доме.

— Я знаю.

— Я тоже оттуда, — он улыбается, и мои глаза расширяются. — И Динара — одна из нас. Мы братья и сестры, но поганой крови.

Я тяжело дышу, пытаясь его понять. Красавин смеется.

— Странно все закрутилось. Не думал, что доживу до такого момента, что буду успокаивать бабу Сани. Время неумолимо летит вперед, и все мы становимся старше...

— Извините...

Я встаю и хочу уйти, но он останавливает меня словами:

— Ты похожа на Малиновскую. Один в один, но не характером.

Дыхание сбивается.

— Глаза, волосы, даже те же веснушки... Поэтому все бесятся, и Ветер в том числе.

— Я на нее не похожа, — говорю я шепотом. — Совсем.

— Похожа. Мне жаль.

Я смотрю на мужчину, и меня поглощает ужас.

— Саша другой... Я тоже. Я не знаю всей истории, но у нас иной путь. Не нужно нас сравнивать.

— Никто вас не сравнивает. Все просто удивлены, как сплелись линии судеб. У тебя папаша случайно никого на стороне заделать не мог? Вдруг вы с Малиной сестры? — он грубо усмехается. — При жизни ей не удалось отыскать своих родителей, а ведь всякое может случиться.

— Ересь. Ничего более абсурдного не слышала.

Красавин улыбается и захлопывает окно.

— Я уже ничему не удивляюсь. Не знаю только, как Ветер смог тебя принять. Ради Сашки все терпит.

Я ухожу в комнату и решаю, что буду избегать Красавина. Он вызывает у меня неприязнь и напоминает хищного волка, который может внезапно и коварно напасть. Вечером мы с Сашей уезжаем в город. Саша выглядит подавленным. Высадив меня возле подъезда, он уезжает на работу. Сделав домашние дела, я не могу найти покой. Слова Красавина не выходят у меня из головы... Вдруг Саша был влюблен в Ксюшу? Он был ребенком, но все же... Что если... Черт. Я плачу и сажусь искать видео про Малиновскую. Мне нужно увидеть ее и убедиться, что мы разные! Спустя полчаса я нахожу какие-то новые записи из семейного архива, но Ксюши нигде не видно. Я уже отчаиваюсь, как вдруг открывается файл, и на экране появляется лицо Ксюши без косметики. Я замираю... ее волосы в очаровательном беспорядке.

— Ты снимаешь?

— Да, — отвечает ей незнакомый мне голос.

— Так, с чего начать? У Ветрова сегодня день рождения, — она глупо улыбается, и я понимаю, что Ксюша пьяная. — Максим... я люблю тебя и желаю, чтобы у тебя все сложилось так, как ты хочешь. Неважно с кем... пусть все сложится.

В ее глазах уязвимость и тоска. Она кажется потерянной и расстроенной. Я блуждаю глазами по ее лицу. Мы действительно одного типажа... Обе рыжие, зеленоглазые, с веснушками. Это меня тревожит. Камера выключается, и следует другая запись. Глаза расширяются, когда я вижу Ярославу в свадебном платье. Она здесь совсем девочка... юная, напуганная, в каком-то нелепом белом платье, а рядом с ней стоит блондин. У Яры очень печальные, заплаканные глаза. Я вижу возле нее Динару. На ней дешевое платье и босоножки, которые слетают с нее из-за неподходящего размера. Ярослава беззвучно плачет, по ее лицу льются слезы. Я вспоминаю слова Саши и удивляюсь, как рано Ярослава вышла замуж.