— Всё, малыш… всё… — прошептал он, целуя меня в висок и направляясь в сторону спальни. — Я пас. Сдаюсь. Сдерживаться больше нет сил.

Я уткнулась лицом в его шею и улыбнулась.

Я не боялась того, что будет дальше.

Хотела этого.

Ник осторожно толкнул плечом дверь спальни.

В комнате было темно. Она освещалась лишь мягким светом из коридора.

Никита осторожно уложил меня на кровать.

Мягкое одеяло приняло меня, словно пушистое облако.

Парень на секунду замер, нависая надо мной.

Я лежала, запутавшись в его большой футболке, и чувствовала, как горят мои щёки. Сердце колотилось так быстро, что, казалось, его удары отдаются в висках. Я почти слышала собственное дыхание — неровное, сбивчивое.

Никита смотрел на меня. Так внимательно. Так жадно. Будто боялся моргнуть и что-то пропустить.

Этот взгляд был настолько откровенным, настолько голодным, что я не выдержала и тихо засмеялась, пытаясь спрятать смущение.

— Что? — прошептала я.

Ник медленно провёл рукой по моей ноге.

От колена вверх. По бедру.

Движение было медленным, будто он нарочно растягивал этот момент.

— Блять… — тихо выдохнул он. — Какая же ты красивая…

Я смутилась ещё сильнее. Внутри всё мягко сжалось.

Его пальцы зацепили край футболки.

Он остановился. Поднял на меня взгляд.

И в этих глазах было столько осторожности, что я поняла — он действительно боится. Боится сделать лишнее движение. Боится меня напугать.

Потом тихо спросил:

— Можно?

От этого простого вопроса внутри меня что-то окончательно растаяло.

Это был парень, который никогда не терялся рядом с девушками… Который привык действовать уверенно. Который, как я знала, чаще всего ограничивался одной ночью.

А сейчас, он волновался так, словно держал в руках что-то хрупкое.

Я кивнула.

Руки Никиты потянули ткань вверх.

Футболка скользнула по моему телу, обнажая сначала грудь… потом плечи… шею… руки.

Никита откинул её прочь, а сам уставился на моё обнажённое тело.

Точнее — почти обнажённое. На мне оставались лишь трусики.

Его взгляд медленно прошёлся по моей груди, задержался на животе, снова поднялся к лицу.

Потом парень провёл рукой по своему лицу, словно пытаясь прийти в себя.

— Блять… — пробормотал он снова.

Я не успела ничего сказать.

Он наклонился ко мне и поцеловал.

Его рука скользнула по моей обнажённой спине и притянула меня ближе. Я почувствовала, как моя грудь, с уже затвердевшими от одного его взгляда сосками, коснулась его тела.

Меня трясло.

Я дрожала так же сильно, как при лихорадке. Только это была совсем другая дрожь — предвкушающая.

Я провела ладонями по его плечам, по сильным рукам.

Каждое прикосновение отзывалось совершенно по-другому. Словно под кожей открылись какие-то новые нервы, новые ощущения.

Ник оторвался от моих губ и скользнул ими по моему лицу. По щеке. По шее.

К ключицам. Он осыпал их поцелуями. Нежно. Внимательно. Смакуя каждое движение.

Потом его губы опустились ниже, к моей груди.

Он целовал нежную кожу сначала на одной, потом на второй. Его дыхание обжигало, заставляя меня выгибаться всё сильнее.

Затем он резко переместился к соску и осторожно втянул его.

Я задохнулась. Спина прогнулась ему навстречу.

Он отпустил сосок и облизнул его. Поднял на меня взгляд — внимательный, изучающий. Проверял мою реакцию.

Потом перешёл к другому. То же движение. Тот же результат.

Моё дыхание окончательно сбилось. Пальцы до побеления сжимали простыню.

Никита двинулся дальше.

Его губы скользнули по моему животу, оставляя влажную дорожку. Он остановился у пупка, поцеловал его, и я снова вздрогнула.

Всё происходящее было для меня одновременно странным, неожиданным… и невероятно притягательным.

Он дошёл до края трусиков. Потянул их вниз.

Я приподняла бёдра, помогая. Трусики соскользнули.

Он отбросил их в сторону так же, как несколько минут назад футболку.

И замер, глядя на полностью обнаженную меня.

— Ника… — выдохнул он. Голос был сорван. — Ты…

Я знала, что он хочет сказать.

Я видела, как он дышит. Как напряглись его плечи. Как потемнели его глаза.

Его рука скользнула по внутренней стороне моего бедра.

Я развела их шире, почти инстинктивно.

Он снова выдохнул, касаясь моего лона.

Я видела, как трудно ему даётся самоконтроль.

Пальцы Ника двигались осторожно. Исследовали нежные складки.

Я была уже влажной. Готовой.

Меня буквально подбрасывало от каждого его прикосновения.

Я сжимала простыни, прикусив губу.

Ник наклонился и губами коснулся моего бедра.

Его пальцы не останавливались.

Теперь они ласкали мой клитор, вырывая из моей груди стоны.

— Никит… — выдавила я.

Он поднял взгляд. И, вдруг, убрал руку.

Потом отстранился, сполз с кровати, встал на ноги и стянул с себя шорты вместе с трусами.

Я смотрела на него, не моргая.

Впервые видела его полностью обнажённым.

С большим, возбуждённым членом.

Он вернулся ко мне. Навис сверху.

Я почувствовала, как его орган упирается мне в живот.

— Коснись меня… — прошептал он, глядя мне прямо в глаза. — Пожалуйста.

В его взгляде было едва сдерживаемое желание. Он буквально балансировал на грани.

— Я боюсь… — прошептала я, касаясь его лица пальцами.

Я приподнялась и поцеловала его.

Ник тут же ответил, перехватывая инициативу.

Целовались мы недолго.

— Чего именно ты боишься? — спросил он, отстраняясь.

— Касаться тебя… — смущённо призналась я. — Боюсь сделать что-то не так.

Никита усмехнулся.

Взял мою руку и направил её вниз. Положил на свой твёрдый член.

Я замерла, почувствовав горячую, нежную кожу его органа.

— Сожми ладонью… — сквозь зубы произнёс он.

Я послушно сжала. Ник втянул воздух сквозь зубы.

Его член дрогнул в моей ладони.

Я испуганно пискнула и тут же разжала пальцы, решив, что причинила ему боль.

Потом быстро погладила его, будто жалея.

Ник засмеялся.

— Мне не больно, малыш… — сказал этот медведь, потешаясь надо мной. — Мне приятно. Пиздец как…

— Да ну тебя! Тогда не дёргайся! — фыркнула я и убрала руку.

Всё ещё посмеиваясь, он лёг на меня, обжигая теплом своего тела.