Я уже убирала инвентарь, когда заметила его в дверном проёме зала.

Он стоял, опершись плечом о косяк, засунув руки в карманы джинсовых шорт и чуть наклонив голову вправо. Смотрел на меня.

Поймав мой взгляд, Соколов чуть улыбнулся.

Только уголком губ.

Но этого хватило, чтобы я заулыбалась в ответ.

И тут к нему подошла Катя.

Та самая Травина-тварина, которую ненавидел не только весь курс МГУ, но и наша сборная гимнасток.

Она уже пыталась приударить за Ником в университете.

И тогда быстро обломала зубы о его холодное, жёсткое «нет».

Но, кажется, сейчас она снова решила попытать удачу.

Катя кокетливо улыбалась ему, поправляла лямку купальника, что-то заискивающе ворковала ему почти в ухо.

Её голос тянулся, лип к коже, как старая жвачка.

Ещё немного — и она бы действительно из трусов выпрыгнула, лишь бы он посмотрел на неё.

Я почувствовала резкий, неприятный укол ревности.

Но потом…

Потом я заметила главное.

Никита её не слышал, не видел, не реагировал.

Он смотрел только на меня.

И его взгляд, будто тянул меня к нему.

Я попрощалась с тренером, натянула улыбку и направилась к ним. С виду я была спокойной, хотя внутри уже кипело.

Будь я боксёром — отметелила бы Катю. С удовольствием.

Эх…

Травина заметила меня первой. Хмыкнула.

А потом её лицо изменилось.

Потому что Никита не дал мне даже подойти ближе.

Он шагнул навстречу, обнял меня, прижал к себе так, что у меня перехватило дыхание… и, заставив подняться на носочки, поцеловал.

Прямо в губы. При всех.

Я на секунду замерла, а потом ответила.

С удовольствием прижалась к нему сильнее, чувствуя его тепло, его силу, его руки на своей талии.

Ещё недавно я даже представить не могла, что буду целоваться с ним вот так.

А сейчас это стало чем-то естественным, но от этого не менее волнующим.

— Так вы что, встречаться начали? — растерянно спросила Травина.

— Да. — ответила я, отрываясь от губ Ника. — Начали.

Она сразу сникла и исчезла.

И правильно. Нечего ей рядом с чужим парнем делать.

Никита не отпускал меня.

Он вывел меня из зала, будто отрезая всё лишнее.

— Как дела, малыш? — спросил он.

— В целом хорошо. Устала только. — выдохнула я. — А у тебя как отпуск проходит, чемпион?

— Насыщенно. — усмехнулся он и чуть подтолкнул меня к раздевалке. — Иди переодевайся. Я здесь подожду.

Я кивнула и зашла в раздевалку, закрыв за собой дверь.

Быстро переоделась.

Когда я вышла обратно в фойе, Никита уже стоял у стены.

И как только увидел меня — оттолкнулся от неё и повёл меня на улицу.

Вскоре, мы оказались у его машины. Он открыл передо мной дверцу, и я села на пассажирское сидение, чувствуя на себе его тёплый, внимательный взгляд.

Усевшись в автомобиль, Ник потянулся за бумажным пакетом с едой, который лежал на заднем сидении.

Потом протянул его мне.

Я достала контейнер с салатом и сендвич.

— Спасибо… — тихо сказала я.

И начала есть, ощущая, как вместе с едой возвращаются силы.

— Завтра ничего не планируй. — произнёс парень, заводя двигатель.

Я подняла на него взгляд.

— Я веду тебя на свидание. — продолжил он.

Я поперхнулась, чуть не пролив на себя ягодный морс из бутылки.

Что?

Свидание? Настоящее? С ним?

Я вытерла губы салфеткой, уставившись на Ника.

— Ты сейчас пошутил? — осторожно спросила я.

— Нет. — коротко ответил он, едва заметно усмехнувшись.

У меня внутри что-то перевернулось.

— И с чего вдруг такие решения? — не удержалась я.

Я протянула сендвич к его губам. Он даже не посмотрел — просто наклонился и откусил.

Жевал, глядя на дорогу.

Потом кашлянул, прочищая горло, и всё-таки посмотрел на меня.

Мы остановились на светофоре.

Никита убрал руку с руля и уверенно положил её мне на колено.

У меня дыхание чуть сбилось.

— Я подумал, что поступаю неправильно. — наконец сказал он. — Думаю только о том, что важно для меня. Сначала настаиваю на отношениях, потом на переезде…

Он провёл рукой по лицу, раздражённо выдыхая.

— И нихера для этого не делаю.

Я замерла, слушая его.

— Я хочу, чтобы ты не просто на словах понимала, как сильно я тебя люблю.

Он посмотрел на меня. Прямо.

— Я хочу, чтобы ты это почувствовала. Чтобы сама захотела быть рядом со мной.

Всё внутри меня сжалось. И тут же разлилось теплом. Словно что-то мягкое, живое, тёплое развернулось внутри груди и расправило крылья.

Я вдохнула глубже, но воздуха всё равно не хватало.

Мне было очень-очень хорошо.

Нет, я была уверена, что Ник меня любит, но совсем не ждала от него романтики, красивых жестов и длинных речей.

Он делал другое. Каждый день.

Забирал. Кормил. Держал. Не отпускал.

И этого было достаточно.

А сейчас, он делал что-то другое.

То, чего не делал никогда.

Ради меня.

Звал на свидание. Хотел, чтобы я чувствовала себя любимой.

Я не выдержала.

Подалась к нему и ткнулась лицом в его плечо.

Глубоко вдохнула.

— Люблю тебя… — прошептала я, касаясь губами ткани его футболки.

Он чуть повернул голову и поцеловал меня в макушку.

— И я люблю тебя, малыш.

Светофор загорелся зелёным.

Машина тронулась, а я так и осталась прижатой к нему.

Не отстранялась. Не хотела.

И даже забыла, что вообще-то была голодна.

Вечером, перед свиданием, когда я вышла из комнаты, мама сразу обернулась, отвлекаясь от готовки.

Оценила меня взглядом с ног до головы и улыбнулась.

— Ну вот. Другое дело. — произнесла она. — А то сразу жить вместе собрались… Молодец, Никита.

Я закатила глаза, но ничего не ответила.

Обула туфли.

Открыла дверь, вышла в подъезд.

И тут же, едва не споткнулась.