Правда ведь, рыжик?..
Никуда я тебя не отпущу. Вообще.
Всё.
Считай, прописалась ты здесь. Осталось только расписаться.
Я усмехнулся своим мыслям и провёл рукой по её бедру, выглянувшему из-под одеяла.
— Пойдём в душ, малыш, — произнёс я, заставляя себя отстраниться и поднимаясь с неё.
— Ой… — она тут же посмотрела ниже и резко закрыла лицо руками.
Я потянул одеяло, которым Ника была укрыта, на себя. И мне открылся вид, от которого дыхание на секунду сбилось.
Её расслабленное обнажённое тело.
Я взглядом прошёлся по её груди с розовыми сосками. По плоскому животу, который я вчера целовал.
Ника тут же поджала ноги, прячась от моего взгляда, даже грудь руками прикрыла.
А я уже смотрел не только на неё. Мой взгляд зацепился за простыни.
За небольшие пятна крови, оставшиеся со вчерашней ночи.
Я ведь… реально был первым.
От этой мысли меня не просто накрыло.
Меня заклинило.
Потому что теперь я за это отвечаю.
Она была рядом всё это время.
Пока я, блять, ходил вокруг — и даже не понимал, что своё же упускаю.
Грудь сжало.
Надо было вчера её в душ отнести, а меня вырубило.
— Малыш… — тихо позвал я, уже без смеха. — У тебя ничего не болит?
Блин.
Вдруг, ей реально плохо?..
А я тут… со своими желаниями, мыслями, как придурок пру…
— Нет, не болит. — ответила она, продолжая прятаться.
— Тогда пошли. — произнёс я, протягивая ей ладонь.
— Куда? — удивилась она, но за руку всё равно схватилась.
— В душ. Куда ж ещё?
— Вместе? — в её голосе мелькнуло что-то между смущением и недоверием.
Я только кивнул.
— Конечно.
Для меня это даже не обсуждалось.
— Подожди… Я так не могу. Я стесняюсь. — пробормотала Ника.
Я усмехнулся, глядя на неё.
— Ника, я уже всё видел. И мне всё понравилось. Тебе нечего стесняться совершенно.
И это была чистая правда.
Она хмыкнула, встала на пол, и я сразу подхватил её на руки.
Затем понёс в коридор, где со вчерашнего вечера так и горел свет.
Ну и хуй с ним.
Пусть горит.
Поставив девушку под душ, я залез следом. Закрыл стеклянную перегородку.
Горячие струи полились сверху — сначала на нас, потом стекали вниз, разбиваясь о керамический пол.
Теплая вода обволакивала и расслабляла.
Волосы Ники намокли, потяжелели, потемнели, прилипли к коже.
Я провёл по ним рукой.
Вплёл пальцы в её пряди, мягко массируя кожу головы.
Ника тихо застонала и улыбнулась, запрокидывая голову назад.
И я опять завис.
Смотрел на рыжика какое-то время.
Потом наклонился и поцеловал её
Тёплые мокрые губы тут же раскрылись, позволяя моему языку проникнуть внутрь.
Пиздец. Как же я… Как же мне…
Мысли просто вырубило в ноль.
Ника прижалась ко мне ещё ближе, и её живот задел мой, всё ещё твёрдый член.
Я на секунду закрыл глаза.
Представил, как я подхватываю её под бёдра, раздвигаю их.
Как насаживаю её на себя.
Или…
Разворачиваю её к себе спиной, прижимаю к стенке. Заставляю прогнуться в спине.
И…
Я резко выдохнул.
Стоп.
Это обязательно будет, но не сейчас. Сейчас она должна восстановиться.
Моя маленькая…
Ёптвою…
Ну разве ж я знал, что можно так сильно, так дико, так по-настоящему любить?
Когда мы дружили, я даже близко не думал, что это будет вот так.
Нет, мысли, конечно, были. Но это вообще другое.
Ника резко разорвала поцелуй и, словно опомнившись, заставила меня отвернуться к ней спиной.
— Не смотри… — пробормотала она.
Я только хмыкнул.
Поздно, рыжик. Я уже всё увидел и запомнил.
Когда мы вышли из душа, Ника сразу направилась на кухню, заматываясь в большое махровое полотенце.
— Мне нужно собираться домой, — сказала она, беря телефон со стола. — Мне завтра на тренировку. Нужно подготовиться, рюкзак собрать. Возвращаюсь во взрослую жизнь! Это ты целую неделю можешь отдыхать.
Ну трындец…
К такому я оказался не готов.
Серьёзно.
— Хорошо, — сказал я, быстро соображая. — Отвезу тебя. Соберёшь вещи и вернёмся. А завтра на тренировку.
Логично же.
Она подняла на меня взгляд.
— Какие это я вещи должна собрать?
Она лазила по кухонным шкафчикам. Открывала дверцу за дверцей и поджимала губы, не находя что-то очень ей нужное.
— Ну, это тебе лучше знать, какие, — пожал плечами я. — Трусики там, лифчики, пижамы, шортики, футболки. Можешь сразу всё забрать. Чтоб потом не мотаться. Я ж не знаю, что вам там надо. Рыльно-мыльное можешь не брать. Тут купишь. Я тебе деньги переведу. Бери, что надо.
Ника замерла и захлопнула шкафчик так, что у меня в ушах зазвенело.
— Стоп! Какие вещи? Какие деньги? Куда не мотаться?! — она подошла ближе и посмотрела на меня сверху вниз.
— Ник, ты же понимаешь, что ты будешь жить со мной теперь? — спокойно сказал я, касаясь её щеки ладонью.
Ника откинула мою руку и отошла. Вновь стала рыться по полупустым шкафам.
— Мы так не договаривались! Где у тебя кофе? — резко спросила она. — И сахар где?
— Нет у меня ни кофе, ни сахара, — автоматически ответил я. — По пути заедем в кофейню.
Она резко обернулась.
— Вот видишь! У тебя кофе с сахаром нет. У тебя вообще ничего нет! Одна единственная кастрюля на плите! У тебя даже в ванной лишь порошок и гель для душа. А, ещё щётка с зубной пастой!
Я пожал плечами.
— Мне хватает.
Я пока не до конца улавливал суть претензии, но мне стало забавно.
Получается, это наш первый конфликт?
Интересно.
— Вот именно, тебе хватает! А мне нет! — распылялась она, жестикулируя. — Я хочу жить там, где уют. Где есть кофе, сахар в сахарнице. Где есть микроволновка, продукты в холодильнике! Дома у меня налаженный быт. А у тебя его налаживать, извини, у меня нет времени. Я и так пропустила две недели тренировок. Теперь наверстывать придётся.
Ага. Вот оно. Понял.
Надо наладить быт.
Займусь этим сегодня же. Найду список. У матери спрошу. Саню с собой позову. Этот увалень всё знает же. Вот пусть и подсказывает.
Главное — ей это нужно. Значит, будет.
Правильно всё, если по факту задуматься.
Она должна прийти ко мне в нормальное готовое пространство.
А дальше уже сама под себя докрутит.
Потерплю немного без её красивой моськи. Потом заберу к себе. Сама поедет.
Потому что соскучится. Потому что привязалась ко мне также, как я к ней.
