Он, всё же, был рад видеть меня. Не злился.

От этого сердце начинало стучать быстрее, а дыхание перехватывало.

Значит, я прилетела не зря. Значит, он действительно, любит.

Конечно, любит.

***

Сейчас я, чувствуя, как из тела постепенно уходят последние остатки сил, я продолжала лежать на диване, пока в номер закатывали тележку с едой.

Колёса тихо шуршали по ковру.

Никита стоял чуть в стороне и смотрел на меня, пока официант раскладывал приборы на столе в кухонной зоне номера.

— Что ты хочешь съесть? — спросил парень, когда официант, наконец, покинул номер.

Он подвинул ко мне журнальный столик, скинул с него пульты от телевизора и кондиционера, освобождая место для тарелок.

— Салат, — ответила я, зевнув. — Овощной.

— Серьёзно? — парень даже бровь приподнял. — Что ещё?

— Ничего. — пробурчала я. — Я поправилась. Жевала на нервах всё, что не приколочено.

Это было правдой.

Дверца холодильника только и успевала хлопать от моих налётов.

Как итог — два дополнительных килограмма на весах.

— Не нравится мне это, — ответил Ник. — Раньше ты всё спокойно ела.

Он принёс на стол заказанный мною салат, пару бургеров, картошку фри, а ещё булочки, политые шоколадом.

У меня аж слюни потекли.

— Легко тебе говорить, — ответила я, вяло пережёвывая листья салата. — Ты уже отпахал. А у меня, между прочим, через год чемпионат по гимнастике. Я должна быть в форме.

— Ну ты же не будешь себя голодом морить постоянно. Давай лучше по утрам вместе бегать начнём.

Ник взял тонкую соломку картофеля и засунул мне в рот.

Я застонала и закатила глаза от удовольствия.

Ну почему вся вредная еда такая вкусная?

Почему листья салата не могут иметь вкус наггетсов, например?

— Как же я буду бегать с тобой, если мы живём в тридцати минутах езды друг от друга? — спросила я. — А если взять в учёт утренние пробки, и того больше… Купишь квартиру поближе?

Конечно же я шутила.

Даже посмеялась для полноты картины.

— Нет, — спокойно ответил Ник. — Можем жить вместе.

Я почувствовала, как помидор черри застревает у меня в горле и закашлялась.

Это было… неожиданно.

Несвоевременно, я бы сказала.

Ник слегка постучал по моей спине. Когда я прокашлялась, подал стакан с водой.

— Ты гонишь что ли? — спросила я.

— Нет, я абсолютно серьёзно. — покачал головой Ник. — Хочешь услышать, что я думаю?

Я молча кивнула и нервно схватила бургер. Вцепилась в него зубами.

— Я считаю, что просрал два года жизни… — начал он.

Я тут же открыла рот, чтобы возмутиться.

Просрал?

То есть нашу дружбу он считал пустой тратой времени?

В смысле, блин?

— Пока ты не начала возмущаться, уточню, — Никита очень тонко почувствовал грань, на которой я сейчас нахожусь. — Я очень ценю нашу дружбу. Ценю, что ты была для меня близким человеком всё это время. Но сейчас я понял, что для меня наше общение никогда не было просто дружбой.

Он сделал паузу и посмотрел на меня очень серьёзно.

— Я всегда относился к тебе больше, чем просто к другу. Просто не понимал этого. И просрал время, которое мог бы потратить на выстраивание наших отношений. Я мог бы на два года дольше целовать тебя, обнимать, говорить, что люблю… Я мог бы жить с тобой.

Он провёл рукой по волосам и продолжил:

— Именно поэтому, сейчас я хочу наверстать упущенное время. Хочу засыпать и просыпаться с тобой. Забирать тебя с учёбы и не расставаться до следующего дня. Блять, Ник, я тебя хочу.

Я почувствовала, как к щекам приливает жар.

Прижала ладони к лицу, закрывая их.

Он говорил такие слова, от которых мурашки бежали по коже.

Говорил их по-мужски жёстко, но при этом абсолютно искренне.

— Не падай в обморок, малыш, — захохотал Никита, убирая мои руки от лица. — Знаю, что слишком рано это вываливаю, но по-другому не умею. Я хочу, чтобы ты знала, что я серьёзно к тебе отношусь. Давай сразу по возвращению ко мне, а? Маму твою беру на себя.

— Никит… — я поднялась с дивана и подошла к окну. — Ты говорил лишь о том, чтобы попробовать отношения. А сейчас…

— Я говорил об этом до тех пор, пока ты не призналась мне в любви. До тех пор, пока не прилетела в Америку из-за меня. Теперь всё максимально серьёзно, Ник.

Соколов тоже встал и подошёл ко мне сзади.

Коснулся ладонями моих плеч.

— Я не буду давить на тебя в плане секса, если ты переживаешь за это. — продолжил он. — Но в остальном я хочу, чтобы ты была со мной. По-настоящему. Не на пару часов в день.

Я была в шоке… Нет, в ужасе…

Не от того, что он сказал.

А от того, как он это сказал.

Нет, я не жалела, что прилетела в Нью-Йорк.

Но то, что Никита сразу начал так настойчиво говорить о будущем, стоило мне признаться в любви… Это пугало.

При этом я прекрасно понимала одну вещь.

Он не такой, как я.

Он боксёр.

Человек прямой. Настойчивый. Жёсткий.

Не обладай он таким характером — разве смог бы стать бойцом?

Но…

Не подавит ли он однажды мою волю своей настойчивостью?

Не растворюсь ли я в нём полностью?

— Никит… Ты говоришь так, будто уже всё решил за нас двоих.

— Потому что я знаю, чего хочу, — резко ответил он.

Я обняла себя руками, продолжая смотреть в окно.

— Эй… — вдруг его голос стал мягче. — Ты чего, испугалась?

Ник положил руку мне на талию, коснулся губами моей макушки.

Потом добавил:

— Рыжик, я не заставляю тебя. Я просто рассказал тебе, чего хочу. Если тебе нужно время — бери. Я подожду. Я не дал тебе возможности привыкнуть ко мне в новой роли. Слишком резко всё вывалил. Поставил перед несправедливым выбором. А тебе просто нужно было дать время.

— Вот именно, — кивнула я и вернулась к столу.

Дальше мы ели молча.

Я думала о словах Ника.

А он, кажется, постепенно полностью расслабился. В его взгляде появилось спокойствие и усталость.

На часах по нью-йоркскому времени была уже полночь.

За панорамным окном сияли огни города.

Высотки, машины, бесконечные потоки света.

Я зевнула. По телу растеклась приятная усталость.

День был невероятно длинным. Но при этом счастливым.

Волнение на душе улеглось. Сердце билось спокойно.

Я поднялась с дивана.

— Пойду в душ, — зевнула я, направляясь к ванной комнате.

— Давай. Только не усни там, — улыбнулся Ник и тут же поморщился.

У него болело всё лицо.

Мне снова стало его жаль. Очень хотелось подойти и поцеловать, но я удержалась.

Душ я приняла быстро. Помыла голову, смыла макияж.

И только когда вылезла из душа и обтёрлась полотенцем, до меня дошло…

Вещей-то у меня не было.

Все они остались в чемодане в камере хранения.