Как-то… правильно. Даже слишком.

Мой друг. Человек, который знал меня вдоль и поперёк.

Все мои привычки. Все мои заскоки. Даже те, за которые мне было стыдно...

Он не просто остался рядом. Он захотел стать ещё ближе.

Сначала — парнем. Теперь — мужем.

К Рождеству мы поехали к его маме.

В соседний с Москвой город.

Мы были знакомы. Но не лично.

Медведь знакомил нас по телефону.

Я помнила этот момент — как он позвонил ей, когда я вернулась с учёбы, и просто сказал:

«Мам, это моя Ника».

Она тогда очень удивилась и обрадовалась.

Это даже через телефон чувствовалось.

Его маму звали Анна Витальевна, но она просила называть себя исключительно тётей Аней.

Когда мы подъехали к дому, я сначала даже растерялась.

Дом был просто огромным. Территория, на которой он стоял — тоже.

И когда из него вышла маленькая, хрупкая женщина, я на секунду зависла.

Как она тут одна?

Как она с этим всем справляется?

Ник же далеко.

Отец…

Я знала, что его давно нет.

Тётя Аня встретила нас так, будто мы не просто приехали — а вернулись.

Обняла и сразу потащила в дом.

Стол был накрыт так, будто она ждала не нас двоих, а ещё человек десять сверху.

Когда мы сели, Никита почти сразу сказал:

— Мам, мы женимся.

Женщина улыбнулась. Без удивления. Будто уже знала.

— Я знала, что мой сын будет с тобой, — сказала она позже, когда Никита вышел поговорить по телефону.

Мы остались на кухне вдвоём.

— Он часто говорил о тебе. Называл подругой… — тётя Аня тихо усмехнулась. — Но глаза у него были совсем другие. Не как у парня, который дружит...

Я невольно улыбнулась.

— Мне было больно смотреть на него, когда он понял, что влюблён, — продолжила она. — А сейчас…

Она посмотрела в сторону двери.

— Сейчас он выглядит довольным. Пусть так и остаётся.

Я кивнула.

— Как оказалось… я чувствовала то же самое. — пробормотала я в ответ.

Когда Никита вернулся, мы уже сменили тему.

Говорили о гимнастике, о соревнованиях, об учёбе.

Он сидел напротив. Молча смотрел на нас.

И я видела — ему нравится. То, как мы с ней разговариваем.

Легко. Без напряжения.

Через час в дверь постучали.

Я сначала не обратила внимания.

Думала — соседи.

Но оказалось… не только у Ника была новость.

— Никита, Ника, познакомьтесь, это мой… Юрий Николаевич, — сказала тётя Аня.

На пороге стоял мужчина.

Высокий. Статный. Лет пятидесяти.

— Юрочка, это мой сын и его невеста — Вероника.

— Приятно, наконец, познакомиться с семьёй любимой женщины! — улыбнулся он.

Я автоматически посмотрела на Никиту.

Тот напрягся. Едва заметно.

Но я это почувствовала.

Он изучал мужчину взглядом, но руку пожал.

Юрий Николаевич оказался… нормальным.

Спокойным. Вежливым.

И, судя по всему, с серьёзными намерениями.

Он говорил о том, что хочет, чтобы тётя Аня переехала к нему.

В Москву.

Я краем глаза посмотрела на Ника.

Он никак не отреагировал, но я знала — ему важно, чтобы мама была рядом.

Чтобы можно было приехать. Увидеть, проверить.

Юрий Николаевич посидел с нами пару часов и начал собираться.

Когда тётя Аня, буквально вспорхнув, побежала его провожать, я повернулась к Никите.

— Мне он понравился, — тихо сказала я.

Никита чуть повёл плечом.

— Мне всё равно, кто рядом с ней, — пробормотал он. — Лишь бы она была счастлива.

Он посмотрел на меня.

— Я лучше займусь нашей с тобой жизнью.

Это прозвучало так... по-взрослому, что я почувствовала гордость за своего мужчину.

Я прижалась к его плечу, подняла взгляд и он, тут же, наклонился и поцеловал меня.

Мы остались у тёти Ани ещё на пару дней.

Когда я впервые оказалась в спальне Никиты, я даже на секунду замерла на пороге, будто переступала не просто в комнату, а в какую-то часть его прошлого, и тут же принялась осматривать её с любопытством, которое было почти детским.

В ней была чисто пацанская обстановка.

Простая. Лаконичная. Без лишнего.

Стол. Стул. Кровать. Шкаф.

И, конечно же, груша, приколоченная прямо к потолку.

Когда Никита полез за полотенцами в шкаф, чтобы отправить меня в душ, я уже не особо слушала, что он там говорит, потому что моё внимание полностью переключилось на эту грушу.

Я подошла к ней ближе.

Провела взглядом снизу вверх.

И, не особо задумываясь, со всей силы ударила её кулаком.

Но она оказалась совсем не такой, как в зале клуба.

Не тяжёлой, которую нужно раскачивать.

Наоборот — лёгкой.

Она резко отпружинила от моего удара и так же легко и быстро вернулась назад.

Я даже не успела понять, что происходит.

И в следующую секунду получила ей прямо в лицо.

— Ай! — вырвалось у меня, и я тут же зажала нос ладонью, чувствуя резкую, неприятную боль.

Никита, увидев это, даже полотенца выронил, которые только что взял с полки.

— Ёптвою… — выругался он, в два шага оказываясь рядом со мной. — Ты как, малыш?!

Он сразу же убрал мою руку от лица, наклоняясь ближе, чтобы рассмотреть.

И тут же выматерился ещё сильнее.

Потому что, как оказалось, от лёгкого, но быстрого удара у меня пошла кровь из носа.

Капли уже начали стекать по губе.

Всё дело было в хрупкости сосудов передней части перегородки — мне хватало вообще минимального воздействия.

Я краем глаза посмотрела на своё отражение в зеркале, которое висело на двери.

И… заржала, прямо в голос.

Больно почти не было.

— Ника… Ебанутая ты моя… — выдохнул он, одновременно злясь и переживая. — Голову вперёд!

Он слегка надавил мне на спину, заставляя наклонить корпус, и тут же зажал мой нос полотенцем.

Я продолжала хохотать, уже больше от его реакции, чем от ситуации.

Ник резко развернулся и рванул на кухню.

Меньше, чем через минуту, он вернулся с куском курицы, вытащенной из морозилки, и приложил её к моему носу через полотенце.

— Ты чем вообще думаешь? — спросил он чуть позже, прижимая мою голову к своей груди, удерживая меня на месте. — Как ты умудрилась разбить себе нос, объясни?!

— Ну не зря ж у меня парень боксёр! — прогундосила я, пытаясь говорить через зажатый нос.

— Боксёр я, а по носу получаешь ты! — буркнул он.